Главная стр 1стр 2
скачать



Джанни Родари

Какие бывают ошибки


OCR Busya http://lib.aldebaran.ru

«Джанни Родари «Римские фантазии»»: Правда; Москва; 1987
Джанни Родари
Какие бывают ошибки
Между нами, взрослыми, говоря
Много лет приходилось мне исправлять орфографические ошибки. Сначала свои собственные – когда учился в школе, затем – чужие – когда стал учителем. И только потом я принялся придумывать свои фантазии и сказки. Некоторые из них даже включены – и это большая честь! – в учебники. Это значит, между прочим, что сама по себе мысль – поиграть с ошибками – не так уж и плоха. В самом деле, не лучше ли, чтобы ребята учились не плача, а смеясь? Ведь если собрать все слезы, что пролиты на всех пяти континентах из за ошибок, получится такой водопад, что впору строить гидростанцию. Только я считаю, энергия эта была бы слишком дорога.

Ошибки необходимы и полезны, как хлеб. А иногда даже красивы, как, например, Пизанская башня.

В этой книге много ошибок. Некоторые видны невооруженным глазом, другие скрыты, как в загадках, Не все они, однако, допущены детьми, и это вполне понятно. Между нами, взрослыми, говоря, мир был бы непередаваемо прекрасен, если б ошибались в нем только дети! Вот почему эту книгу для ребят я посвящаю папам и мамам и, разумеется, школьным учителям – словом, всем, на ком лежит огромная ответственность исправлять – не ошибаясь! – самые маленькие и невинные ошибки, какие только случаются на нашей планете.

Джанни Родари

1964
Быть и иметь
Учитель Грамматикус ехал как то в поезде и слушал разговор своих соседей по купе. Это были рабочие с юга Италии, которые ездили за границу. Они долго работали там, а теперь возвращались на время домой навестить своих близких.

– Я имел поездку в Италию пять лет назад, – сказал один из них.

– А я имел поездку в Бельгию, работал там на угольной шахте, и это было очень трудно.

Учитель Грамматикус слушал их некоторое время и молчал. Но если б вы присмотрелись к нему, то заметили бы, как он сердится и как похож на чайник с водой, которая вот вот закипит. Наконец вода закипела, крышка подскочила, и учитель Грамматикус воскликнул, строго глядя на своих попутчиков:

– «Имел поездку! Имел поездку!…» Вот опять привычка южан употреблять глагол «иметь» вместо глагола «быть»! Разве вас не учили в школе, что надо говорить «я был в Италии», а не «я имел поездку в Италию»?



Рабочие притихли, исполненные уважения к этому почтенному седовласому синьору в черной шляпе.

– Глагол «иметь» нельзя употреблять в таком сочетании, – продолжал учитель Грамматикус, – это грубая ошибка! Это неправильное выражение!



Рабочие вздохнули. Потом один из них прокашлялся, как бы набираясь храбрости, и сказал:

– Очень возможно, синьор, что вы и правы. Вы, должно быть, много учились. А я окончил только начальную школу, но и тогда мне больше приходилось пасти овец, чем сидеть над учебником. Очень возможно, что это неправильное выражение.

– Конечно, неправильное!

– Вот вот! И это, наверное, очень важно, не спорю. Но мне кажется, что это еще и очень грустное выражение, очень! Ведь нам приходится искать работу в чужой стране… Приходится оставлять надолго свои семьи, детей.



Учитель Грамматикус растерялся:

– Конечно… В общем… Словом… Однако, как бы там ни было, все таки надо говорить «я был», а не «имел поездку». Так говорят только немцы. А мы должны употреблять другой глагол: я был, мы были, он был…

– Эх, – сказал рабочий, вежливо улыбаясь, – я был! Мы были!… Знаете, где бы мы больше всего хотели быть? У себя на родине! Хоть мы и имели поездку во Францию и ФРГ, больше всего мы хотели бы быть здесь, в Италии, никуда не уезжать отсюда, иметь тут работу, хороший дом и спокойно жить в нем.

И он посмотрел на учителя Грамматикуса ясными и добрыми глазами. Учителю Грамматикусу очень захотелось ударить себя кулаками по голове. И он пробормотал про себя: «Глупец! Глупец ты, больше ничего! Ищешь ошибки… Неправильное выражение!… Ошибка то, и куда более серьезная, совсем в другом!»
Падающая башня
Однажды учитель Грамматикус приехал в Пизу, поднялся на знаменитую падающую башню, подождал, пока перестанет кружиться голова, и закричал:

– Граждане! Пизанцы! Друзья мои!



Пизанцы посмотрели наверх и засмеялись:

– Ого, наша башня заговорила, выступает с речью!



Потом они увидели учителя, который между тем продолжал:

– Знаете ли вы, почему ваша башня падает? Я скажу вам, в чем дело. Не слушайте тех, кто говорит, будто оседает фундамент или еще что нибудь в том же духе. Все дело в том, что в фундамент действительно заложена ошибка, только совсем иного рода. Архитекторы, что строили башню, не сильны были в орфографии. Поэтому они и построили башню, которая имела не равновесие, а РАВНАВЕСИЕ. Вы меня поняли? Даже палочка не может удержаться в РАВНАВЕСИИ, не то что башня. Вот, следовательно, и решение проблемы. Надо влить в фундамент хорошую порцию буквы «о», и башня сразу же приобретет равновесие, выпрямится.

– Не бывать этому никогда! – дружно возразили пизанцы. – Прямых башен на свете сколько угодно, куда ни глянь. А падающая есть только у нас, в Пизе. Так зачем же мы станем выпрямлять ее? Возьмите этого сумасшедшего! Отведите его на вокзал и посадите в первый же поезд, который отправляется подальше.

Два стражника подхватили учителя Грамматикуса под руки, отвели на вокзал и посадили в первый же поезд, который направлялся в Гроссето, останавливался на всех полустанках и тратил полдня, чтобы одолеть сто километров. Так что у учителя было время поразмыслить о человеческой неблагодарности. Он чувствовал себя обиженным, как Дон Кихот после битвы с ветряными мельницами. Но не пал духом. В Гроссето он изучил расписание поездов и тайком вернулся в Пизу, решив назло пизанцам все таки сделать башне инъекцию «о». Случайно в тот вечер светила луна. (Вообще то не случайно, конечно, а по своему лунному расписанию.) При свете луны башня была так красива, так легко склонялась к земле, что учитель пришел в восторг и залюбовался ею. А затем подумал: «Ах, как же прекрасны бывают иногда ошибки!»
Италия с маленькой буквы
Однажды вечером учитель Грамматикус проверял тетради своих учеников. Служанка сидела рядом и усердно точила ему один за другим красные карандаши, потому что учитель расходовал их невероятное множество.

Вдруг учитель Грамматикус в ужасе вскочил из за стола и схватился за голову.

– Ах, Боллатти! Боллатти! – вскричал он.

– Что еще натворил этот ученик Боллатти? – спросила служанка. Она уже давно знала всех учеников по именам, знала, кто какие любит делать ошибки, и помнила, что у Боллатти они всегда просто ужасные.

– Он написал «Италия» с маленькой буквы! Ах! На этот раз я отдам его под суд! Я все могу простить, но только не такое неуважение к своей стране!

– Ну уж! – вздохнула служанка.

– Что ты хотела сказать этим своим «Ну уж!»?

– Синьор учитель, что может сказать скромная служанка вроде меня? Карандаши вам точить умею – и то слава богу.

– Но ты вздохнула!

– Ну а как же тут не вздохнуть? Ведь если разобраться по существу…

– Ну вот! – вскричал учитель. – Теперь я должен сидеть и любоваться этой строчной буквой, как будто от этого она превратится в прописную! Дай мне вон тот карандаш, и я немедленно поставлю тут единицу, историческую единицу!

– Я только хотела сказать, – спокойно продолжала служанка, – что, может быть, Боллатти хотел лишь намекнуть…

– Послушаем, послушаем! Теперь мы уже на что то намекаем! Скоро докатимся до анонимных писем…



Тут служанка, у которой была своя гордость, встала, стряхнула мусор с передника и сказала:

– Вам нет нужды знать мое мнение. До свидания.

– Нет, подожди! И говори. Я весь внимание. Говори же, выскажи прямо свою мысль!

– В общем, вы не обижайтесь. А разве и в самом деле нет Италии с маленькой буквы – всеми забытой? Разве мало таких сел, где нет врача, нет телефона… Разве нет таких дорог, по которым могут пройти только мулы… И разве нет в нашей стране таких бедных семей, где дети, куры и поросята спят все вместе прямо на земле?…

– Да о чем ты говоришь?!

– Дайте мне закончить. Я говорю, что действительно есть Италия с маленькой буквы – страна стариков, о которых никто не заботится, детей, которые хотели бы учиться, но не могут, сел, где остались только женщины, потому что мужчины все уехали в другие города и страны на заработки…



На этот раз учитель слушал ее не перебивая.

– Так что, может быть, ученик Боллатти думал обо всем этом и потому не смог написать название родины с большой буквы…

– Но в этом то и состоит его ошибка! – рассердился учитель. – Действительно есть, есть еще Италия с маленькой буквы, но я считаю, что ее давно пора писать с большой.

Служанка улыбнулась:

– Ну так и сделайте – исправьте на большую букву! Но не ставьте единицу. Ведь у ученика Боллатти были самые добрые намерения, и за это его обязательно надо похвалить.

– Неизвестно еще, были ли у него эти самые добрые намерения…

Служанка снова села рядом и улыбнулась. Она была уверена, что спасла хорошего мальчика от плохой отметки и – кто знает? – возможно, еще и от крепкого отцовского подзатыльника.

И она опять принялась спокойно точить красные карандаши.
Самый большой молодец на свете
Я знаю историю про одного человека, который был самым большим молодцом на свете, но не уверен, понравится ли она вам. Так рассказать или нет? Расскажу!

Звали его Примо. По итальянски это значит – первый. Наверное, поэтому он еще в детстве решил:

– Буду первым не только по имени, но и на деле. Всегда и во всем буду первым!



А вышло наоборот – он всегда и везде был последним.

Последним, кто пугался, последним, кто убегал, последним, кто лгал, последним, кто шалил…

Его сверстники всегда были в чем нибудь первыми. Один был первым вором в городе, другой – первым хулиганом в квартале, третий – первым дураком во всей округе… А он же, наоборот, был последним, кто говорил глупости, и когда наступал его черед говорить их, то просто молчал.

Это был самый большой молодец на свете, но он был последним, кто узнал об этом. Настолько последним, что так никогда и не узнал этого.
Поменялись головами
Марко и Мирко, эти ужасные близнецы, нисколько не уважали грамматику и терпеть не могли делать упражнения. Несчастные, они и не подозревали, к каким страшным последствиям это может привести…

Вчера, например, у них было задание поставить рядом с именами существительными подходящие глаголы.

И вот что они написали:

«Кошка воет! Овцы лают! Волк пищит! Мышка мяукает! Лев блеет…»

И тут вдруг в окне возник лев и спрыгнул прямо в комнату. Он был очень обижен. Если хотите, можно даже сказать – рассержен.

– Ах вот как! Я, значит, блею? Бе е е, бе е? Ну так я вам сейчас покажу!…



Левой лапой он схватил голову Марко, правой – голову Мирко и стал бить их друг о друга. При этом головы ужасных близнецов остались, конечно, целы, но… поменялись местами! Голова Марко оказалась на шее Мирко. Голова Мирко – на шее Марко.

И маме, когда та вернулась домой, пришлось немало потрудиться и истратить уйму клея, чтобы вернуть головы на место. А клей сейчас такой дорогой…
Печальный Энрико
Энрико, печальный Энрико, – самый несчастный человек на свете. Спросите у него самого:

– Энрико, печальный Энрико, правда ли, что ты самый несчастный человек на свете?



И он ответит:

– Да, синьор, это верно.



Ну вот, слышали?

А теперь я расскажу его историю.

Печальный Энрико был несчастен с самого рождения. Сравните его с Гарибальди, Наполеоном, Джузеппе Верди и вы поймете почему. В книгах всюду написано, что «Гарибальди родился…», «Наполеон родился…» и «Джузеппе Верди родился…» А он же…

– Энрико, печальный Энрико, когда и где ты родился?

– Синьор, я РАДИЛСЯ…

Стоп! Вот причина всех его бед. Он РАДИЛСЯ, понимаете? РАДИЛСЯ. Само появление его на свет уже было связано с ошибкой. А потом и вся его жизнь стала ошибкой. Так печальный Энрико стал ошибочным человеком.

– Энрико, печальный Энрико, не расскажешь ли ты нам о каком нибудь из твоих приключений?

– Отчего же, расскажу. Помнится, я пошел в школу, когда на дворе был уже АКТЯБРЬ…

– Ты, наверное, хочешь сказать – октябрь? 1

– Нет, синьор. Я хочу сказать так, как сказал. Тем более что после экзамена меня сразу отправили домой. «Тебе, – говорят, – надо бы прийти не в октябре, а в АКТЯБРЕ». И я пошел домой, но месяц АКТЯБРЬ с тех пор так и не наступил, его не было ни в том году, ни в следующие годы. Я все еще жду его.

В детстве печальный Энрико был не очень красивым ребенком. Даже некрасивее, чем сейчас. Шея у него была тонкая, уши без мочек и походка какая то неуклюжая. Хороший врач, назначив правильное лечение, мог бы помочь ему исправить эти недостатки. Однако его привели к ошибочному ДОКТАРУ, который и мышку не мог вылечить от страха перед кошкой. Так Энрико и остался не очень красивым. Не такая уж это беда – не всем же быть красавцами! Гораздо важнее иметь доброе сердце. У печального Энрико СЕРЦЕ было больше нормального, и от этого он становился еще печальнее.

Пришел как то печальный Энрико к портному, чтобы заказать костюм. Но ему всегда и во всем не везло, поэтому он попал к портному, который совсем не умел пришивать ПУГАВИЦЫ – они просто не держались на одежде. Пиджак всегда был расстегнут. Брюки сползали. Прямо беда!

– Энрико, печальный Энрико, научился ли ты какому нибудь ремеслу?

– О, я столько их перепробовал, синьор! Желания у меня было много. А вот удачи – никакой. Сначала я был учеником и стал неплохим МИХАНИКОМ, но стать настоящим механиком – через «е» – мне так и не удалось. Моим вторым учителем был СТАЛЯР, но и у него была, видно, какая то ошибка. Как же, по вашему, он мог меня как следует обучить? Некоторое время я был ТАЧИЛЬЩИКОМ, но зарабатывал очень мало, а кроме того, мне никак не удавалось как следует ТАЧИТЬ ножи. В прошлом году я был САПОШНИКОМ. Мне казалось, я так хорошо работал. Но клиенты говорили, что мои ботинки и гроша ломаного не стоят. Теперь я живу милостыней, синьор. Но люди подают мне только ошибочные деньги. Я хочу сказать – фальшивые.

Ничего не удавалось в жизни Энрико, печальному Энрико. Однажды ему сказали:

– Научись хотя бы водить автомобиль. Это же все умеют делать, даже самый последний дурак.



Самый последний дурак – да, а печальный Энрико – нет.

Он научился водить АФТАМАБИЛЬ, АВТАМАБИЛЬ и даже АВТАМОБИЛЬ, но только не настоящий автомобиль. Он путал педаль газа с педалью тормоза, заезжал на тротуар, пугая прохожих. И его чуть не объявили опасным преступником.

– Энрико, печальный Энрико, сколько тебе лет?

– Двести девяносто пять, синьор.

– Сколько?!

– Ну да. Однажды пришла за мною смерть, и у нее уже была заготовлена могильная плита с надписью: «СКАНЧАЛСЯ во цвете лет». Я же случайно заметил ошибку и указал на нее. «Надо, – говорю, – писать скончался, а не СКАНЧАЛСЯ!» Смерти стало так стыдно, что она убежала и с тех пор больше не появлялась.

– Но в таком случае не так уж ты несчастлив, как говорят?

– Наверное…
Спелое небо
Ребята, мой вам совет – любите качественные прилагательные! Не ведите себя, как Марко и Мирко, эти ужасные близнецы, насмехающиеся над ними.

Вчера, например, они должны были подобрать к нескольким существительным качественные прилагательные.

Хихикая и разбрызгивая чернила, эти разбойники написали:

«Зерно – голубое! Снег – зеленый! Трава – белая! Волк – сладкий! Сахар – злой! Небо – спелое…»

И тут вдруг раздался ужасный грохот:

«Бух! Бах! Трах тара рах!»

Что случилось? Ничего особенного. Просто небо, услышав, что оно уже спелое, решило: пора упасть на землю, как это делают разные там груши или сливы.

И упало. И дом рухнул. И поднялось облако пыли…

Ох и много же пришлось потрудиться пожарным, чтобы вытащить из под развалин этих ужасных близнецов, а затем еще и сшить, потому что их разорвало на кусочки, и поставить небо на место, повыше, чтобы в нем могли летать ласточки и самолеты.
Черт
Марко и Мирко без всякого уважения относятся к глаголам, даже к самым старым, кто уже совсем сед и ходит с палочкой.

Эти ужасные разбойники должны были вчера проспрягать, как было задано на дом, некоторые глаголы и придумать с ними несколько предложений или стихи – какие нибудь милые детские стихи.

Вот отрывок из их упражнения:
Я мороженое ем,

Ты уписываешь крем.

А кому платить по счету?

Кто глупее всех, конечно,

Тот и платит бесконечно –

Это ясно даже черту!
Расшалившись, они продолжали:
Я еду в Милан,

Ты едешь в Милан,

Он едет в Милан,

Мы едем в Милан…

Ну а этот грубиян

Едет пусть ко всем чертям!
При этих словах в ушах у одного из чертей зазвенело, и он не заставил себя долго ждать. В комнате у близнецов прогремел гром, сильно запахло серой, и вот уже черт преспокойно восседает в кресле.

– Так кто же должен ехать ко всем чертям? – строго спрашивает он, поигрывая хвостом.



Марко от страха чуть в обморок не упал. А Мирно, всегда готовый соврать, подбежал к окну и, указывая в сторону площади, закричал:

– Он там, ваша милость, он туда убежал!



К счастью, черт тут же выскочил в окно, помчался на площадь и решил во что бы то ни стало унести ко всем чертям аптекаря Панелли, который стоял в дверях своей аптеки, наслаждаясь вечерней прохладой. Синьора Панелли, однако, спасла мужа. Она показала черту рекомендацию, подписанную каким то очень важным лицом.
Реформа грамматики
Учитель Грамматикус решил однажды провести реформу грамматики.

– Надо кончать, – сказал он, – со всеми этими трудностями. Зачем, например, нужно различать прилагательные по всяким там категориям? Пусть категорий будет всего две – прилагательные симпатичные и прилагательные несимпатичные. Прилагательные симпатичные: хороший, веселый, великодушный, искренний, мужественный. Прилагательные несимпатичные: жадный, лживый, бесчестный и так далее. Разве не лучше?



Служанка, слушавшая его, ответила:

– Намного лучше!

– Перейдем к глаголам, – продолжал учитель Грамматикус. – Я лично считаю, что их надо делить не на три спряжения, а всего на два. Первое – это глаголы, которые надо спрягать, а второе – глаголы, которые спрягать не надо, как, например: лгать, убивать, воровать. Прав я или нет?

– Золотые слова! – вздохнула служанка.



И если б все думали так, как эта добрая женщина, реформу можно было бы провести в десять минут.
Великий изобретатель
Жил как то один молодой человек, который мечтал стать великим изобретателем. Он учился день и ночь, учился много лет и наконец сказал себе:

– Я многому научился, стал УЧОННЫМ и теперь покажу всем, на что я способен.



Он сразу же принялся за эксперименты, и ему удалось изобрести дырки в сыре. Но потом он узнал, что они уже были изобретены.

И тогда он начал учиться заново. Учился с утра до вечера и с вечера до утра, учился многие месяцы и наконец сказал себе:

– Пора кончать. Теперь я уже УЧОНЫЙ… Надо посмотреть, на что же я способен.



И все увидели – он изобрел дырки в зонтике. И все очень смеялись.

Но он не пал духом, а снова взялся за книги, продолжил свои эксперименты и наконец сказал себе:

– Ну вот, теперь я уверен, что не ошибаюсь, Теперь я уже просто УЧЕННЫЙ.



Но все таки он опять ошибался. Он придумал окрашивать корабли акварельными красками. Это было очень дорого и меняло цвет моря.

– И все таки я не отступлюсь! – решил отважный изобретатель, у которого голова уже покрылась сединой.



Он снова сел за книги и занимался так много, что действительно стал УЧЕНЫМ. И тогда он смог изобретать все, что ему хотелось. Он придумал, например, машину для поездок на Луну, поезд, которому достаточно было одного единственного зернышка риса, чтобы промчаться тысячу километров, туфли, которые никогда не снашивались, и множество других таких же интересных вещей.

Одного только он не смог придумать – как научиться никогда не делать ошибок. И, наверное, никто никогда не придумает этого.
Кто командует?
Я спросил одну девочку:

– Кто командует у тебя в доме?



Она смотрит на меня и молчит.

– Ну так кто же командует – папа или мама?



Она опять смотрит на меня и молчит.

– Что же ты молчишь? Ну кто то ведь, наверное, командует?



Она опять смотрит на меня растерянно и молчит.

– Не знаешь, что значит командовать?



Да нет, она знает.

– Так в чем же дело?



Она смотрит на меня и молчит. Сердиться на нее? Может, она, бедняжка, немая? А она вдруг как побежит от меня… Потом остановилась, показала мне язык и прокричала со смехом:

– Никто не командует, потому что мы все любим друг друга!


Как лису хоронили
Однажды куры увидели на тропинке лису: лежит себе, совсем как неживая, глаза прикрыты, и хвост не шелохнется.

– Она умерла, умерла! – закудахтали куры. – Надо похоронить ее!



И они тут же зазвонили в колокола, облачились в траур, и петух пошел рыть яму в поле.

Это были очень красивые похороны, и цыплята принесли цветы. Когда же подошли к яме, лиса вдруг выскочила из гроба и съела всех кур.

Новость быстро разнеслась по всем курятникам. О ней передавали даже по радио. Но лису это нисколько не огорчило. Она затаилась на некоторое время, а потом перебралась в другое село и снова разлеглась на тропинке, прикрыв глаза.

Пришли куры из другого села и тоже сразу закудахтали:

– Она умерла, умерла! Надо похоронить ее!



Зазвонили в колокола, облачились в траур, и петух пошел рыть яму на кукурузном поле.

Это были очень красивые похороны, и цыплята пели так, что слышно было даже во Франции.

Когда же подошли к яме, лиса выскочила из гроба и съела весь похоронный кортеж.

Новость быстро разнеслась по всем курятникам и заставила пролить немало слез. О ней говорили даже по телевидению, но лиса ни капельки не испугалась. Она знала, что у кур короткая память, и жила себе припеваючи, притворяясь, когда надо, мертвой. А тот, кто будет поступать, как эти куры, значит, совсем не понял эту историю.
Неверное эхо
Не вздумайте нахваливать мне чудеса эха, не поверю! Вчера меня повели знакомиться с одним из них. Я начал с простейших арифметических вопросов:

– Сколько будет дважды два?

– Два! – ответило эхо, даже не подумав.

Неплохое начало, ничего не скажешь!

– Сколько будет трижды три?

– Три! – радостно воскликнуло глупенькое эхо.

В арифметике оно было явно не сильно. Я решил дать ему возможность показать себя в лучшем виде и сказал:

– Выслушай мой вопрос и подумай как следует, прежде чем ответить. Что больше – Рим или озеро Комо?

– Комо, – ответило эхо.

– Ну, ладно, оставим в покое географию. Перейдем к истории. Кто основал Рим – Ромул или Цезарь?

– Цезарь! – крикнуло эхо.

Тут я совсем рассердился и решил задать последний вопрос:

– Кто из нас меньше знает, я или ты?

– Ты! – невозмутимо ответило эхо.

Нет, не вздумайте нахваливать мне чудеса эха…
Два верблюда
Как то раз одногорбый верблюд сказал верблюду двугорбому:

– Я, приятель, тебе очень сочувствую. Позволь выразить тебе мое соболезнование.

– А в чем дело? – удивился тот. – Кажется, я не ношу траура.

– Вижу, вижу, – продолжал одногорбый верблюд, – что ты даже не понимаешь, как несчастлив. Ведь ты такой же верблюд, как я, только с недостатком – у тебя два горба вместо одного. И это, конечно, очень, очень грустно.

– Прости меня, – ответил двугорбый верблюд, – я не хотел тебе это говорить, не хотел обижать, но раз уж ты сам заговорил об этом, так знай же, что из нас двоих ты несчастнее. Потому что это ты с дефектом. Это у тебя вместо двух горбов, как должно быть у приличного верблюда, всего один!

Так они спорили довольно долго и даже чуть не подрались, как вдруг увидели проходящего мимо бедуина.

– Давай спросим у него, кто из нас прав, – предложил одногорбый верблюд.



Бедуин терпеливо выслушал их, покачал головой и ответил:

– Друзья мои, вы оба с недостатками. Но не в горбах дело. Их вам подарила природа. Двугорбый красив тем, что у него два горба, а одногорбый красив, потому что у него только один горб. А главный недостаток у вас у обоих в голове, раз вы до сих пор не поняли этого!


Две республики
Были когда то две республики: одна называлась Республика Семпрония, другая – Республика Тиция. Существовали они уже очень долго, многие века, и всегда были соседями.

Семпронские ребята учили в школе, что Семпрония граничит на западе с Тицией, и беда, если они этого не запомнят.

Тицийские ребята учили в школе, что Тиция граничит на востоке с Семпронией, и знали, что, если они не усвоят это, их не переведут в следующий класс.

За много веков Семпрония и Тиция, разумеется, частенько ссорились и по меньшей мере раз десять воевали друг с другом, пуская в ход сначала пики, потом ружья, затем пушки, самолеты, танки и т.д. И нельзя сказать, чтобы семпронийцы и тицийцы ненавидели друг друга. Напротив, в мирное время семпронийцы нередко приезжали в Тицию и находили, что это очень красивая страна, а тицийцы проводили в Семпронии каникулы и чувствовали себя там прекрасно.

Однако ребята, изучая в школе историю, слышали столько плохого про своих соседей.

Школьники Семпронии читали в своих учебниках, что война всегда начиналась по вине тицийцев. Школьники Тиции читали в своих учебниках, что семпронийцы много раз нападали на их страну.

Школьники Тиции учили: «Знаменитая битва при Туци Наци окончилась для семпронийцев позорным бегством».

Школьники Семпронии заучивали: «В знаменитом сражении при Наци Туци тицийцы потерпели ужасное поражение».

В семпронийских учебниках истории были подробно перечислены все злодеяния тицийцев.

В тицийских учебниках истории были так же подробно перечислены преступления семпронийцев.

Неплохо все перепуталось, не так ли? Но я тут ни при чем. Именно так все и было – так и жили эти две республики. И, наверное, еще какие то другие республики, названия которых мне сейчас не припомнить.
Жалоба глаз
Довелось мне однажды подслушать, как жаловался глаз.

– Увы! – говорил он. – Несчастный я! Вот уже несколько столетий, как стало мне совсем тяжко жить. Я всегда видел, что Солнце вращается вокруг Земли. Но появился вдруг этот Коперник, появился этот Галилей и доказали, что я ошибался, потому что Земля вертится вокруг Солнца. Смотрел я в воду и видел, что она чистая и прозрачная. Но появился этот голландец Левенгук, изобрел микроскоп и заявил, что в капле воды больше живых существ, чем в зоопарке. Смотрю я ночью на небо, вон туда, наверх. Оно черное, какие тут могут быть сомнения. У меня ведь прекрасное зрение. Но похоже, я заблуждался и на этот счет. Подводят меня к телескопу, направленному туда же, высоко в небо, и я вдруг вижу там миллионы звезд. Так что теперь уже бесспорно доказано, что я все вижу неверно. Должно быть, мне лучше уйти на пенсию.



Молодец! Только кто же будет смотреть в микроскопы и телескопы?
Рыбы
– Будь осторожна! – сказала как то большая рыба рыбке маленькой. – Вот это – крючок! Не трогай его! Не хватай!

– Почему? – спросила маленькая рыбка.

– По двум причинам, – ответила большая рыба. – Начнем с того, что, если ты схватишь его, тебя поймают, обваляют в муке и поджарят на сковородке. А затем съедят с гарниром из салата!

– Ой, ой! Спасибо тебе большое, что предупредила! Ты спасла мне жизнь! А вторая причина?

– А вторая причина в том, – объяснила большая рыба, – что я сама хочу тебя съесть!
Мальчик и стол
Один мальчик, прыгая, больно ударился коленом о стол и рассердился:

– Противный стол!



Отец обещал этому мальчику принести интересный журнал с картинками, но забыл. И мальчик заплакал. Отец рассердился и закричал на него:

– Противный мальчишка!



Стол остался ужасно доволен.
Число 33
Я знаю одного скромного торговца. В его магазине продаются не сахар и не кофе, не мыло и не чернослив. Он продает только число 33.

Это в высшей степени честный человек. Он продает только натуральный продукт – не подделку – и никогда не обвешивает. Он не из тех, которые говорят: «Вот ваше 33, синьор!» – а на самом деле человек получает только 31 или даже 29.

Торговля у него небольшая. На 33 не такой уж большой спрос. В его магазин заглядывают разве только те, кому надо идти к зубному врачу. А некоторые к тому же покупают себе 33, бывшее в употреблении, в другом магазине – у Порта Портезе. Но он не жалуется. Вы можете послать к нему ребенка или даже котенка в полной уверенности, что он не обманет их.

Это честный торговец. И на таких зиждется общество.
Открытка
Была однажды открытка без адреса. На ней было написано только: «Приветы и поцелуи!» И подпись: «Нинучча». Никто не знал, кто такая эта Нинучча – синьорина или синьора, старая ворчунья или девочка в джинсах. Или, может быть, какая нибудь птичка.

Многие бы хотели получить хотя бы один из этих «приветов» и «поцелуев», хотя бы самый маленький. Но можно ли довериться этой неизвестной Нинучче?
Музыкальная история
Наш городок чествовал вчера синьора Тромбетти Джованкарло, который за тридцать лет работы один, без всяких помощников, записал на магнитофонную ленту оперу «Аида» композитора Джузеппе Верди.

Он начал эту работу еще подростком. Он исполнил перед микрофоном сначала партию Аиды, затем партии Амнерис и Радамеса. Одну за другой он спел и записал и все остальные партии. И хор тоже. Поскольку хор жрецов состоит из тридцати певцов, ему пришлось исполнить его тридцать раз. Затем он научился играть на всех инструментах – от скрипки до барабана, от фагота до кларнета, от тромбона до английского рожка и так далее. Он записал все партии этих инструментов одну за другой, затем переписал их на одну дорожку, чтобы получилось впечатление, будто звучит оркестр.

Всю эту работу он проделал далеко от своего дома, в подвале, который снимал специально. Родным он говорил, что идет работать сверхурочно, а сам шел записывать «Аиду». Он записал и разные шумы – проход слонов, лошадей, аплодисменты после самых известных арий. Бурные аплодисменты в конце первого акта он тоже записал сам. Для этого он в течение минуты три тысячи раз хлопнул в ладоши. Он решил, что на спектакле присутствовало три тысячи человек, из которых четыреста восемнадцать должны были кричать «Браво!», сто двадцать один – «Брависсимо!», тридцать шесть – «Бис!» и только двенадцать – «Безобразие! Вон со сцены!»

И вчера, как я уже сказал, четыре тысячи человек, собравшиеся в оперном театре, присутствовали при первом прослушивании выдающейся оперы. И в конце все единодушно согласились: «Потрясающе! Звучит, как настоящая пластинка!»
Уменьшаюсь!
Это ужасно – уменьшаться под насмешливыми взглядами всей семьи. Для них это просто шутка, им весело. Когда стол оказывается выше меня, все они становятся ласковыми, нежными, заботливыми. Внучата бегут за корзиной, как для котенка. Очевидно, хотят устроить в ней постель для меня. Затем, взяв за загривок, меня осторожно поднимают с полу, кладут на старую выцветшую подушку и зовут друзей и родственников полюбоваться на это зрелище – дедушка в корзине! И я становлюсь все меньше. Теперь я уже могу поместиться в ящике буфета, где лежат салфетки, чистые или грязные. А еще через несколько месяцев я уже перестаю быть отцом семьи, дедом, уважаемым специалистом, а превращаюсь в безделушку, которую пускают погулять по столу, когда не включен телевизор. Берут лупу, чтобы рассмотреть мои крохотные ноготки. Вскоре мне уже будет достаточно спичечного коробка. А потом кто нибудь обнаружит, что он пуст, и выбросит его…
Птицы
Я знаю одного синьора, который очень любит птиц. Всяких – и лесных, и болотных, и полевых: ворон, трясогузок, колибри; уток, водяных курочек, зеленушек, фазанов; европейских птиц и птиц африканских. У него дома целая библиотека о птицах – три тысячи томов, и многие даже в кожаном переплете.

Он с большим увлечением изучает жизнь птиц. Он открыл, например, что аисты, когда летят с севера на юг, пролетают над Испанией и Марокко или над Турцией, Сирией и Египтом, делая таким образом большой круг, лишь бы не лететь над Средиземным морем – они очень боятся его. Не всегда ведь самая короткая дорога – самая надежная.

Вот уже многие годы, даже десятилетия, этот мой любознательный знакомый изучает жизнь птиц. Неудивительно, что он точно знает, когда они прилетают. Тогда он берет свое автоматическое ружье и – бах, бах! – стреляет без промаха.
Цепь
Цепь стыдилась самой себя. «Увы, – думала она, – все презирают меня. И это понятно. Люди любят свободу и ненавидят оковы».

Проходил мимо человек. Он взял цепь, забрался на дерево, привязал оба ее конца к самому крепкому суку и сделал качели.

Теперь цепь служит для того, чтобы высоко взлетали на качелях дети этого человека. И она очень довольна.
скачать

следующая >>
Смотрите также:
Джанни Родари Какие бывают ошибки
638.19kb.
Тексты загадок, стихов и песен к сказке джанни родари «приключения чиполлино»
33.9kb.
Джанни Родари
2073.61kb.
Книги-юбиляры 2011 Джанни Родари
52.58kb.
Оформление выставки детских работ «Путешествие в Страну сказок Джанни Родари»
56.19kb.
Джанни Родари Римские фантазии
2488.68kb.
Джанни Родари Сказки по телефону
1339.56kb.
Многим долго неизвестный, Стал он каждому дружком
84.07kb.
Итальянский писатель и журналист Джанни Родари родился 23 октября 1920 года в городке Оменья на севере Италии
17.42kb.
Какие бывают нарушения развития речи?
60.74kb.
Текст. Какие бывают тексты
43.31kb.
Эмоция это выражение чувств и отношений человека к окружению или себе
22.03kb.