Главная стр 1стр 2 ... стр 6стр 7
скачать

Глеб Нагорный



J День Города L

Сборник рассказов

г. Москва, 2008 г.

K
© Глеб Нагорный, 2008 г. Все права защищены. Любое использование текста возможно только с письменного согласия автора. (E-mail – gleb-nagorny@mail.ru; сайт – www.nagorny-gleb.narod.ru)


СОДЕРЖАНИЕ

Закуток 3

Паззл 4

Длинные ноги Кафки 5

Муза, стирающая носки 6

Осколок мозаики 6

СЛОН, или биеннале национального идиотизма 7

Семейные трусы 9

Лунные мухи 11

Аллегро нон мольто 13

Глиняная пустота 22

Фуршет 24

Тапочки за рубли 29

Обезьяна 31

Педали в шампанском 33

День Города 34

ЗАКУТОК

В закутке я уже год. И не могу сказать, что судьба ко мне неблагосклонна – сверху не каплет, перерывы на обед случаются, деньги платят, и ладно. Пусть небольшие. Пусть. Некоторые и этого не имеют. А таких – большинство.

Я научился отличать их, вычленяя из общей массы. Они – в сером. Серое все. Одежда, лица, мысли. И прячут глаза. Будто им стыдно. Спускаться сюда – вниз. Чувствовать себя в подземелье. Иногда даже складывается впечатление, что они не поднимаются наверх. Вообще. Никогда. Спустились, и дело с концом. Все. Баста. Будто и не было.

А на смену им приходят другие. И тоже спускаются. Пряча серые мохроватые глаза, кутаясь в серые мохеровые платки, переваривая серые махровые думы.

В Ад.

Только не в тот, сотни раз описанный – нереальный, в кровавых разводах, шкварчащий и стонущий, походящий на сказку-страшилку, которую хочется дослушать, но в которую никогда не поверишь.



Нет. В Ад реальный. Серенький, потненький, спокойный в своем безразличии. Нейтральный.

И они спускаются вниз. Проходя сквозь мой закуток. Сквозь мою слежку.

И в моей власти собрать всех в единый поток: так, чтоб задние дышали в затылок впередиедущим, так, чтоб у каждого возникла мысль о неизбежном – о Хароне, перевозящим души на другую сторону Леты.

Только есть ли у них души? Не остались ли они там – в мечтах? Когда в восемнадцать кажется, что весь мир на ладони, а в восемьдесят понимаешь, что и ногтя-то ты этого мира не видел. И сам ты у него на фалангах. В виде пыли. Серой, грязноватой. Ни на что не надеющейся.

Потому что прожил ты всю жизнь в Кузьминках каких-нибудь. Родился там, в сад ходил, школу полупосещал, пэтэушничал, женился, серостей нарожал…

Помер. Как-то так неожиданно помер.

Вот, казалось, он, мир, на длань тебе плюхнется – Атриумами там всякими, Москва-Сити, дачами фешенебельных районов, Рублевками, Крылатским… А фигу… Сер ты для этого, сер… Через меня путь. Вниз. И даже, когда ты поднимаешься наверх (это тебе так кажется) – опускаешься ты на самом деле с каждой ступенью вниз, поскольку все одно – сползать тебе сюда.

В пропасть. В дыру. Черную. Беспросветную… С железными челюстями.

Сюда. К старухам, смерть плодящим, к детворе обезрученной, к воякам спившимся.

Сюда – ко мне. Где я. Миллионами таких провожаю.

Неудачников. «Покорителей». Мечтателей.

Те – наверху, в отличие от тебя, не мечтают. Они действуют. Вкалывают. Кусками выкусывают, вгрызаясь в такие же, как твое, смердящие тела.

Ибо все мы под Богом ходим. Только одни – расправив плечи, а другие – шаркая ногами и ползая на карачках.

Ибо миром правит естественный отбор – с голодным, припорошенным злобой, взглядом.

Вот ты и спускаешься.

В низину. В мрачный тоннель с пыльными лампами-факелами. Туда, откуда выхода нет, и не будет. Но только одно – бескомпромиссное, беззвучное и в однообразности своей безысходное – «тым-тым… дым-дым».

Туда, где я в своем закутке. С вечно сырой котлетой, недочитанной книгой и неизменным рыком пассаЖИРопотоку: «Держаться за поручни! Стойте справа, проходите слева!»

Туда, где – «Дежурный метрополитена справок не дает».

И после смены, закрывая блеклый закуток, спускается вместе с «детьми подземелья», чтобы поехать в свои Текстильщики и лечь серой грязью на ладонь мира…

ПАЗЗЛ

…Остроносая. Длинноногая…

Локоны, локоны, локоны...

Попа. Боже, какая попа!

Ноготочки. Ноготки. Ногтики...

Флакончики. Гиацинт. Бокал...

Лачки. Лачочки. Лак… Какие-то бирюльки…

А вот и бретельки!..

Журналы – типа гламурность. Сплошной глянец. Сегодня так модно.

Попа! О, Боже! Попа! Там кровь и нервы. Там составы любви. Там нежный глянец! Два полушария – и классически модно! Всегда!

Пупок…

Так, так… Где-то была грудь… Родинки, родинки. Млечный путь из них. Из родинок… Где же все-таки грудь?



Прическа там...

Мышки подмышек – «Beyond Paradise»…

Кассета с «Глюкозой». И чуждый окурок. Естественный взгляд исподлобья – на пиво «Warsteiner»...

И снова локоны. Лохматенькие. Кучеряшки. Переплет волос.

О! Бровки. Ушная раковинка. Улиточка. Моллюск.

Плечевой сустав. Суставчик. Рука. Ручка. Рученьки. Что суставы любви.

Вот те раз – «IKEA»! – какой-то поднос…

Глаза. Сияющие. С искоркой. Звездочки. Без банальщины.

Попа, Боже, какая попа! Вызывающая и провоцирующая! Просто пасха какая-то!

И еще кусочки чего-то…

А… Это – грудь!.. Наконец-то!

Жена…



ДЛИННЫЕ НОГИ КАФКИ

Ты как будто не понимаешь.

Я ору, но ноги твои не слышат.

Они гладкие, они – быстрые. Они летят – а я просто не успеваю. Они сумасшедше нежные, они безумно красивые… Они… они… Это – нехватка слов и перебой чувств… Любовь ли? Химическая зависимость?.. Плевать… Это ноги, которые ушли, упорхали, улетели в командировку… в Прагу… к Кафке – к величайшему трупу, живущему среди живых… О, эти ноги!.. Ты понимаешь, что ты мужчина, только тогда, когда у тебя отбирают ноги… ноги гладкие, ноги шелковистые… Ноги великой женщины… спящей, храпящей, любимой… в храпе своем – поющей… ноги радостные, пальцы свежие, ногти гениальные… А я что… так, рядом… Но в Москве… А ты в Праге… С ногами. По булыжничкам… Пяточками… так-так… с ногтиками… со щиколотками… родная… худышечка… костяшная…. Косточка... нет!.. Словно ягодка… сорвать бы…

Но – Москва! Триколор...

А ты в Праге. Где стяг…

Там, где Кафка – страшный, тараканий, около иудейского кладбища… Он не видел твоих щиколоток, твоих пальчиков, он не слышал песен твоего храпа, он писал о «превращениях» и спал в гробу…

…Великий Кафка…

Он не знал одного – что роднят нас цвета только флагов…

И ноги твои все выше – и икры сильнее, и поступь жестче, а коготочки острее… и нужен ли Кафка?.. если ты там…

…где правили, а я – где все княжили… Ты – где нас, боготворя, ненавидят, я – где ненависть противопоставляют Богу. Где нет ни наций, ни национальностей, ни культуры. Где Карлову мосту с фигурами святых ухмыляется Красная стена с фигурками урн внутри, а «Городу ста шпилей» – мегаполис на семи нечесаных холмах. Где все вышли из Кафки, повытаскивав из него тараканов… И понастроив многоэтажные гробы спальных районов…

…с триколорами на древках...

Ты бежишь по мостовым, и ножки твои на брусчатке, я плетусь по мостовой, а ноги мои, что у трупа на бруствере. Ты – по классическим музеям, я – по выставкам современности. Ты – где культура, я – где понятия о ней. Ты – где люди, а я – там, где Кафка. Ты – где сказка о страшном, я – где страх…

…и без сказки…

Где длинные ноги, торчащие из «Замка», упираются в Кремль с тараканами.

И нужен ли Кафка?



МУЗА, СТИРАЮЩАЯ НОСКИ

Ты состоишь из хризантем. Из тюльпанов. Из роз.

Ты пахнешь. Благоухаешь. Цветешь.

Все, что есть во мне – это ты.

Это розочки по двадцать. По будням. Это букеты из лилий за пятьсот. По пятницам… И по пьяне.

Это строчки на моих брюках. И выстиранные носки. Это пиво в субботу. И чистые полы в воскресенье.

Кухонные посиделки и «полежалки» в спальне. Видео. «Фактор страха». Свинина, «мяснина» – ужин... Теплые ноги под одеялом…

«Смеялки» по утру.

Работа. Работы.

Галстук. Корявый. Мой.

И полосатая юбка. Твоя. Упругая. Гладкая.

Поцелуйчики. Шуточки.

Ты. В каждом вдохе. В каждой мыслинке. В прожитом дне. И в недожитом.

В недовыспанной ночи. В недосмотренном сне.

Ты в бокале. Во фруктах.

В соке «Rich» – мы богаты! Мы – олигархи!

В чистоте любви – и в свежести моих носков. Носков, выстиранных тобой.

В штопке подкладки пиджака.

Мы любвеобильны, ненасытны, неистовы.

Проходя через «Fairy» и «Tide», мы остаемся – мы не застирываемся.

И ты стираешь носки, а я – покупаю хризантемы.

Потому что ты – цветешь…

Потому что ты – муза, стирающая мне носки…

ОСКОЛОК МОЗАИКИ

Такое ощущение, что все годы, которые ты положил на то, чтобы кому-то что-то доказать, что все время, покуда выкашливал свою примитивность через прокуренные бронхи, что все часы-минуты-секунды, что были даны тебе для того, чтобы заявить, вычлениться и воздвигнуть себя над другими, с тем, дабы, заявив и вычленившись, рявкнуть: «Я!» – оказались простеньким, убогим и пошлым комиксом на самого себя.

Не дорогим журналом в целлофановой «сорочке», не фолиантом в кожаном переплете и уж никак не альбомом по изобразительному искусству, а именно комиксом с мультипликационными картинками, отобразившему хаос, поиск, потери – мозаику трагичных случайностей, оказавшимися настолько неслучайными и событийными кусочками арабески, которая, сложившись, вдруг разулыбалась и заиграла на солнце – души-артом, души-творчеством, высвертью и биографией человека.

Другого и непохожего.

И лишь для тебя самого какой-то осколок, затаившийся в глубине, – дает осознать: твои мозаика, арабеска, панно ли – ничто по сравнению с ним, который там, где-то в самом углу, почти незаметный, но в то же время самый главный, как ноготок на мизинце женщины, как родинка, чуть колючая, над правым уголком верхней губы, как легкий серпантин растрескавшегося капилляра на спелой ягоде глаза, как черника, вызревшая чуть пониже лопатки, и россыпь, теряющихся в загаре чаинок, усыпавших холмики с песочными замками альвеол, которые, кажется, тронешь, и они рассыплются, но сожмешь – лишь окрепнут, возмутятся, превратившись в неприступные крепости.

Мозаика, которая для одних – жизнь авантюриста, сибарита и баловня, биография насмешника и шута, сумевшего из событийных случайностей, многодневной небритости и болезней сложить яркую бликующую картину, растворившуюся в солнце и свете маленького затаившегося осколка, едва заметно, мимолетно и насмешливо подмигивающего светящимся глазом, длинными, как пальцы, ресницами, ласкающим контуры давно поблекших соседей, звенящего на разные голоса, затмившего собой все анимационные сколки – в отдельности являющимися лишь раскадровками комикса.

И только благодаря ему – маленькому, нежному и выпуклому, что изгиб поясницы той самой женщины, созданное великолепное панно, растворяющееся в тепле столь незначительной крохотки, может прочувствовать, что без этого стекляшка – оно – просто комикс...



скачать

следующая >>
Смотрите также:
Закуток 3 Паззл 4 Длинные ноги Кафки 5 Муза, стирающая носки 6 Осколок мозаики 6 слон, или биеннале национального идиотизма 7 Семейные трусы 9 Лунные мухи 11
746.63kb.
Сергей лещуков
330.9kb.
Африканский слон
19.07kb.
Лекция Лунные стоянки и некоторые неподвижные звезды
221.24kb.
Уроки 54, 55, 56 Тема: А. И. Куприн. «Слон» Цель: ознакомление с рассказом А. Куприна «Слон». Задачи
105.57kb.
В индии дикий слон помешал посадить самолет
436.89kb.
I (школьный) этап Всероссийской олимпиады школьников по литературе в 6 классе в 2012-2013 учебном году ( 90 минут)
116.54kb.
Тема «Плавание Кроль на груди. Кроль на спине. Брасс. Приемы оказания помощи тонущему.»
39.18kb.
Глава Интертекстуальный параллелелизм в работах Н. Гоголя и Ф. Кафки как научная проблема
824.91kb.
20, 25. Сбалансированный экономический рост и проблемы конвергенции уровней экономического развития
38.45kb.
Программа по семейному воспитанию «Семейные ценности»
118.19kb.
Традиции семейного воспитания Семейные традиции
39.92kb.