Главная стр 1стр 2стр 3 ... стр 10стр 11
скачать

Причина первая


Любезный доктор!

Довольно много лет тому назад, находясь в один скучный, пасмурный день в своем кабинете в Б-ой больнице, где я был несколько времени занят составлением свидетельств о смерти, я вдруг встал, охваченный уже в пятидесятый раз каким-то особенным, неопределенным ощущением. Я не мог хорошенько объяснить это чувство, но оно было связано с неудовлетворительностью моих клинических результатов. Первоначально я был большой энтузиаст в медицине, но один скептик профессор совершенно вышиб из меня всякую в веру, а затем усиленная больничная работа и ответственность, не по годам и опытности, еще более охладили меня. Пройдясь по комнате, я бросился в кресло, и мечты унесли меня в зеленые поля и веселые дни детства. Как раз в этот момент мимо окна проносили труп, и я сердито спросил служителя: "Тим, кто это теперь умер?" — "Маленький Джорджи, сударь".

Маленький Джорджи был безродный, бездомный сирота, которому мы дозволяли пользоваться пустыми кроватями. Он был общим любимцем, все ухаживали за ним, и смерть его опечалила всех.

Случилось это так: мне понадобилась кровать для страждущего острой болезнью и я велел переместить маленького Джорджи из занимаемого им теплого угла на кровать, стоявшую у окна; там он простудился, схватил плеврит и умер.

Сказал я cебе: если бы я только мог остановить первоначальную лихорадку, последовавшую за простудой у окна, Джордж, вероятно, остался бы в живых. Между тем, Джорджа лечили, кроме меня, три больничных врача совместно, и все-таки за лихорадкой последовал плеврит, а за плевритом водянка, и бедный маленький Джорджи скончался. Старый Тим был суровый человек, и я никогда не видел, чтобы он проявлял какое-нибудь чувство или сожаление о чьей-либо смерти, но и он, очевидно, собирался уронить слезинку в память Джорджи, ибо я заметил, что его внимание было как-то необычайно приковано к поверхности вымываемых им склянок. Как бы то ни было, Джорджи не стало, а я был уверен, что его можно было спасти, и это сознание подавляло меня.

В тот же вечер ко мне зашел пообедать сотоварищ, которому я сообщил о моем горе и о полурешимости отправиться в Америку и сделаться фермером: по крайней мере, я мог бы вести здоровую, натуральную жизнь.

Он убеждал меня изучить прежде гомеопатию и опровергнуть ее или же, если она покажется основательной, испытать ее в больнице.

После многих колебаний и опасений — точно я замышлял преступление — я добыл "Фармакодинамику" и "Терапевтику" Юза, которые, по словам моего приятеля, представляют хорошее введение в гомеопатию.

В одну или две недели я усвоил себе главнейшие пункты, придя к заключению, что или гомеопатия чрезвычайно важная вещь, или этот доктор Юз очень большой... Нет, слово это непарламентарно. Вам не нравится слово ...? Mне оно нравится, потому что с такою точностью выражает именно то, что я хочу сказать; в столь важном вопросе для меня нет срединного пути: или это чистая Божья правда, или это черная ложь. Дураком он никак не мог быть, потому что дуpаку таких книг не сочинить, а он говорит так красноречиво, от благородной души, что я тотчас же был извлечен из топи уныния — на короткое только время, а затем снова наступила реакция: разве я не прибегал часто к хваленым спецификам и планам лечения и не испытывал горького разочарования? Итак, мною опять овладело прежнее сомнение. "Как?, — говорил я, — да сбыточное ли это дело? Нет, этого быть не может. Я получил образование в школах, и там добросовестные люди учили меня, что гомеопатия — терапевтический нигилизм. Нет, я не могу быть гомеопатом; я испытаю ее у постели, докажу, что она обман, и изобличу ее перед глазами восхищенной профессии".

Мысли мои, по случаю судьбы Джорджи, были заняты лихорадкой, и потому я изучил то, что гомеопаты говорят о ней, и нашел, что по их заявлению простая лихорадка купируется Аконитом. Если это верно, подумал я, и Аконит был бы дан заблаговременно, то маленький Джорджи был бы спасен.

Впрочем, простудные лихорадки встречались очень часто, а я заведовал палатой, где помещали больных детей, прежде чем выяснилась их болезнь, а затем их переводили в другие палаты, смотря по тому, появлялись ли у них пневмония, плеврит, ревматизм, гастрит, корь и проч.

У меня была под рукой тинктура аконита Флемминга, и я опустил несколько капель в большую бутылку с водой и поручил сиделке давать понемногу всем детям на одной стороне палаты, немедленно по их поступлении. Дети, находившиеся на другой стороне палаты, не должны были принимать раствор Аконита, а подлежали установленному до того времени правоверному способу лечения. На другое утро я нашел, что почти все дети на аконитной стороне были без лихорадки и большинство из них играли в постели. Только у одного оказалась корь и его пришлось перевести в соответствующую палату: я удостоверился, что Аконит не излечивает кори; остальные через день или два были отпущены восвояси.

Дети же, находившиеся на неаконитной, правоверной стоpоне, были в худшем или в том же самом положении, и были переведены в больницу большей частью с локализованными воспалениями, катарами, корью и проч.

То же самое повторялось изо дня в день: те, которые получали Аконит, обыкновенно через сутки или двое суток находились на пути к выздоровлению, исключая только те сравнительно редкие случаи, когда простуда оказывалась предвестницей какой-нибудь специфической болезни, как-то: кори, скарлатины, ревматической лихорадки; на них Аконит очень мало влиял. Большинство же случаев представляли настоящие простуды, которые Аконит излечивал сразу, хотя малютки обыкновенно становились бледными и, как я потом узнал, очень сильно потели.

Я ничего не сообщил сиделке о содержании моей бутылки, но она очень скоро окрестила ее в "лихорадочную бутылку д-ра Бернетта".

Некоторое время я был просто ошеломлен и проводил значительную часть ночей в изучении гомеопатии: днём у меня не было досуга.

Однажды я не мог сделать своих обычных обходов по палатам — кажется, я отсутствовал двое суток, с субботы по вторник — и, когда я опять пришел утром в детскую палату, сиделка показалась мне какой-то сдержанной и с несколько притворной покорностью сообщила мне, что, по её мнению, можно отпустить всех больных.

"Это почему?", — спросил я.

"Да так как Вас, доктор, не было ни в воскресенье, ни вчерашний день, то я давала Ваше противолихорадочное средство всем; право, я не могу более видеть Ваших жестоких опытов; все вы, молодые врачи, только производите опыты".

Я только сказал: "Хорошо, впредь давайте это лекарство всем вновь поступающим".

Так и делалось до моего оставления должности, и результатом этого лечения Аконитом было обыкновенно быстрое понижение температуры, а затем выздоровление. Когда же бывал сильно затронут желудок, я находил иногда, что Аконит бесполезен, если не было предварительно рвоты, и в таких случаях я давал легкое рвотное, после чего температура немедленно опускалась; и хотя я уже давно гомеопат, но держусь того мнения, что легкое рвотное действует хорошо, когда желудок обременен и не в состоянии облегчиться натуральной рвотой.

Впрочем, это мимоходом: я вхожу в эти предварительные, случайные и побочные обстоятельства только с той целью, чтоб Вас поставить на ту же почву, на которой я сам стою; они несущественны, так как ведут только к следующему: Аконит в лихорадках (febricula) составляет мою первую причину, почему я гомеопат.

Имеете ли Вы настолько же хорошую причину быть "патентованным"?

Причина вторая


Я так и думал, любезный сотоварищ: Вы скажете, что также употребляете Аконит при лихорадке и поэтому назначение этого средства не составляет по необходимости гомеопатического способа лечения; но разве Вы не слыхали об одном французе, который всю жизнь говорил прозой, сам того не замечая?

Всякий, кто назначает Аконит против простой лихорадки (febricula) — гомеопат malgre lui. Затем, обращаюсь к моей второй причине.

Когда я еще был мальчиком, у меня был плеврит левой стороны и благодаря сельскому аптекарю и целым ведрам микстур я почти умер, но не совсем. С того времени я страдал тупым болезненным ощущением в боку, относительно которого я советовался со многими известными врачами в разных местах Европы, но ни один из них мне не помог. Bсе они соглашались, что это было застарелое сращение чего-то между висцеральными и рёберными перепонками плевры, но ни одна из многих знаменитостей не была в состоянии излечить его. Между тем, моя вера в них могла бы и горы сдвинуть; но вера, как лечебное средство, пользы не принесла.

В виду безуспешности правоверной медицины, я отправился к гидропатам (их тогда называли шарлатанами); от них я натерпелся и жару, и холода, и все-таки они меня не вылечили. Обертывания, холодные и горячие; холодные компрессы по целым месяцам спанье в мокрых простынях; бесконечные потения в турецких и русских банях — однако мое плевритическое страдание оставалось in statu quo ante.

Лечение виноградом, лечение хлебом с вином действовали не лучше; точно так же диета и перемена воздуха мне не помогли.

Когда же я стал читать то, что заявляют так называемые гомеопаты об их Брионии и ее сродстве к серозным перепонкам, я — что? обругал их шарлатанами? Нет. Я купил немного Bryonia alba и начал принимать ее, как они рекомендуют, и недели через две мой бок поправился, и с того времени больше меня не беспокоил!

Вот, друг мой, вторая причина, почему я гомеопат, и когда я перестану чувствовать благодарность к дорогому старому Ганеману за его Брионию, — да вернется мое плевритическое страдание, чтобы напомнить мне об истинности его учения.

Что Вы и другие могут об этом подумать — это для меня вполне безразлично, я хвалю мост, через который я перешел.

Я предъявляю к медицине только одно-единственное требование: чтобы она излечивала. Ту "патию", которая излечивает, я и избираю.

Причина третья


Вы вольны иметь какое угодно мнение о моей застарелой болезни плевры: я страдал ею до тех пор, пока не принял Брионию, а с того времени она прошла и более не возвращалась. Сам я чрезвычайно доволен своей второй причиной, почему я гомеопат. Я вовсе не говорил, что гомеопаты были первые, употреблявшие это средство; это не относится до сущности вопроса.

С того времени, как я перешёл в гомеопатический лагерь, мне часто случалось лечить плеврит: этому Вам не трудно будет поверить. Аконит и Бриония составляют самые крупные орудия гомеопатов против плеврита, но я замечу, что согласно моему опыту они попадают в цель только в ревматическом плеврите.

Позвольте рассказать Вам такой случай, как третью причину, почему я гомеопат.

Несколько лет тому назад меня поспешно позвали к жившему в загородном доме негоцианту, который схватил простуду за два дня перед тем, возвращаясь вечером с политического митинга. Приехав к нему, я нашёл, что у него в сильной степени pleuritis rheumatica.

Жена этого господина была сильно озабочена, так как многие из её друзей отсоветовали ей прибегать к гомеопатии в таком серьезном случае. Гомеопатия, говорят они, очень хороша для женщин и детей, но неужели она станет рисковать жизнью своего дорогого мужа в pукаx врача-гомеопата? Нет, она пригласит д-pа X., живущего тут вблизи. Однако же, хотя вообще l'hоmmе propose et la femme dispose, но в этом случае вышло наоборот: муж наотрез отказался от всякого другого лечения, кроме гомеопатического, и отсюда мое присутствие. Он был в сильнейшей лихорадке, страдал жестокой болью и только стонал: "Доктор, облегчите боль и дайте мне заснуть".

Я назначил Аконит и Брионию, в низком делении.

На следующий день ему уже было несколько легче, боль была несильная, исключая, когда он неосторожно поворачивался. "Доктор, — сказал он, — мой приятель М-р, живущий на улице, страдает такой же болью, только больше в плече, и он прислал просить меня, чтобы я отказался от вас и взял его доктора, который считается очень искусным. Что мне ответить?". — "Скажите ему от меня, что через несколько дней Вы будете здоровы и будете сидеть в вашей конторе за работой, и что по дороге домой Вы зайдете к нему и застанете его все еще больным, и тогда Вы сообщите ему ваш опыт и сравните оба счета".

Так и случилось; через несколько дней — не помню именно сколько — мой пациент отправился в свою контору, поработал там немного и на возвратном пути осведомился о своем приятеле, который все еще продолжал ощущать сильную боль и оставался в таком положении еще некоторое время.



скачать

<< предыдущая   следующая >>
Смотрите также:
Книга «Пятьдесят причин, почему я гомеопат»
993.98kb.
Книга в моей жизни. Работу
40.15kb.
Утомление одна из причин плохого поведения маленького ребенка
38.91kb.
История древнего мира. 5 класс. Первобытные люди
69.6kb.
Деятельностный подход в обучении. Доклад
39.58kb.
Устранение причин агрессивного поведения ребенка
226.75kb.
Книга 1-я "Бог был инопланетянином"; книга 2-я "Моисея вели ангелы"; книга 3-я "
8.15kb.
Пять причин, почему я выбираю для своих детей "Основы православной культуры" Основа предмета – нравственность
68.47kb.
Путь длиною в пятьдесят!
103.25kb.
Жолондз М. Я. Инфаркт и стенокардия начинаются в легких!
567.76kb.
Квиддич Сквозь Века
347.68kb.
Моделирование причин инфляции Цель: обзор и анализ современных причин инфляции Задачи
27.09kb.