Главная стр 1стр 2 ... стр 4стр 5
скачать
НАСЛЕДИЕ ВЕЛИКИХ МАСТЕРОВ

В современном мире воинские искусства Востока до сих пор вызывают немало разноречивых толков и представлений. В тех странах, где дзю-до, каратэ, аики-до, Шаолинь-сы-цюань, Тайцзи-цюань и прочие систематизированные традиционные формы рукопашного боя не прижились, о них судят главным образом по кинофильмам и случайным журнальным публикациям. В США, Франции, ФРГ, Голландии, Англии, где история многочисленных школ боевых единоборств восточного происхождения насчитывает уже несколько десятилетий, с информацией дело обстоит лучше. Выходят десятки книг и журналов, раскрывающих практические аспекты тех или иных школ воинских искусств, методические пособия, исторические обзоры. Тем не менее трудно назвать работу европейского или американского автора, которая бы охватывала весь спектр проблем, заключенных в понятии «воинские искусства». Содержательны, но отнюдь не исчерпывающи книги по военно-прикладным видам спорта, опубликованные за последние годы в Японии, Китае, Корее, Вьетнаме; они освещают лишь частные вопросы или дают пересказ расхожих легенд. При этом работы восточных мастеров зачастую овеяны мистическим флером, изобилуют излишней экзотикой.

Растущий-год от года поток специальной литературы по сути дела не проясняет главного глубинного смысла и внутреннего содержания кэмпо как древнего искусства борьбы, как науки жизни, которая совершенствовалась на протяжении тысячелетий, оставаясь уникальной сокровищницей знания для народов Востока. Чтобы приблизиться к истокам кэмпо как Учения, необходимо рассматривать его во всей совокупности исторических, религиозно-философских, культурных и медико-биологических факторов.

Предлагаемая читателю книга — это попытка дать комплексный анализ зародившегося в Китае «искусства борьбы» и на примере Японии проследить развитие традиции до наших дней. Историческое понятие «воинские искусства» (яп. бу-дзюцу, кит. у-шу, кор. тэквон-до, вьет. во-дао) включало все области человеческой деятельности, относящейся к воине и военному делу, в том числе рукопашный бой без оружия, а также с оружием, стрельбу и метание различных снарядов, вольтижировку, акробатические трюки в театральных поединках, а также принципы общевойскового боя, элементы армейской стратегии, фортификации и т. п. Соответствующий психофизический тренинг считался необходимой составной частью любой разновидности у-шу.

В Китае классические «главные» у-шу обычно подразделялись на три группы: единоборство с оружием и без него; стрельба и метание; театрализованные и спортивные выступления. В других вариантах классификации разделялись борьба без оружия и фехтование (на копьях, мечах, палках и т. п.) в рукопашном бою, однако чаще различия между ними не проводилось, потому что обучение в школах воинских искусств было универсальным и предусматривало овладение теми или иными видами оружия.

Современное «спортивное» у-шу в КНР подразделяется на такие разделы: выполнение комплексов формальных упражнение (maо); обусловленный спарринг без оружия; свободный спарринг двух партнеров без без оружия; бой без оружия против нескольких противников упражнения с оружием (тао) и схватки с оружием или без оружия против вооруженных противников; ле-чебно-оздоровительная гимнастика с подключением дыхательных упражнений и точечного массажа. Тем не менее .внутри у-шу (бу-дзюцу) прочно утвердилось по-нятие «рукопашного боя», борьбы против вооружен-ных или невооруженных противников голыми руками или при помощи любых подручных средств (в том числе холодного оружия) — цюань-шу или цюань-фа (в японском варианте кэмпо).

На протяжении веков обучение солдат или кресть-ян в повстанческих отрядах шло по облегченной программе классических у-шу, которая должна была при-вить определенную культуру движения, навыки владения основными видами оружия, верховой езды и т.п. Настоящие же мастера проходили многолетний курс обучения в монастырях или закрытых школах, где опытные наставники посвящали их в тайны ци-гун — техники управления жизненной энергией орга-низма, абсолютным оружием древности. Только эзо-¦терические школы, располагавшие обширными, детально разработанными методиками тренировок, могли дать мастеру ключ к совершенству в кэмпо — Искусстве борьбы.

Японское слово кэмпо как родовое понятие записывается теми же иероглифами, что и китайское цюань-фа, корейское квон-поп, вьетнамское куэнь-фат. Прямое его значение — «Учение кулака», «Пра-ведный Закон кулака» или «наука рукопашного боя». В ряду этих равнозначных наименований японский термин получил наиболее широкое распространение и в наибольшей степени соответствует тематике дан-нной книги. Если в Китае под цюань-фа подразумевается чаще кулачный бой без оружия, то в Японии Понятие кэмпо включает любые систематизированные виды борьбы, в которых допускается использование оружия. В том же значении употребляется термин кэмпо на Западе, хотя порой встречается и вульгари-зованное его толкование как одной из военно-прикладных школ новейшего времени.

В Европе и Америке все виды китайских воинских искусств нередко объединяются термином кун-фу. Однако само понятие кун-фу, проникшее на Запад в начале XX в. и укоренившееся в послевоенный период, совершенно неадекватно тому, что оно сейчас обозначает. Слово кун-фу, взятое на вооружение европейцами, происходит от китайского гун-фу — «усердные занятия», «тренировка» в любом виде физической и духовной культуры. К воинским искусствам гун-фу прямого отношения не имело и не имеет. Это искусственное обозначение «китайского бокса», несущее в себе целый комплекс заведомо искаженных представлений с сильным налетом «восточной экзотики». Именно поэтому слово кун-фу, хотя в наши дни оно и перекочевало в новом значении из США, Англии и Франции обратно, в Гонконг и на Тайвань, неприемлемо. Кроме того, китайское понятие кун-фу — не лучшее определение для воинских искусств Японии, о которых идет речь в книге. Может быть, универсального определения родственных комплексов воинских искусств вообще не существует, но кэмпо представляется наиболее точным из всех возможных вариантов. Тем не менее, поскольку слово кэмпо не отражает национальной специфики и своеобразия различных ответвлений, избежать использования некоторых китайских, японских или корейских терминов в работе оказалось также невозможным, тем более что все они давно уже имеют хождение в странах Запада.

Какой же смысл заложен в понятии кзмпо?. Однозначно ответить нелегко. Кэмпо — это учение, сложный комплекс духовной и физической культуры, это многовековые традиции борьбы, находящиеся в непрестанном развитии. Кэмпо — также и путь реализации популярной на Востоке концепции единства мирокосма человеческой личности и макрокосма, достижения гармонии с миром и с самим собой.

Условно можно выделить следующие источники кэмпо:

даосская философия, выдвинувшая идеи Пустоты, борьбы сил Инь и Ян, взаимодействия Пяти первоэлементов, Недеяния, Мягкости, Естественности, Метаморфоз;




Кэмпо в действии (по гравюре Хокусая)

йога как система психотренинга, физического и духовного совершенствования человека в ее многочисленных разновидностях с учетом трех основных национальных форм: индийская йога, тантрическая буддийская (китайская, тибетская, японская) йога и даосская (китайская) йога; традиционные теории китайско-тибетской медицины о циркуляции жизненной энергии ци, о точках и меридианах, об их связи с внутренними органами, о развитии энергетики организма (ци-гун); «бионика» древности, наблюдение за повадками животных, из которого возникли так называемые звериные стили кэмпо; локальные системы рукопашного боя и ритуальные боевые танцы различных племен и народностей; опирающаяся на теории даосских мыслителей военная наука древнего Китая, в которой сформулированы принципы стратегии и тактики борьбы; Чань (Дзэн)-буддийская психотехника, позволившая добиться поразительных результатов в концентрации и самовнушении.

Можно также обозначить составные части кэмпо, сохранившиеся с древности до наших дней:

конфуцианские этические нормы в формировании личности; разнообразная детально разработанная методика обучения: подготовка тела, психическая перестройка, способы работы с пятью стихиями, с предметами и формами-образами; обширнейший арсенал приемов борьбы во всем многообразии национальных видов, направлений, стилей и школ.

Только такая классификация дает возможность рассматривать кэмпо как единую систему, как культурологический феномен, как особую область Знания, как Учение.

В Китае к середине I тысячелетия нашей эры четко обозначилось деление эзотерических воинских искусств на две ветви: даосскую и буддийскую.

Даосская ветвь кэмпо породила многочисленные школы так называемого мягкого, или внутреннего, направления, в которых делался упор на развитие энергетических способностей организма, на управление биоэнергией ци, позволяющей многократно усилить изощренные приемы рукопашного боя. Местом зарождения «внутреннего» направления по традиции считается гора Удан в провинции Хубэй, где некогда жил легендарный отшельник-воитель, а ныне находится даосский монастырь. Иногда Тайцзи-цюань, Ба гуа-чжан, Син-и и все прочие «внутренние» школы (нэй-цзя) объединяются понятием Удан-пай (направление Удан). «Внутреннее» направление кэмпо практиковалось в бесчисленных даосских сектах.

Монастырские буддийские школы, ведущие происхождение от чаньской обители Шаолинь, предпочитали так называемое «внешнее» направление кэмпо (вай-цзя), в котором особое внимание уделялось закалке тела, развитию скоростно-силовых качеств — словом, всего, что сейчас на Западе ассоциируется с понятиями кун-фу и каратэ. Существовали также промежуточные варианты, например, направление Эмэй-шань-цюань, сочетавшее основные характеристики «мягких» и «жестких» школ.

Классификация и систематизация эзотерических школ и стилей кэмпо — дело будущего, по трудности сопоставимое с составлением «Системы природы» Линнея. Весьма приблизительно можно наметить такое соподчинение.


Показательное выступление мастеров цюань-шу (по мотивам средневековых китайских гравюр)

В рамках каждого из двух направлений классического кэмпо — даосского («внутреннего») и буддийского («внешнего») существуют исторически сложившиеся большие школы типа Таицзи-цюань или Шаолинь-сы-цюань. Каждая такая школа насчитывает десятки, иногда сотни тысяч адептов. Внутри большой школы действуют малые школы, связанные с личностью какого-либо выдающегося мастера и имеющие Тенденцию к постепенному обособлению. В пределах малой школы периодически возникают видовые и подвидовые ответвления, порождающие новые авторские стили. Кроме того, внутри больших и малых школ подразделяются «звериные» стили —- например пять стилей Шаолиня («Тигр», «Дракон», «Леопард», «Журавль» и «Змея») или двенадцать стилей школы Багуа-чжан. Отдельные «звериные» стили также могут обособляться и выделяться в школу типа школы Обезьяны, школы Кузнечика-богомола и т. п. Внутри такой школы образуются разновидности:

«Прыгающая обезьяна», «Валяющаяся обезьяна» и т. п. В некоторых малых школах подввдовое деление объясняется нарастанием степени сложности техники, например, восемь подвидов школы «Пьяницы» — от «пьяницы с чашечкой» до «пьяницы с бочонком».

Школы, поставленные в условия жестокой конкуренции, обычно засекречивали технику и методику тренировок, но иногда, в виде исключения, происходило объединение двух или даже трех школ, как это было при создании школы трех мастеров Цай-Ли-Фо-цюань.

Уже в наши дни предпринималось немало попыток соединить различные школы, «внешние» и «внутренние» направления, взяв отовсюду наиболее ценное, смешивая элементы разных национальных систем кэмпо. Такая тенденция к синтезу естественна для нашей эпохи, когда рассскречивание школ и развитие информационной сети дает возможность активного обмена опытом. Однако ценность подобных «синтетических» систем пока представляется проблематичной, поскольку им явно недостает «шлифовки временем», отточенности и филигранности классических «чистых» школ, являющих собой проверенный поколениями Путь.

 

На территории Китая, например, еще в начале XX в. насчитывалось несколько сотен школ цюань-шу, так что направления, стили и формы рукопашного боя были представлены в невиданном изобилии. Столь же разнообразны были и комбинированные школы рукопашного боя дзю-дзюцу, кэн-до, иаи-дзюцу в Японии.



С древности школы в Китае и в сопредельных странах существовали в различных ипостасях. Все школы можно условно разделить на религиозно-сектантские и светские. К первым относятся орденского толка воинственные монастырские общины в буддийских обителях и даосские секты, включавшие практику гун-фу военно-прикладного характера в свои «радения». Поскольку Чань (яп. Дзэн-буддизм внес наиболее заметный вклад в формирование философской базы воинских искусств, в первую очередь именно чаньские монастыри не только в Китае, но также и в Корее, Японии и Вьетнаме становились хранителями и рас-садниками традиций кэмпо. Классическим примером может служить знаменитый монастырь Шаолинь, прославившийся как «академия у-шу» и ставший собирательным образом: ведь помимо основного монастыря Шаолинь в Хэнани существовали и другие монастыри того же названия по всей Поднебесной, где обучение велось по сходной программе с небольшими модификациями. Однако в средневековой Японии, например, носителями традиций кэмпо были не только дзэнские монахи, но и так называемые монахи-воины (сохэй), принадлежавшие к секте <гантрического буддизма Син-гон, а также жрецы некоторых синтоистских храмов, посвященных богу войны Хатиману или каким-нибудь местным воинственным божествам.

Светские школы были весьма разнообразны по назначению. Часть из них обслуживала армию: императорскую гвардию в Китае, повстанческие отряды тайпинов, самурайские дружины, клановые дружины лазутчиков ниндзя и т. п. Кроме того, имелись частные школы: фамильные (для кровных родичей) и платные — для избранных.

 

 

В Китае, Японии, в Корее и во Вьетнаме понятие воинских искусств наделалось совсем иным смыслом, нежели на Западе. Не победа над противником была конечной целью изучения кэмпо, но победа над самим собой, преодоление собственных слабостей и недостатков. Школа кэмпо становилась школой жизни.



Система обучения в кэмпо, как небо от земли, была далека и от спорта, и от военно-прикладных дисциплин. Впрочем, это сравнение обратимо, поскольку в восточной космологии человек считается порождением Неба и Земли, а значит, сочетает в себе оба начала. Со временем классические воинские искусства нашли применение и в спорте, и в кровавых битвах, но ни то, ни другое не определяет их изначальной сущности. Если бы дело было только в приемах борьбы, кэмпо скорее всего окончательно выродилось бы после появления огнестрельного оружия, как это произошло с рыцарскими единоборствами в Европе. Однако традиция живет.

Мастера кэмпо неизменно становились героями народных преданий и легенд, рыцарских баллад, сказаний, романов и драм, а в наши дни они заполонили кино и телеэкраны. Среди подобных героев можно выделить знаменитых военачальников, предводителей народных восстаний, странствующих рьщарей—защитников угнетенных и обездоленных, профессиональных телохранителей и охранников купеческих караванов, вольных самураев-ронинов, мотхоъ-ямабуси, средневековых лазутчиков-нын<3зя, основателей и наставников различных школ воинских искусств.

В средние века воинские искусства требовали от человека всей жизни. Их девизом было: «Всё или ничего!» Старые мастера сравнивали кэмпо с кипятком — стоит ослабить огонь в груди, и кипяток превратится в простую воду. Но сами по себе занятия воинскими искусствами не обязательно должны были превратить человека в сурового подвижника, чуждого радостям жизни. Пламя, возникшее из внутренней энергии, не сжигало — оно дарило тепло и свет. Самопознание в процессе освоения воинских искусств обостряло и восприимчивость человека к прекрасному, к живой природе, к искусству.

Не случайно понятия вэнь (культура) и у (воинственность) в истории дальневосточной цивилизации не только соприкасаются друг супругом, но и тесно переплетаются. В конфуцианском комплексе «шести искусств» (лю-и) наряду с этикетом, музыкой, каллиграфией и математикой значились также управление колесницей и стрельба из лука. Но в действительности значение воинских искусств было гораздо шире. Если считать изящные искусства одной половиной духовной жизни образованного человека, то второй половиной, несомненно, будут для Японии, Китая, Кореи и Вьетнама искусства воинские во всей их сложности и многоплановости. Ли Бо, великий поэт эпохи Тан, был прекрасным фехтовальщиком, знаменитый фехтовальщик Миямото Мусаси был прекрасным художником. Крупнейший в Японии теоретик воинских искусств, дзэнский патриарх Такуан писал стихи и эссе. Изрядная часть трактатов и наставлений по кулачному бою в Китае представляет собой поэмы с красочными сравнениями и впечатляющими метафорами. В Японии на дипломах самурайских военных школ красовались пейзажные танка... Настоящий мастер должен был в равной степени владеть мечом и кистью, знать чайную церемонию и искусство аранжировки цветов.

Самый заметный вклад воинские искусства Китая и Японии внесли в развитие классического театра. Тщательно разработанные комплексы формальных, упражнений с оружием и без оружия вошли в режиссуру пекинской оперы, спектаклей ноо и кабуки. Японские актеры изучали технику фехтования на мечах и копьях, чтобы овладеть пластикой настоящего бойца. В Китае с той же целью разучивали формальные упражнения у-шу. Многие постановки театра кабуки по обилию батальных сцен напоминали рыцарские турниры, а турниры при дворе цинских императоров выливались в театральные действа.

Чувство ритма, столь необходимое в воинских искусствах, роднит их с музыкой. Человек постигает свою природу, входя в ритм бесконечных превращений, ощущая пульсацию мироздания в собственном сердце. Да и весь процесс изучения кэмпо, от азов до вершины, похож на занятия музыкой. Вначале заучиваются ноты, йотом разыгрываются скучные гаммы, от них следует переход к этюдам, потом к сложным пьесам, симфониям. Наиболее одаренные мастера творят подобно композиторам, добиваясь нового звучания тела и духа в едином ритме Вселенной. Не потому ли сегодня кэмпо находит многочисленных поклонников на всех континентах, в десятках стран?

Между тем еще сравнительно недавно воинские искусства Востока оставались вне поля зрения европейцев. Некоторые даже не догадывались об их существовании. Появившиеся в печати упоминания о странном «китайском боксе» и «самурайской борьбе "джиу-джитсу" не только не прояснили положения вещей, но, наоборот, еще больше его запутывали. В конце прошлого века в Европе сложился стереотип низкорослого и слабосильного азиата. Образ китайца с длинной косой ассоциировался с прачечными, закусочными — с чем угодно, только не с борьбой. Точно так же в сознании обывателя воспринимались японцы, корейцы, вьетнамцы. Подавляя крестьянские восстания в Китае, навязывая Японии неравноправные договоры, нещадно эксплуатируя народы Индокитая, империалистические державы везде и всюду на Востоке проводили политику силы. Успехи молодого империалистического хищника, Японии, в войнах против Китая и России явились неожиданностью для всего цивилизованного мира. Впервые стали серьезно говорить и писать о воинственном духе японцев, об их фанатической смелости, презрении к смерти и удивительной физической подготовке. Мода на джиу-джитсу (дзю-дзюцу) захлестнула Лондон, Париж, Берлин, Вену и Петербург. На фотографиях и гравюрах начала века запечатлены румяные, усатые здоровяки в халатиках, подвязанных пышным бантом,— первые энтузиасты джиу-джитсу. Стараясь приспособить диковинные приемы к знакомой классической борьбе, они не слишком церемонились с ритуалом, и видимо, совершенно не беспокоились о своей душевной гармонии. Однако увлечение модным спортом скоро прошло, оставив след лишь в новеллах Конан-Дойля, в некоторых разведцентрах европейских стран да в секциях советского самбо. О «самурайской борьбе» снова надолго забыли и вспомнили только после второй мировой войны, на сей раз уже в оккупированной Японии. И тогда началась эпоха «восточного Ренессанса» на Западе. Вместе с дзэн-буддийской литературой, живописью, архитектурой воинские искусства Востока пришли в Европу и Америку, прочно обосновались в больших городах, вскружили головы молодым людям и озадачили стариков.

Причин успеха кэмпо в послевоенном мире можно назвать немало. В первую очередь — это кризис моральных ценностей технократической цивилизации Запада, побудивший молодежь искать выход из тупика в самых неожиданных направлениях: в битниче-стве, в рок-музыке, в демонстрациях протеста. Многие предпочли в качестве панацеи от болезни века восточную философию, пытаясь по-своему интерпретировать индуизм, даосизм и буддизм. Одной из самых заманчивых и увлекательных форм «восточной мудрости», имеющей также прикладное значение, оказалось кэмпо.

Та легкость, с которой дзю-до завоевало сердца и вошло в олимпийскую программу, говорит прежде всего о том, что кэмпо, зародившееся на Востоке изощрённое и систематизированное искусство борьбы, практически не знает границ и может адаптироваться в любых условиях, отвечая интересам человека на всех континентах. Вслед за дзю-до и джиу-джитсу на Запад пришли каратэ и кун-фу, кэн-до и тэквон-до, аики-до и вьет-во-дао. Грандиозный по масштабам бум воинских искусств сопровождается безудержной пропагандой «восточной морали» — действительных или мнимых этических ценностей, лежащих в основе всего комплекса воинских искусств Востока. И вот тут необходимо отделить зерна от плевел.

Каждый из миллионов и миллионов ревнителей традиционных воинских искусств наверняка задает себе вопрос: зачем это нужно? В самом деле, зачем? Одним для достижения уверенности в себе, сознания собственной силы, другим—чтобы побить рекорд, выиграть первенство, третьим—чтобы научиться драться. И далее следует вывод: а уж если драться, то так, как это делали самураи,— жестоко и самозабвенно, до победы. Такой подход превалирует во многих спортивных клубах, диверсионных центрах, лагерях морской пехоты. Но люди, усвоившие технику насилия и убийства, жаждущие опробовать ее в деле, забывают первую заповедь кэмпо: никогда не вступать в бой без благородной цели или если тебе не угрожает смертельная опасность. Кэмпо — оружие разрушения, но для его основоположников оно было орудием созидания, созидания самого человека, его тела и духа, его Формы и его Содержания.

Конечно, в наши дни воинские искусства уже не те, что были несколько веков назад,— сохранявшиеся в неприкосновенности тысячелетиями, в XX веке они стали рассыпаться, словно карточные домики. Жизнь берет свое. Если когда-то- наставник фехтования или кулачного боя мог провести всю жизнь в горах или же день и ночь нести стражу в княжеском замке, то сейчас ни то, ни другое невозможно. Придя из спортзала, где он только что бился на копьях в подражание своим воинственным предкам, человек переодевается и идет в магазин. На обратном пути он заходит в кино, чтобы посмотреть очередной боевик. Вместо сложения стихов он читает газету, вместо созерцания луны включает телевизор.

Да, мир уже не тот... И все же чего ради люди XX века снова и снова припадают к иссякающему ручью традиции кэмпо'! Что влечет их из цехов и уютных кабинетов, от стадионов и теннисных кортов под сумрачные своды до-дзё, зала Постижения Пути? Может быть, частичный ответ читатель найдет в этой книге.

 

УЧЕНИЕ  



 

НЕБО - ЗЕМЛЯ - ЧЕЛОВЕК

Жить для него  как отдаться течению. Умереть для него — как уйти отдыхать... Цзя И (II в. до н. э.)

Фундамент всей системы кэмпо — философские воззрения даосских мыслителей, нашедшие отражение как в гуманитарных, так и в естественных науках древнего Китая.

В представлении даосов, природа человека есть порождение Земли и Неба, поскольку все на свете—порождение Земли и Неба. В начале Бытия прозрачный воздух, эфир в Пустоте отделился от хаоса, поднялся и образовал Небо, а тяжелый и мутный, опустившись, образовал Землю. От соединения мельчайших частиц (цзин) Неба и Земли образовались Инь и Ян, взаимодействующие и взаимопреодолевающие друг друга силы, начала Тьмы и Света, Холода и Тепла, Зла и Добра.

 

Постепенно нарастая одно в другом, они проходят стадию предела, когда преобладание одного начала сменяется преобладанием другого. Затем начинается обратное движение. Этот процесс бесконечен, ибо движение во Вселенной вечно, В покое может находиться лишь условный центр мироздания, от которого как бы концентрическими волнами распространяется движение, бытие. Представив себя центром мироздания, точкой в центре круга, человек может обрести покой, гармонию и уверенность, столь необходимые в жизни. Идею вечного движения и борьбы противоположных начал воплощает известный графический образ Инь-Ян —темная и светлая доли круга.



Вся теория кэмпо в конечном счете отталкивается от этого образа, давая самые замысловатые его толкования применительно к конкретным техническим арсеналам тех или иных школ.

От Инь и Ян берут начало четыре времени года и вся тьма вещей. Одушевленные твари и неодушевленные предметы сотворены из одного материала — будучи лишь субстанцией «жизненной энергии» ци (яп. ки), ее манифестацией.

В китайских источниках даются различные толкования ци в зависимости от контекста: воздух, дыхание, эфир, дух, животворящая энергия, жизненная сила, пнсвма, средство взаимодействия сил Инь и Ян, Конструирующий материал для «форм» вещей, процессов и явлений. Существуют разновидности ^и—грубые, замутненные и чистые, тонкие, легкие. Грубые образуют материальные сущности, тонкие — духовные сущности. Очищенные, рафинированные виды ци переходят в «дух» шэнь, становясь движущей силой мироздания.

Очищение ци в человеке (ян ци) должно вести к полному физическому, нравственному и духовному оздоровлению личности. Это всегда считалось необходимой предпосылкой «восхождения» в религиозных даосских," а отчасти и буддийских сектах, так же как и в школах кэмпо.

В теории кэмпо цзин часто трактовалось как «изначальное семя», созидающее фактуру тела, ци — как жизнетворная субстанция и шэнь — как совокупность психики, интеллекта и духа. При этом считалось, что путем упражнений можно влиять на цзин тела, а соответственно на очищение ци и совершенствование шэнь.

Философ Дун Чжунщу (11 в. до н. э.) так поясняет учение о «пяти стихиях» (у-сип), конструирующих элементах Вселенной.

«Небо имеет пять стихий: первую назову деревом, вторую — огнем, третью — землей, четвертую — металлом, пятую — водой. Дерево — начало пяти стихий, вода—завершение и конец превращений стихий, земля — середина пяти стихий. Такова последовательность, установленная небом. Дерево рождает огонь, огонь рождает землю, земля рождает металл, металл рождает воду, вода рождает дерево. Это и есть существующее между ними отношение отца и сына. Дерево находится вверху, металл — внизу, огонь — впереди, вода — сзади, земля — в средине».

Образуются пять стихий из «разделения ци неба и ци земли» в процессе взаимодействия сил Инь и Ян. Они же, пять стихий, могут находиться в порядке взаимопрсодоления: дерево — земля — вода — огонь — металл. Сочетание пяти стихий определяет все явления и процессы в природе, весь ход вселенских метаморфоз, а также всю теорию и практику китайской медицины, теорию и практику кэмпо.

Первоэлементы имеют соответствия во внутренних органах тела, во всех пяти чувствах человека, образуя пятеричные ряды вкусовых, звуковых, цветовых, осязательных и обонятельных ощущений. Отсюда для даосов вытекала возможность научиться управлять «игрой стихий», улавливая закономерности их смены и взаимопереходов, культивируя в своем организме одно и изживая другое. Однако для этого прежде всего следовало постигнуть Естественный порядок вещей, Великое Дао, направляющее ход жизненных метаморфоз. •

В древности и средневековье, по крайней мере на Востоке, не было строгого деления на религию, философию и науку. И даосизм, и буддизм, и конфуцианство (как, впрочем, и ислам) сочетали в себе свойства религии, философии, науки и чисто этического учения, формирующего государственные законы. Как правило, все синкретическое «учение» формировалось в развернутом или закодированном виде в письменном источнике.

Для Китая первым «священным писанием» явилась «Книга перемен» («И-цзин»), содержавшая в виде математических и образных символов все представления мыслителей древности о мире и человеке. На протяжении более трех тысяч лет «Книга перемен» составляла базу даосской философии, медицины, астрономии, исторической науки и всех воинских искусств. В области кэмпо значение ее сохраняется и по сей день.

Китайская философия, искусство и литература всегда тяготели к нумерологии, к символике сакральных чисел, геометрических фигур, цветов и предметных образов, которая в полной мере отражена и в области воинских искусств. Смысл этой символики, представленной в «И-цзин», в упрощенном виде таков. Небо (космос) по природе своей едино, а Земля множественна в разнообразии предметных форм. Таким образом, число 1 и все нечетные до 9 включительно суть числа Неба. Число 2 и все четные до 10 включительно суть числа Земли. 1+2 есть образ слияния Неба и Земли, выражающий активное начало Ян, а также символизирующий Человека, порождение Земли и Неба.

Число 3, помноженное на число, соответствующее временам года, т. е. на 4, равно 12. Это количество месяцев в году и созвездий Зодиака, а следовательно, также число Неба.

Магические свойства приписывались пятерице, числам 8, 10, 12, 60, 64, 72, 108 и некоторым другим, имеющим соответствия в системе летосчисления, отсчета времени и пространства.

Географическая ориентация базировалась на восьми сторонах света. К четырем точкам (север, юг, восток, запад) добавлялись промежуточные (северо-восток, юго-запад и т. д.).

Таким образом, выражению «на все четыре стороны», то есть «в любом направлении», соответствовало в Китае и Японии понятие «на все восемь сторон».

 

В практике воинских искусств наиболее \ приемы самозащиты строились по принципу obv против восьми противников, образующих круг. Дк жение «на восемь сторон» определяло и перемещений бойца при исполнении комплексов формальных упражнений.



Небо бесконечно, поэтому в геометрическом представлении оно мыслится как единая бесконечная линия — круг. Земля же конечна и ограничена в пространстве. Ее символ — квадрат. Небо воплощает силу Ян, Земля воплощает силу Инь. Геометрический символ человека — треугольник. Эти фигуры нетрудно обнаружить на древних и средневековых схемах строения мира в индуистской, даосской и буддийской системах космологии, в мантике и в магии.

Согласно учению «Книги перемен», жизнь в широком смысле слова — это бесконечная череда метаморфоз, проистекающих из взаимодействия и борьбы Инь-Ян, сил света и тьмы, упругости и податливости, жары и холода. Каждая из возможных метаморфоз условно обозначается одним из магических знаков-символов гуа.

Первоначально было создано восемь символов — гуа из трех черт (триграмм), прикрепленных к конкретным кругам понятий и получивших определенные названия. Триграммам соответствуют также специфические свойства и материальные образы.

Любой жизненный процесс вписывается в предложенную схему триграмм на стадиях своего зарождения, бытия и исчезновения.

Чаще всего триграммы в классической схеме располагаются по кругу, в центре которого — «монада» Инь—Ян, символизирующая развитие жизни.

Те же триграммы служат в более развернутом толковании основой космологической структуры макро-и микромиров, ориентирами восьми сторон света и т. д. Со временем символы триграмм были удвоены и образовались 64 так называемые гексаграммы. Целые горизонтальные черты воплощали силу Ян, прерванные — силу Инь. Каждая гексаграмма может рассматриваться как сочетание двух триграмм, придающих своеобразие данной гексаграмме. При этом нижняя триграмма относится к внутренней жизни, наступающему, созидаемому (Ян), а верхняя — к внешнему миру, отступающему, разрушающемуся (Инь).

Кроме того, гексаграмма, состоящая из трех пар черт, может трактоваться и как символ взаимодействия трех космических потенций—неба, земли и человека. От сочетания целых и прерванных линий в гексаграмме зависят ее особенности, а значит, и особенности соответствующей ситуации, движения, состояния, функционирования пяти первоэлементов: огня, воды, земли, дерева и металла.

Такова общая идея, несущая понятие соотношения, резонанса Инь и Ян. В жизненной борьбе, как и в схватке с конкретным противником, будь то человек или зверь, побеждает лишь постигший закономерности Перемен, взаимодействия покоя и движения, сжатия и растяжения, наступления и отступления, жесткости и мягкости, силы и податливости.

Как же трактовались принципы «И-цзина» в заветах древних мастеров воинских искусств? Исходным для всех даосских школ кэмпо положением можно считать следование правилу уравновешивания полюсов, компенсации активного действия пассивным противодействием и оптимального разрешения противоречий. В кэмпо каждое движение дополняется своей противоположностью: за поднятием руки следует опускание, за шагом вперед — шаг назад, за концентрацией энергии ци — излияние энергии, за окончанием одного действия или серии действий — начало другого действия или серии действий. Плавное перете-кание, непрерывная смена движений сравниваются со спокойным током равнинной реки, мощным и уверенным, преодолевающим все препятствия на пути. Движению корреспондирует одна из 64 гексаграмм, образующихся как бы при вращении внутреннего круга триграмм относительно внешнего. «Монада», олицетворяющая взаимопереходящую сущность Инь и Ян, служит одновременно символом Великого Предела (тайцзи), первоосновы перемен.

«Природа, достигнув совершенства, возвращается к свойствам. Свойства в высшем пределе становятся тождественными первоначалу, тождественные первоначалу становятся пустыми, а пустые — великими»,— сказано у древних.

В основе всего даосско-буддийского миропорядка заложена идея Пустоты, Небытия, в противоположность греко-латинской, а позже христианской модели мира как Бытия. Ее математический символ—ноль, пространственный — крут, умозрительный — пустота. Но это идеалистическое построение несет в себе странную потенцию. Если сумма и произведение всей тьмы вещей в мире равны нулю, то и каждая вещь в отдельности равна нулю, то есть мнима. Но если так, то Вселенная равна человеку, а человек равен Вселенной и может стяжать всю ее мощь — если сумеет найти правильный способ. Путь.. Итак, дело в поисках Пути... От этого постулата и отталкивается даосско-буддийское мышление в вопросе о месте человека во Вселенной.

Бесконечная чреда превращений, круговорот Бытия в большом и малом следует своему естественному Пути—Дао (яп. До). В трактате «Хуайнань-цзы» (II в. до н. э.) приводится красочное описание' Дао (единого определения его в даосской традиции не существует): «Дао покрывает небо, поддерживает землю, развертывает четыре стороны света, раскрывает восемь пределов... Сжатое — способно расправляться, темное — способно быть светлым, слабое — способно быть сильным, мягкое—способно быть твердым... В природе все и без насилия согласно с Дао, и без уговоров проникнуто благом... На разум опирается и кончик осенней паутинки, и целостность всего огромного космоса. Благо Дао приводит в согласие небо и землю, в гармонию Инь и Ян, согласует пять первоэлементов...»




Триграммы и гексаграм-мы «Книги перемен», определяющие взаимодействие сил Инь и Ян

Невыразимая и чисто умозрительная природа Дао




Стихии (по мотивам настенной росписи монастыря Цяньфодун. VII—VIII вв.)

в даосском мировоззрении символизирует мировую гармонию и внутреннее равновесие. Соответственно, достигнув внутреннего равновесия, можно приобщиться к мировой гармонии, а для этого необходимо овладеть разлитой в теле энергией ци, научиться управлять ею, изливать ее и впитывать из космического океана. Кроме того, нужно очистить «замутненный» дух (шэнь), чтобы добиться состояния просветленности. Но просветленный дух и очищенная энергия должны обретаться в достойном вместилище, а потому следует всячески заботиться о своем теле, оберегать его и развивать, дабы получить гармоничное Целое — слияние физического и духовного, рационального и сверхрационального.

Способом постижения Дао и обретения целостности для мастера кэмпо было сознание Закона всеобщего соответствия, нормой жизни — адаптация к природе, обществу, стихиям.

Правильное понимание Дао и воплощение в жизнь Пути именуется в даосской философии дэ, В знаменитом трактате Лао-цзы (VI — V вв. до н. э.) «Даодэ-цзин» («О Дао и его манифестации») обладание дэ приравнивается к достижению состояния полной естественности, единства с природой:

«Кто содержит в себе совершенное дэ, тот похож на новорожденного. Ядовитые насекомые и змеи его не ужалят, свирепые звери его не схватят, хищные птицы его не заклюют... Он совершенно гармоничен».

Состояние естественности {цзыжань — яп. сидзэн), естественной расслабленности (фансун) считается в даосской натурфилософии залогом правильной циркуляции энергии в теле и гармонии с природой. Потому и кэмпо в качестве исходной установки для бойца определяет освобождение от оков рационального мировосприятия, пустого умствования. Обоснование этому требованию мы находим у Чжуан-цзы (ГУ — III вв. до н. э.):

«Ведь пьяный при падении с повозки, даже очень резком, не разобьется до смерти. Кости и сочленения у него такие же, как и у других людей, а повреждения иные, ибо душа у него целостная. Сел в повозку неосознанно и упал неосознанно. Думы о жизни и смерти, удивление и страх не нашли место в его груди, поэтому, сталкиваясь с предметом, он не сжимался от страха. Если человек обретает подобную целостность от вина, то какую же целостность должен он обрести от природы. Мудрый человек сливается с природой, поэтому ничто не может ему повредить».

Даосы воспринимали мир в его единстве, стараясь избегать столь характерной для западного мышления дуальности, деления на хорошее и плохое, красивое и уродливое. Ведь начала Инь не может быть без начала Ян, Света—без Тьмы.

Вечное Движение в космическом вихре пяти стихий — основа основ даосского учения о мироздании, о времени и пространстве, о человеке и его месте во Вселенной.

Что же делать человеку, желающему постигнуть «естественный закон»? По сути дела, ничего, отвечают даосы, по крайней мере ничего лишнего. Прежде всего никакой суеты, никаких попыток идти против

течения, бороться с сильнейшим, давая место негодованию и гневу. Побеждать следует Недеянием. Совершенствовать собственную нравственность, применяясь к законам природы. Не обязательно предаваться аскезе, удаляясь от мира с его треволнениями, опасностями, бесконечными конфликтами. Да, бороться необходимо, но лишь тщательно взвесив соотношение сил и выявив слабые места противника. Таков закон жизни. Такова наука борьбы.

В даосских творениях популярен образ Мягкого и Слабого, одолевающего Твердое и Сильное. Совер-шенномудрые, в понимании даосов,— это те, кто «действуют мягко, а на деле — твердо; с помощью слабого оказываются сильными. Следуя смене превращений, овладевают искусством Одного, и с помощью немногого управляют многим. Те, кого называют «сильные делами», встречая изменения, откликаются на момент, устраняют несчастье, побеждают трудности. Нет такой силы, которую бы не одолели, нет такого врага, которого бы не осилили»,— читаем мы в «Хуайнань-цзы».

На поле боя ловкость и увертливость одолевают грубую физическую силу. Податливость обращает натиск врага против него самого, использует его силу для его же уничтожения.

Если рассматривать эти понятия во временном срезе, мы увидим, что молодость неизменно теснит старость. По истечении положенного срока высыхают и ломаются ветви орешника, на смену им из того же корня тянутся новые побеги. Сама цикличность вселенских метаморфоз предопределяет неизбежность угасания всего, отжившего свой век, утратившего свежесть и гибкость, утратившего свое Дао. «Все существа и растения при своем рождении нежные и слабые, а при гибели сухие и гнилые. Твердое и крепкое — это то, что погибает, а нежное и слабое — это то, что начинает жить»,— сказано у Лао-цзы.

Для объяснения тактики мягкости и податливости, побеждающей грубую силу, в теории воинских искусств встречается немало образов: бамбук, гнущийся под ветром, но не ломающийся; ива, сбрасывающая тяжелые пласты снега, и т. п. Однако самый древний и самый универсальный образ-символ — это вода, предметное воплощение даосской философии жизни: вода, которая точит камень, сокрушает скалы, проходит сквозь песок и, как мы теперь знаем, генерирует энергию...

Не менее характерен и образ ветра, всесильного вихря, мчащегося в Пустоте, для которого нет никаких препятствий.

Постигнув Дао, следовать ритму вселенских метаморфоз, согласовывать все свои действия с изменениями в окружающем мире—вот залог победы в большом и малом. Эту истину прочно усвоили основатели школ и стилей кэмпо, строившие свою теорию на учении «Книги перемен», рассчитывавшие траекторию движений бойца по расположению священных триграмм и гексаграмм.

Следование естественному ходу вещей возможно благодаря Пустоте, то есть неангажированности, отрешенности духа и разума, способности чутко реагировать на все окружающее и находить единственно верное решение в любой ситуации. Отсюда специфическое восприятие пространства и времени, осознание мига как вечности и вечности как мига. Отсюда представление о единстве, нераздельности всего сущего.

Пустота выступает как основа мироздания. Пустота первична, все имеющие форму тела вторичны.

«Тридцать спиц соединяются в одной ступице, образуя колесо, но употребление колеса зависит от пустоты между спицами. Из глины делают сосуды, но употребление сосудов зависит от пустоты в них. Пробивают двери и окна, чтобы сделать дом, но пользование домом зависит от пустоты в нем. Вот почему полезность чего-либо имеющегося зависит от пустоты»,— поясняет Лао-цзы. Применительно к воинским искусствам Пустота, пустотность духа-разума служит воплощением Абсолюта, истинного восприятия дей^ ствигельности, не замутненного страстями.

Совершенномудрый есть вместилище Пустоты. «При соприкосновении с вещами он как будто сопутствует им. Это значит, что он своевременно реагирует на них. Это подобно тому, как тень следует за предметом, эхо за звуком» («Гуаньцзы»).

Принцип тени, «зеркала», «прилипания» к противнику, проникновения в него — так определяется и основное правило стратегам кэмпо. Экономичный, точный и эффективный ответ на любое действие противника, который может прыгать, падать, метаться из стороны в сторону, но не в силах уйти от собственной тени.

Залогом внутренней гармонии, в представлении даосов, служит невозмутимость духа, растворившегося в Пустоте,— качество, ставшее краеугольным камнем в системе психотренинга кэмпо:

«Вот пример: самое ровное —^это поверхность воды в покое. Подобно ей, он (совершенномудрый) все хранит внутри, внешне ничуть не взволнуется. Совершенствование добродетели и есть воспитание в себе гармонии»,—учит Чжуан-цзы.


Обрести истинную внутреннюю гармонию способен лишь тот, чье сознание не замутнено постоянным страхом смерти, боязнью получить смертельную рану, утонуть или разбиться, прыгая со скалы. Страх смерти в занятиях кэмпо подобен искусственному тормозу, сдерживающему силы и энергию бойца. Единственный способ одолеть смерть — не страшиться ее.

Понятия «Слабость», «Податливость», «Смирение», «Пассивность» составляют фундамент даосского учения о всепобеждающем Недеянии. У Ле-цзы (VI — V вв. до н. э.) сказано:

«В Поднебесной есть путь к постоянным победам и путь к постоянным поражениям. Путь к постоянным победам называется слабостью, путь к постоянным поражениям называется силой. Оба эти пути легко познать, однако люди их не знают. Поэтому в древности и говорили: «Сильный старается опередить тех, кто слабее его слабый — тех, кто сильнее его». Идущему впереди тех, кто слабее его, грозит опасность от равного ему; идущему впереди тех, кто сильнее его, не грозит опасность. Так побеждают собственное тело, будто раба...

Хочешь быть твердым, сохраняй твердость с помощью мягкости; хочешь быть сильным, береги силу с помощью слабости».

Тот, кто достигнет полного очищения эфира, научится управлять своей «жизненной энергией», обретет идеальное равновесие всех составляющих первоэлементов, сольется с природой. Слияние же с природой даст необходимую «настоящему человеку» целостность мировосприятия, которая и явится залогом духовного и физического совершенства.

Упражнение «даосской йоги»


Понятие «совершенство» для даосов мыслится как максимальная результативность при минимальной затрате сил, как предельная приближенность к естественному ходу вселенских метаморфоз. Отсюда поэтика намека и обертона в поэзии и живописи, необычайная важность в искусстве паузы, пробела, дистанции, незаполненного, пустотного пространства. В кэмпо совершенство подразумевает способность без видимого напряжения, при помощи нескольких экономичных движений противостоять любому противнику, используя его собственную силу. Причем так, чтобы "смысл этих действий не был даже понятен постороннему наблюдателю,—прежде всего за счет четкой ориентации в пространстве и времени.

«Великое совершенство похоже на несовершенное, но его действие не может быть нарушено; великая пустота похожа на полноту, но ее действие неисчерпаемо»,— сказано у Лао-цзы.

Гармония, невозмутимость духа, следование Пути определяют принцип духовного и физического развития личности в представлении мастеров кампо, служат первоосновой физического и духовного совершенства.

«Кто умеет вести правильную и спокойную жизнь,—говорится в «Гуань-цзы»,— у того мускулы бывают гибкие, а кости крепкие. Кто не теряет способности вести правильную и спокойную жизнь, у того добродетель совершенствуется изо дня в день...

Кто способен быть справедливым и спокойным, тот может стать стойким.

При стойком сердце уши и глаза становятся чуткими, руки и ноги—крепкими».

Однако природной гармонии и созерцательности для совершенства мало. Всякая способность человека хороша лишь тогда, когда она 'развита и доведена до совершенства усердным радением.

Мастер существует через посредство своего знания, неотъемлемой части Великого Дао.

В каждой школе кэмпо трактовалось как Путь, как коллективное Дао всех, причастных к учению, неподвластное времени, вечное и неизменное в постоянном обновлении адептов—носителей Дао, ибо в «Гуань-цзы» сказано:

«Если его употреблять, то оно неисчерпаемо в веках.-Изменяясь вместе со временем. Дао сохраняет в то же время свое постоянство. Следуя за изменяющимися вещами, оно само не изменяется. При ежедневном употреблении оно не уменьшается».

Таким образом, учение каждой школы приобретало сакральный характер и существовало в веках на равных правах с религиозными сектами, разновидностью которых и являлись все эзотерические школы кэмпо. Мирянам же открывался лишь верхний слой, внешняя оболочка «тайного знания», передававшегося из поколения в поколение в узком кругу посвященных.



 


скачать

следующая >>
Смотрите также:
Наследие великих мастеров
1693.71kb.
Культура эпохи Возрождения
148.77kb.
«Шедевры Санкт-Петербурга»
66.76kb.
Ета Развитие педагогической мысли
259.86kb.
Положение о методической комиссии преподавателей специальных и общеобразовательных дисциплин, мастеров производственного обучения
46.22kb.
Конкурсе учащихся «Наследие природы» в рамках областного проекта «Наследие природы»
88.32kb.
Конкурсе учащихся «Наследие природы» в рамках областного проекта «Наследие природы»
88.4kb.
Книга сатаны предисловие издателей
422.09kb.
Краткое описание Санкт-Петербургского регионального общественного благотворительного фонда «Наследие» Общественный благотворительный фонд
27.64kb.
В. Г. Криворотенко А. И. Шкурко Председатель Московского общества Статс Секретарь Союза писателей «Наследие декабристов»
64.5kb.
Жизнь и творчество великих композиторов Германии и Австрии
11.38kb.
Андрей Курпатов Пять великих тайн мужчины и женщины
2381.99kb.