Главная стр 1
скачать
В.Е. Захарова

«ПОУЧИТЕЛЬНАЯ СКАЗКА»: ДИДАКТИКА

В РОМАНЕ ТОМАСА МАННА «КОРОЛЕВСКОЕ ВЫСОЧЕСТВО»
«Любовь к вещи, к предмету, страсть к предмету, восхищение предметом является предпосылкой всякого формального совершенства, – писал некогда Томас Манн, откликаясь на письмо немецких педагогов, – ...и здесь, прежде всего, надо сломить один давний наш национальный предрассудок, согласно которому дельность изложения будто бы исключает красоту речи, – предрассудок, свидетельствующий об одинаковом непонимании и того и другого... Следует внушить ученикам: красота не щегольство и не довесок, а естественная прирожденная форма всякой мысли, которая достойна быть высказанной» [3].

Красота, не исключающая дельность изложения, не исключает и дидактику, которая, однако, не подается прямо и непререкаемо; скорей уж читатель вынужден учиться искать авторское послание за отточенностью фраз, за богатством идей и образов, за общей неоднозначностью любого из произведений рассматриваемого автора.

«Королевское высочество» – второй после «Будденброков» роман Томаса Манна – рассказывает о детстве и юности Клауса-Генриха, младшего брата и наследника герцога. Писатель изобразил некое немецкое герцогство, сохранившее почти немыслимую патриархальность. Приметы XX века – техника, всесилие индустриальных магнатов, манипулирующая общественным мнением пресса — накладываются на ветхую, почти потерявшую реальность систему социальную, политическую, культурную. Герцогство находится в полном упадке. Писатель неистощим в описаниях его оскудения, «пышной мишуры и облезлого великолепия». Вся жизнь принца Клауса-Генриха подчинена самоотверженному умению владеть собой, означающему, однако, в этом романе механическое исполнение ритуала. Спасение обнищавшего герцогства неожиданно приходит благодаря браку принца и дочери американского миллиардера, и надо сказать, что сказочная легкость этого спасения искусственна лишь на первый взгляд, при более внимательном изучении сюжета становится очевидным, что именно за легкостью этого спасения скрывается авторская идея и авторский дидактизм.

Уже при своем появлении роман вызвал совершенно противоположную реакцию у разных кругов читателей. Одни его ругали, видя в нем сатиру на германскую империю, другие – хвалили за «положительное решение проблемы». Очевидно, однако, что и то, и другое мнение Томас Манн не принимал. «Мне всегда казалась односторонней та критика, которая толковала мое произведение как сугубо реальное, чересчур напирая на политические и социально-критические элементы в ущерб поэтическому вымыслу и авторскому кредо» [1, 31], – писал он в небольшой статье «По поводу «Королевского высочества»; там же писатель называет свой роман «поучительной сказкой», «дидактической аллегорией» – «историей юного одинокого принца, который таким забавным образом превратился в супруга и стал благодетелем своего народа». Чему же учит эта «сказка»?

Сюжет «Королевского высочества» – это сюжет классического романа воспитания: рассказ начинается с рождения героя и заканчивается его вступлением во взрослую жизнь, большая же часть истории посвящена обучению героя, обучению, разумеется, не только школьному, но и, скажем так, «школе жизни». Однако поначалу оказывается, что «школа жизни» и просто школа (вернее, что-то вроде закрытого учебного заведения для пятерых-шестерых учеников, созданного специально для обучения Клауса-Генриха, а потом – всего год – общеобразовательная гимназия) оказываются бутафорскими: «школа жизни» сводится к случайной встрече героя с башмачником Гиннерке, который рассказывает ему «страшную правду» о деятельности лакеев (те могут из мести направить не туда посетителя, который, например, не дал им чаевые, и т.д.) – и этой «страшной правдой» познания принца о реальности на долгие годы ограничиваются, хотя в тот момент принцу кажется, что жизнь вот-вот откроется перед ним: «Вот оно! Вот, наконец, «то», пускай еще не все «то», пускай только немного, только одна черточка! Да, конечно, это и есть кусочек того, что скрыто от него, от Клауса-Генриха, его «высоким назначением», кусочек жизни, жизни повседневной, без прикрас! Лакеи… Он молчал, не мог выговорить ни слова».

Обучение в замке Фазанник протекает не менее «понарошку». Вот что говорит главный учитель Кюртхен в первом своем разговоре с принцем: «Исходя из общих интересов, было бы нецелесообразно предлагать вам, ваше великогерцогское высочество, во время наших совместных занятий науками вопросы, в данную минуту для вас неугодные. С другой стороны желательно, чтобы вы… почаще подымали руку, выражая тем самым готовность к ответу. Поэтому я прошу вас… дабы я мог ориентироваться при нежелательных вопросах вытягивать руку во всю длину, а при таких, на которые вам будет угодно ответить, подымать руку только наполовину и согнутой в локте». Клаус-Генрих не возражает, и занятия с Кюртхеном протекают именно так.

Другой учитель – Рауль Юбербейн, казалось, имеет целью внести в понимание Клаусом-Генрихом жизни большую ясность, однако только на первый взгляд. Именно благодаря «обучению» доктора Юбербейна «страшная правда» о лакеях на долгие годы остается практически единственным известным принцу «фактом повседневности». Юбербейн «настроен против счастья», у него зеленоватое лицо (и при жизни – и после смерти, как не без иронии отмечает рассказчик), как считается, он прошел «огонь, воду и медные трубы», он любит рассуждать о суровости жизни и – об избранности Клауса-Генриха и подобных ему, чем и сводит на нет все свои рассуждения: в теории Клаус-Генрих теперь понимает, что жизнь сурова, но на практике применяет только идеи собственной избранности и высокого служения. Вот чему учит доктор Юбербейн своего ученика: «Он человек… Он куда более, чем человек» – это куда смелее, прекраснее, да и правды в этом больше» или «Более, нежели государь?..» Нет! Представительствовать, представлять многих, представляя себя, быть возвышенным, совершенным образом множества – вот что важно; представительство несомненно куда значительнее и выше, чем простота, Клаус-Генрих, – потому вас и называют высочество…» Не без вмешательства Юбербейна (а вернее – из-за его невмешательства) Клаус-Генрих переживает и самый, пожалуй, страшный эпизод своей юности – «неприличный инцидент», связанный с пребыванием Клауса-Генриха на городском балу, правда, позже Юбербейн ни словом не обмолвится об этом происшествии, хотя можно предположить, что сделает он это скорей из боязни потерять место, чем из заботы об ученике.

После окончания обучения в «Фазаннике» Клаус-Генрих на год отправляется в общеобразовательную гимназию, но опять же не столько для завершения образования, сколько для приобретения популярности среди ровесников. Впрочем, в конце концов даже эта цель не была достигнута: слишком «искусственным» и официальным было общение Клауса-Генриха с одноклассниками (и происходило это, кстати, отчасти по вине доктора Юбербейна), несмотря на непременное «ты» при общении с Клаусом-Генрихом, несмотря и на то, что называть принца «ваше высочество» было запрещено. Впрочем, эта обязательная неофициальность сковывала одноклассников Клауса-Генриха, а сам принц тратил на нее гораздо больше сил, чем тратил бы на официальное общение. В результате в присутствии принца все улыбались и вели себя сдержанно, даже мальчик, о котором ходили слухи, будто он «отчаянный». Клаус-Генрих мечтал узнать, в чем же проявляется эта отчаянность, однако понимал, что не узнает этого никогда, потому что никогда не сможет сблизиться с ним настолько, чтобы эта скрытая официальность, скованность была преодолена: слишком твердо усвоил Клаус-Генрих уроки доктора Юбербейна.

Альтернативой «бутафорскому» образованию принца, по мысли автора, становится его любовь к Имме Шпельман, дочери американского миллиардера. Эта любовь становится спасительной не только для одинокого принца, но и для всего герцогства, стоящего на грани нищеты; благодаря своей любви к Имме Клаус-Генрих отвлекается от некогда твердо усвоенных истин, провозглашенных доктором Юбербейном, и здесь его учителями становятся министр внутренних и иностранных дел фон Кнобельсдорф, авторы учебников по экономике, отчасти, мистер Самуэль Шпельман, американский миллиардер, и, разумеется, – сама Имма Шпельман. Именно под ее влиянием начинается кардинальное изменение взглядов принца.

Когда общение принца и Иммы становится более неофициальным и легким, она говорит Клаусу-Генриху, что ей совершенно не нравится доктор Юбербейн: «…я уверена, что этот Юбербейн, при всей своей задорной болтовне, нехороший человек… он много разглагольствует, но устоев у него никаких нет…», хотя своей язвительностью Имма Шпельман напоминает Клаусу-Генриху его учителя. Колкими словами, парадоксами, какими-то эпатирующими фразами она словно испытывала своего собеседника, а после эпизода в ее кабинете, после того, как принц, по словам Иммы, «утратил всякую выдержку», она сначала сказала ему, что не желает, чтобы он «изменял себе» и что не может доверять ему, а потом прямо заявила, ее пугают и отталкивают равнодушие принца, его незаинтересованность ни в чем, отсутствие у Клауса-Генриха даже собственного мнения практически по всем вопросам. Принц долго пытался разубедить Имму, однако «в этих прениях проходило время… и никто не предвидел положительной перемены».

Министр фон Кнобельсдорф был тем человеком, который напомнил Клаусу-Генриху о его «высоком назначении» и, по словам рассказчика, «поставил все на реальную основу»: подробно описал положение дел в герцогстве, дал понять принцу, что тот должен добиваться «не личного, эгоистического счастья», но счастья, согласованного с общенародными интересами, и помог Клаусу-Генриху сделать первый шаг к тому, чтобы его, принца, собственное дело «не было аморфным и безнадежным, как осенний туман… чтобы оно облеклось в плоть и кровь». Безусловно, министр фон Кнобельсдорф, как и господин Кюртхен, как и доктор Юбербейн, учил Клауса-Генриха, но теперь учение не было бутафорским, потому что предмет не был безразличен принцу. Клаус-Генрих после этого разговора даже «сделал что-то совершенно небывалое» – велел купить себе множество руководств и пособий по экономике, которые внимательнейшим образом изучил, о чем на первой же встрече сообщил Имме. Собственно, именно этими действиями, этим добровольным учением и заинтересованностью он в конце концов заслужил доверие Иммы.

Тонкая грустная ирония окутывает все повествование: судьбы вымышленного, игрушечного герцогства были для автора хрупкой основой, по которой, как и в «Смерти в Венеции», были прочерчены некие важнейшие в его глазах проблемы. В романе, по словам самого автора, «символически изображен кризис индивидуализма… внутренний поворот к общению, к любви». Эта «дидактическая сказка» заканчивается разговором Иммы и Клауса-Генриха, когда принц произносит слова, которые и становятся итогом романа: «Разве тот, кто узнал любовь, ничего не знает о жизни?» Томас Манн выступает в этом романе против интеллектуализма, против знания, не согретого чувством, отрицает всякую его пользу, и, пусть с иронией, но говорит о том, что без любви знание невозможно.


Литература


  1. Манн Т. Собрание сочинений. Т. 2. М., 1959.

  2. Манн Т. Собрание сочинений. Т. 9. М., 1959.

  3. Вильмонт Н.Н. Лотта в Веймаре; http://www.thomasmann.ru/module-sb-kniga-1081.

  4. Томас Манн // Русская фундаментальная электронная библиотека «Русская литература и фольклор»; http://feb-web.ru.

скачать


Смотрите также:
«поучительная сказка»: дидактика в романе томаса манна «королевское высочество»
70.25kb.
Структура целевого намерения в стихах н. А. Заболоцкого о лодейникове: дидактика обстоятельств и дидактика текста
269.09kb.
«факторизация опросника К. Томаса»
36.15kb.
Отчет Определение факторной структуры опросника К. Томаса
38.3kb.
Внеклассное мероприятии по произведениям А. С. Пушкина для учащихся 4 классов
91.28kb.
Викторина рассчитана на знание учащимися сказок: «Сказка о попе и работнике его Балде», «Сказка о рыбаке и рыбке»
57.32kb.
Рассказ о необыкновенных чудесах
152.36kb.
Сочинение «Образ Печорина в романе»
24.67kb.
Бестиарный мир в романе
63.46kb.
Начать свое сочинения я хотел бы со слов нобелевского лауреата по литературе Томаса 1
26.52kb.
Сказка на материале произведений Ганса Христиана Андерсена и Чарльза Лютвиджа Доджсона, более извесного как Льюис Кэролл. Сказка жанр
120.23kb.
Луций Анней Сенека «Нравственные письма к Луцилию» Умная, добрая, щедрая поучительная литература
90.74kb.