Главная стр 1стр 2 ... стр 8стр 9



РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА




СЕКТОР НАЛОГОВОГО ПРАВА

ЩЁКИН ДЕНИС МИХАЙЛОВИЧ


ЮРИДИЧЕСКИЕ ПРЕЗУМПЦИИ В НАЛОГОВОМ ПРАВЕ

Специальность: 12.00.12 – финансовое право, бюджетное право, налоговое право, банковское право, валютно-правовое регулирование, правовое регулирование выпуска и обращения ценных бумаг, правовые основы аудиторской деятельности



Диссертация на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

Научный руководитель:

Кандидат юридических наук С. Г. Пепеляев

Москва - 2001

СОДЕРЖАНИЕ
Введение 2

Глава 1


Понятие и классификация юридических презумпции 12

§ 1.1. Понятие юридической презумпции. 12

§ 1.2. Классификация юридических презумпций 32

§§ 1.2.1. Презумпции фактические и юридические 32

§§ 1.2.2. Презумпции опровержимые и неопровержимые 36

§§ 1.2.3. Презумпции материально-правовые и процессуальные 40


Глава 2

Особенности применения общеправовых презумпций в налоговом праве 45

§ 2.1. Презумпция добросовестности 45

§ 2.2. Презумпция невиновности 63

§ 2.3. Презумпция знания законодательства 74

§ 2.4. Презумпция законности правового акта 84

§§ 2.4.1 Презумпция законности индивидуального

правового акта в сфере налогообложения 91

§§ 2.4.2. Презумпция законности нормативно-правового

акта в сфере налогообложения 96


Глава 3

Юридические презумпции при установлении элементов

юридического состава налогов 106
§ 3.1. Правовые презумпции при установлении объекта

и источника налога 108

§§ 3.1.1. поимущественные налоги 111

§§ 3.1.2. промысловые налоги 117

§§ 3.1.3. подоходные налоги 139

§§ 3.1.4. косвенные налоги 146

§ 3.2. Правовые презумпции при установлении порядка

расчета налоговой базы 148

§ 3.3. Правовые презумпции при установлении

механизмов исчисления и уплаты налога 164

§ 3.4. Правовые презумпции при установлении налоговых льгот 169
Заключение 175

Библиография 179



ВВЕДЕНИЕ
Принятие Налогового Кодекса Российской Федерации (части первой и второй) - важный этап в развитии отечественного налогового права. С введением в действие кодифицированной формы налогового законодательства произошел окончательный отказ от общего, схематического правового регулирования налоговых отношений, который был свойствен Закону РФ “Об Основах налоговой системы в Российской Федерации” и отечественному налоговому законодательству начала и середины 90-х годов ХХ века. Становление и развитие кодифицированной формы регулирования налоговых отношений объективно ведет к совершенствованию приемов юридической техники налогового законодательства.

Совершенствование юридической техники налогового законодательства продиктовано, помимо прочего, особым значением законной формы налога. Конституция РФ (ст. 57) устанавливает обязанность каждого платить “законно установленные налоги и сборы”. Основываясь на этой норме, Конституционный Суд РФ неоднократно отмечал важность законной формы налога для возникновения обязанности по его уплате.

Совершенствование юридической техники налогового закона позволяет реализовать требования ясности, понятности и непротиворечивости, которые предъявляются к нормам налогового законодательства. Ясный и понятный налоговый закон является средством защиты прав налогоплательщика, препятствует произвольному толкованию и применению такого закона, т. е. способствует реализации принципов правового государства.

Одним из приемов юридической техники налогового законодательства является использование юридических презумпций, с помощью которых законодательно предполагается существование определенных фактов, влияющих на налоговое обязательство, на основании связи с фактом известным (основанием презумпции). Ярким примером является презумпция рыночных цен, установленная ст. 40 Налогового Кодекса Российской Федерации.

В этой связи вопросы использования в действующем законодательстве юридических презумпций нуждается в теоретическом осмыслении.

В ХIХ в. русский правовед И. Оршанский отмечал, что учение о презумпциях принадлежит к числу наименее разработанных и установившихся в правовой науке.1 И хотя за прошедшее с тех пор время было немало сделано для исследования правовых презумпций2, утверждение И. Оршанского сохраняет силу и в наши дни.

Юридических презумпций в дореволюционный период исследовали Д. Мейер, И. Оршанский, Г. Ф. Дормидонтов. В советское время к исследованию правовых презумпций и фикций обращалась С. С. Алексеев, В. А. Туманов, В. К. Бабаев, В. А. Ойгензихт, С. Голунский, О. С Иоффе, М. Д. Шаргородский, В. П. Воложанин, В. И. Каминская, М. С. Строгович, Е. Б. Тарбагаева, Н. Ф. Качур, Тилле А. А. и ряд других авторов.

Среди исследователей вопросов налогового права проблемы использования презумпций в налоговом законодательстве затрагивали в своих работах Ю. А. Гагенмейстер, Е. Г. Осокин, И. И. Янжул, И. Х. Озеров, И. М. Кулишер, П. П. Гензель, Д. М. Львов.

В современной науке налогового права к проблемам правовых презумпций обращались С. А. Герасименко, А. В. Брызгалин, С. Г. Пепеляев и ряд других авторов.

Основой для исследований по ряду вопросов, затронутых в диссертации, явились работы по налогам и налоговому праву таких авторов как С. Г. Пепеляев, А. В. Брызгалин, Б. Н. Топорнин, С. Д. Цыпкин, О. В. Бойков, А. И. Бутурлин, К. С. Бельский, М. Ф. Ивлиева, Р. Ф. Захарова, В. С. Буров, О. Н. Горбунова, И. В. Цветков, И. И. Кучеров, Е. В. Бельская, Г. В. Петрова, Е. Ю. Грачева, М. А. Гурвич, Э. Д. Соколова, Н. И. Химичева, М. В. Карасева, А. Н. Козырин, В. И. Слом, В. Э. Рогачев, А. В. Дёмин, Д. В. Винницкий, Э. М. Цыганков, Р. А. Шепенко, М. П. Смирнов, Ю. Н. Старилов, А. А. Никонов, Г. П. Толстопятенко, И. Г. Федотовой, М. В. Лушникова, Р. Берник, О. И. Бажанов, А. Н. Головкин, В. М. Зарипов, М. С. Мухин, С. В. Зямляченко, Е. М. Воловик, В. В. Мудрых, О. Фомина, С. Боботов, Е. А. Зингер, А. А. Ялбулганов, и некоторых других авторы.

При диссертационном исследовании были использованы работы зарубежных авторов по финансовому праву, таких как П. М. Годме, К. Родбертус, Бен Дж. М. Терра, К. Коттке, Л. Р. Дернбург, К. Фогель.

Были проанализированы также работы авторов по налогам и налоговому праву из стран-СНГ, таких как Е. С. Белинский (Украина), Н. П. Кучерявенко (Украина), М. А. Перепелица (Украина), С. В. Александров (Украина), Т. Я. Мироненко (Украина), Е. В. Порохов (Казахстан).

Также были изучены диссертации, авторефераты, в которых затрагиваются проблемы презумпций или вопросы, поднимаемые налогового права, освещаемые в данной диссертации, в том числе, работы А. А. Крымова, Т. Я. Хабриевой, Ю. Г. Зуева, О. Ю. Гай, В. Г. Истомина, И. Н. Куксина, К. А. Пирцхалава, В. П. Исаева, М. Э. Кочергиной, Е. Ю. Веденеева, Л. Д. Кузнецова, Е. В. Переверзева, М. Ю. Орлова, В. В. Попова.

При проведении исследований автор обращался, в частности, к работам специалистов в области административного права – А. П. Алехина, А. А. Кармолицкого, Ю. М. Козлова, А. П. Коренева, М. И. Еропкина, М. Д. Загряцкого, Е. В. Овчаровой, В. И. Новоселова, А. А. Жданова, Е. Старосьцяк, С. С. Студеникина, В. А. Евтихиева, В. А. Власова, З. М. Рахлина и некоторых других.

Автор многое почерпнул для темы исследования в работах в области гражданского права таких авторов как М. М. Агарков, В. П. Доманжо, М. И. Брагинский, М. В. Витрянский, И. Б. Новицкий, И. А. Покровский, В. Ф. Яковлев, К. Скловский, Е. Богданов, А. П. Сергеев, В. П. Грибанов, В. А. Тархов, В. А. Белов, Л. В. Щенникова и ряда других.

Кроме того, в работе содержится анализ работ ряда экономистов по вопросам налогообложения, таких авторов как Черник Д. Г., И. В. Горский, Пансков В. Г., Шаталов С. Д.

Философской основой для отдельных выводов диссертации послужили работы И. Канта.

При всем обилии литературы по вопросам налогообложения нельзя не отметить недостаточную теоретическую проработанность проблем использования юридических презумпций в налоговом законодательстве. В литературе встречается лишь отдельные разрозненные упоминания о той или иной презумпции, действующей в налоговом праве. В ряде случаев дается более обстоятельный анализ какой-либо отдельной презумпции.3 Однако системного исследования проблем и вопросов применения в налоговом законодательстве юридических презумпций до сих пор нет. Между тем, необходимость повышения эффективности правового регулирования налоговых отношений требует теоретического анализа приемов правового регулирования, к числу которых и относятся юридические презумпции.

Налоговое право является часть правовой системы Российской Федерации. Имевшие место в середине 90-х годов попытки в ряде проектов Налогового Кодекса выделить налоговое право фактически в самостоятельную систему права, максимально обособить налоговое право от других отраслей права4, справедливо подвергались критике5 и не были в конечном счете восприняты законодателем. Наука налогового права также не может развиваться обособлено от теоретических разработок других отраслей права6. Поэтому анализ презумпций в налоговом праве невозможен без широкого обращения к исследованиям по презумпциям, существующим в теории государства и права и по отдельным отраслям права. Исходя из этого, в работе презумпции налогового права исследуются на основе теоретических разработок по правовым презумпциям, существующим в теории государства и права и в литературе по отдельным отраслям права. Этим объясняется большой объем привлечения материала по правовым презумпциям иных отраслей права в первой главе диссертации.

Только на основе теоретических разработок, использующих интегрированный опыт достижений в других отраслях права по соответствующей проблематике, роль науки финансового и налогового права в совершенствовании законодательства может быть более активной7.



Актуальность. Действующее налоговое законодательство является несовершенным не только по содержанию (излишнее количество налогов, непродуманная система льгот и т. д.), но и по правовой форме. Более того, среди ряда авторов встречается пренебрежительное отношение к правовой форме налогового законодательства.8 Показательным примером небрежной юридической техники является вступившая в силу с 1 января 2001 г. часть 2 НК РФ (Главы 21-24).

Однако, низкая юридическая техника9 налоговых законов ведет, с одной стороны, к расширительному толкованию обязанностей налогоплательщика в ведомственных актах, с другой - к возникновению налоговых “лазеек” и потерям бюджета. Фактически, в известной мере, установление и определение элементов налога происходит не в законной форме, а в форме ведомственных инструкций, писем, разъяснений или в ходе судебной практики. Тем самым существенно нарушаются конституционные права налогоплательщиков, исполнительная власть получает возможность по своему усмотрению (без изменения ставок налога) изымать у плательщиков значительно большую долю их собственности. Очевидно, что такая ситуация в сфере налогообложения не допустима и во многом объясняется теоретической не разработанностью вопросов правовой формы налога. На актуальность вопросов правовой формы и юридической техники законодательных актов о налогам обращают внимание и специалисты, участвующие в разработке таких актов.10

Анализ тенденции изменения российского законодательства о налогах и сборах позволяет констатировать всё более широкое использование законодателем формальных приемов юридической техники как при установлении элементов налога, так и при регулировании иных налоговых правоотношений. К числу таких технико-юридических приемов и относится юридическая презумпция.

Одна из главных причин использования юридических презумпций в налоговом праве – стремление законодателя максимально точно определить платежеспособность налогоплательщика. Другая причина состоит в стремлении законодательно компенсировать трудности познания и доказывания, осуществляемых в ходе налогового контроля. Эти трудности объясняются тем, что основным источником информации для налогового контроля являются сведения налогоплательщика, но последний не заинтересован в обнаружении налоговым органом тех или иных фактов.

Использование юридических презумпций в налоговом праве является, во многом, средством борьбы с уклонением от уплаты налогов. Иная задача, решаемая при помощи юридических презумпций в налоговом праве, состоит в перераспределении бремени доказывания различных обстоятельств и в возложении неблагоприятных правовых последствий за их недоказанность.

Сказанное свидетельствует о необходимости теоретической разработки проблематики использования юридических презумпций в налоговом праве в связи с потребностью совершенствования юридической техники налогового законодательства.

В это же время в российском законодательстве наметилась тенденция к установлению налогов, основанных на суждении о платежеспособности плательщика по внешним признакам. Ярким примером является единый налог на вмененный доход, при котором объектом обложения является потенциально возможный доход, предположительно возникающий у плательщика при наличии определенных внешних признаков (площадь торгового помещения, количество работников и т. д.). Такого рода налоги основаны на презумпции получения дохода при наличии определенных внешних признаков.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что при налогообложении должна учитываться фактическая способность к уплате налога. Это требование получило свое закрепление в ст. 3 НК РФ. Анализ презумпций, положенных в основу того или иного налога, “улавливающего” платежеспособность по внешним признакам, дает возможность выявить соответствие такого налога принципу учета фактической способности к уплате налога. Это направление исследований позволяет не только затронуть вопросы юридической техники налогообложения, но и проанализировать оправданность и допустимость той или иной формы налогообложения.



Целью работы является теоретический анализ презумпций, действующих в налоговом праве, включающий в себя:

  1. выяснение правовой природы юридической презумпции;

  2. выработку определения юридической презумпции, применимого для исследования проблем налогового права;

  3. уяснение места и роли юридических презумпций в правовом регулировании налоговых отношений;

  4. формирование рекомендаций по совершенствованию действующего законодательства в отношении использования в нем правовых норм с юридическими презумпциями.

Для достижения этой цели исследуются:

  • соотношение юридической презумпции с другими правовыми понятиями (аксиомой, гипотезой, нормой фикцией, юридическим фактом);

  • понятие презумпция в его различных аспектах применительно к сфере налогового права;

  • классификация юридических презумпций;

  • специфика действия общеправовых презумпций в налоговом праве (презумпция добросовестности, презумпция невиновности, презумпция знания законодательства и презумпция законности правового акта);

  • использование правовых презумпций при установлении и определении отдельных элементов юридической конструкции налога.

Методическая и эмпирическая база исследования. Теоретическую базу исследования составляют труды ученых по общей теории права, отраслевым юридическим наукам. Помимо общенаучных приемов познания при исследовании использовались и специально-юридические приемы познания, такие как:

  1. анализ исторических форм юридической техники налогообложения;

  2. метод сравнительного правоведения;

  3. системно-догматическое толкование действующего законодательства.

Эмпирическая база исследования состоит из действующего законодательства: федерального, регионального и местного, практики Конституционного суда РФ, Верховного суда РФ, а также практики Высшего Арбитражного суда, Федеральных арбитражных судов Северо-Западного, Уральского, Московского, Западно-Сибирского округов, Арбитражных судов г. Москвы и Московской области. При исследовании также использовалось налоговое законодательство стран-СНГ (Украины и Республики Узбекистан), а также Латвии.

Практическая значимость результатов исследования состоит в рекомендациях по совершенствованию действующего законодательства. Другим направлением практического использования выводов исследования может явиться формирование законной и обоснованной практики по применению юридических презумпций в налоговых правоотношениях, а также выработка практических рекомендаций по защите прав налогоплательщика через опровержение ряда презумпций.

Материал диссертационного исследования может быть использован при написании учебного пособия по курсу “Налоговое право”, а также для преподавания дисциплины “Финансовое право”.



Научная новизна диссертационного исследования состоит в следующих положениях, выносимых на защиту:

1. Делается вывод о том, что понятие презумпции можно использовать в узком и широком смысле. В узком смысле правовая презумпция – это прямо или косвенно закрепленное в законодательстве и детерминированное целями правового регулирования обязательное суждение, имеющее вероятностную природу, о наличии или отсутствии одного юридического факта при наличии другого юридического факта. Правовая презумпция в широком смысле – это прямо или косвенно закрепленное в законодательстве обязательное суждение, имеющее вероятностную природу, о наличии или отсутствии нормативных или фактических оснований для возникновения, изменения или прекращения прав и обязанностей, направленное на достижение целей правового регулирования.

2. Обосновывается, что высокая вероятность не составляет сущностного начала в правовой презумпции. В праве оправдано существование презумпций с невысокой степенью вероятности. Существование таких правовых презумпций объясняется телеологическим (целевым) основанием правовой презумпции.

3. Доказывается, что в налогом праве действует презумпция добросовестности налогоплательщика. Борьба с недобросовестными действиями налогоплательщиков должна проводиться через специальное совершенствование отдельных институтов налогового права с тем, что бы устранить неблагоприятные последствия недобросовестных действий налогоплательщика. Этот путь является более предпочтительным, чем установление общего запрета злоупотребления правом в налоговых отношениях, подобного запрету ст. 10 ГК РФ.

4. Утверждается, что в сфере налоговых отношений презумпция невиновности выступает как гарантия защиты прав налогоплательщиков. Обосновывается вывод о том, что в налогом праве не существует презумпции виновности налогоплательщика. Презумпция невиновности налогоплательщика, сформулированная в НК РФ нуждается в уточнении. В п. 6 ст. 108 НК РФ слова “установлена вступившим в законную силу решением суда” можно было бы исключить как ошибочно перенесенные из презумпции невиновности, которая действует в уголовном процессе.

6. Обосновывается, что презумпция знания налогового законодательства является опровержимой. Налогоплательщик в определенных случаях вправе доказывать, что он не знал нормы налогового законодательства или неправильно ее понимал, что может служить основанием для освобождения налогоплательщика от ответственности.

7. Делается вывод о том, что к сфере налоговых отношений применяется презумпция законности правового акта. В теоретическом плане отсутствуют какие-либо препятствия для распространения понятия ничтожных и оспоримых актов на все правовые акты, а не только на подзаконные акты государственного управления.

8. Утверждается, что юридические презумпции в сфере налогообложения могут устанавливаться только законодательством о налогах и сборах, что обусловлено законной формой налога (ст. 57 Конституции РФ).

9. Обосновывается позиция об оправданности существующего правового регулирования презумпции соответствия договорной цены рыночной цене (ст. 40 НК РФ). С теоретических позиций отвергается точка зрения о необходимости существенного расширения принципа исчисления налоговой базы по рыночной цене.

10. Доказывается, что пределы использования многих презумпций в налоговом праве обусловлены принципом учета фактической способности к уплате налога. В этой связи негативно оцениваются налоги, построенные на неопровержимой презумпции получения дохода при наличии определенных внешних признаков (например, единый налог на вмененный доход).

11. Делается вывод о том, что правовые презумпции в налоговом праве во многом используются как технико-юридический прием определения налоговых обязательств для тех случаев, когда ощущается недостаточность средств налогового контроля.

Апробация работы. В 1999 г. на основе материалов диссертационного исследования автором был сделан доклад на научной конференции, организованной Ассоциацией налогового права России совместно с сектором Налогового Права Института Государства и Права Российской Академии наук. Частично материалы диссертации использовались для доклада на научно-практической конференции “Развитие финансового права в современных условиях”, прошедшей в МГУ им. М. В. Ломоносова 22-23 декабря 1998 г. Отдельные результаты диссертационного исследования использовались автором для доклада на секторе налогового права ИГП РАН по теме “Толкование налогового законодательства” (2000 г.).

Материалы диссертационного исследования использовались при написании ряда статей, в частности:



  1. Вина налогоплательщика по российскому законодательству.// Ваш налоговый адвокат. Выпуск 1, М., ИД ФБК-ПРЕСС, 1997 г., с. 242-247.

  2. Условные методы налогообложения и уголовное преследование.// Ваш налоговый адвокат. Выпуск 1(3), М., ИД ФБК-ПРЕСС, 1998 г., с. 124-129.

  3. Юридические фикции и презумпции в налоговом праве.// Финансовые и бухгалтерские консультации, № 2, 1998 г., с. 25-33.

  4. Презумпция невиновности налогоплательщика по НК РФ // Консультант № 5, март, 1999 г.

  5. Налоговые последствия недействительных сделок // Консультант № 13 1999 г. , с. 30-40

  6. Презумпция законности нормативных правовых актов в практике Верховного суда Российской Федерации // Ваш налоговый адвокат. Выпуск 1 (7), М., ИД ФБК-ПРЕСС, 1999 г., с. 94-103

  7. Презумпция добросовестности налогоплательщика // Ваш налоговый адвокат. Выпуск 1 (15), М., ИД ФБК-ПРЕСС, 1999 г., с. 94-103


Глава 1

Понятие и классификация юридических презумпций
§ 1.1. Понятие юридической презумпции
Общелогические предположения (презумпции) находят широкое применение во всех областях человеческой деятельности, в том числе и в праве. Их использование является одним из способов познания объективной действительности. Презумптивный прием заключается в применении к определенным повторяющимся ситуациям готовых типизированных выводов11.

В самом общем виде в современной юриспруденции правовую презумпцию12 определяют как закрепленное в нормах права предположение о наличии или отсутствии юридических фактов, основанное на связи между ними и фактами наличными и подтвержденное предшествующим опытом13.

Характеризуя правовые презумпции, нельзя не упомянуть, что в литературе встречается точка зрения, согласно которой презумпциям нет место в праве. Так, известный русский юрист В. Спасович писал: “Юридические презумпции суть вообще зло, которого следует всячески избегать. Законоведение опирается на костыли, называемые предположениями, только тогда, когда оно не в состоянии разрешить вопрос прямо и естественно, а должно разрубить его наугад и искусственно”.14

В литературе встречается точка зрения, отрицающая наличие презумпций в советском праве.15 В литературе отмечалось, что презумпции представляют собой попытку создать абстрактную истину и не вяжутся с основными положениями марксистско-ленинской диалектики о конкретности всякой истины.16

Наряду с прямым отрицанием презумпций встречается мнение, что в силу незначительной роли презумпций в правовом регулировании нет необходимости в их каком-либо глубоком исследовании.17

Объяснением такого рода негативного отношения к презумпциям являлось существующее, по мнению ряда авторов, противоречие между материальной истинной как провозглашенным принципом советского судопроизводства, и презумпциями, в которых усматривали элементы формальных доказательств.18 С другой стороны, негативное отношение к любым презумпциям было во многом связано с неприятием рядом авторов презумпции невиновности и тезисом о классовом подходе в советском уголовном процессе.19

Представляется, что высказанные взгляды о недопустимости презумпций в праве или об их незначительной роли в правовом регулировании являются ошибочными. Ситуации неопределенности, не доказанности при разрешении правовых споров будут всегда. Это обусловлено трудной познаваемостью ряда обстоятельств, в частности, относящихся к субъективной сфере лица – вины, добросовестности, разумности. Между тем, законодательство связывает с этими обстоятельствами важные юридические последствия, что неизбежно создает для правоприменителя зачастую не преодолимые препятствия по их установлению. На этой основе в праве будут всегда находить свое применение презумпции – вероятностные суждения о наличии или отсутствии обстоятельств, основанные на связи с другими, установленными обстоятельствами. Поэтому справедливо высказывание В. А. Ойгензихта о том, что наличие презумпций в праве – это неоспоримый факт.20

Традиционно принято в правовой презумпции выделять логический и политический (классовый) элементы.

С позиции логики презумпция представляет собой суждение неполной популярной индукции. Популярной индукцией называют обобщение, в котором путем перечисления устанавливают принадлежность признака некоторым предметам или частям класса и на этой основе проблематично заключают о его принадлежности всему классу.21

В. К. Бабаев справедливо отмечал, что правовые презумпции всегда носят политический (классовый) характер, но в одних правовых презумпциях политическая природа проявляется явственно, в других она не столь ярко выражена и выявить ее можно лишь анализируя нормы и институты права в целом.22

Ряд авторов стремились примирить факт существования правовых презумпций с принципом объективной истины путем указания на высокую вероятность логической природы правовых презумпций. Так, В. П. Воложанин отмечал, что характерной особенностью юридических предположений советского права является необычайно высокая степень вероятности предполагаемых фактов, которой нет и не может быть в праве эксплуататорских государств.23На высокую вероятность презумптивных обобщений в советском праве указывали В. А. Ойгензихт24, К. С. Юдельсон25, С. В. Курылев26,М. Гурвич27, В. Б. Исаков28и ряд других авторов. Трактовка презумпций как предположенный, имеющих высокую степень вероятности, встречается и в других странах. По данным И. Фрейганга презумпции в английском доказательственном праве имеют за собой значительную вероятность, а потому допускаются в силу закона.29Немецкий ученый ХIХ века Фейерлин также полагал, что единственное внутреннее основание той роли, которую презумпции играют в процессе, составляет их логическая вероятность, правдоподобность.30

Однако практически все авторы признавали существование в праве презумпции невиновности, о которой нельзя было сказать, что она отражает обычный порядок вещей, т. е. обладает высокой степенью вероятности. Как справедливо отмечала В. И. Каминская, презумпция невиновности появилась не в качестве вывода из судебного опыта, что в подавляющем большинстве случаев обвиняемые не совершали тех преступлений, которые вменялись им в вину. Практика ведет как раз к противоположному выводу. Ведь обвиняемый – это лицо, в отношении которого собраны веские данные, уличающие его в совершении преступления. И вряд ли можно серьезно защищать тезис, что хотя против какого-либо лица и собранны серьезные улики, тем не менее, вероятность непричастности его к преступлению превосходит вероятность его виновности.31

Презумпция невиновности явно противоречит утверждению о высокой степени вероятности презумптивных обобщений в праве. В литературе предпринимались попытки найти выход из сложившегося противоречия с тем, что бы допустить существование презумпции невиновности в праве и сохранить тезис о вероятностной природе презумпций. Так, например, В. И. Каминская полагала, что презумпция невиновности является квази-презумпцией, а не подлинным обобщением жизненного опыта.32 Понятие квази-презумпций находит сторонников и среди современных авторов33. Другие авторы вовсе отрицали наличие такой презумпции34или отводили этой презумпции незначительную роль.35

Наиболее убедительное разрешение указанного противоречия состояло в указании на политический характер презумпции невиновности. В. К. Бабаев отмечал, что есть правовые презумпции, политическая направленность которых настолько очевидна, что порой заслоняет или даже исключает логическую их природу. К таким презумпциям В. К. Бабаев и относил презумпцию невиновности.36

Думается, что господствующая в литературе точка зрения об обязательно высокой вероятности правовых презумпций ошибочна. Беспристрастный анализ многих правовых презумпций показывает, что им не обязательно присуща высокая вероятность. Например, презумпцию знания закона (законодательства) едва ли можно считать построенной на высокой степени вероятности. Значительное число граждан не имеет четких представлений о правомерности или запрещенности многих своих действий. Даже юрист-профессионал не знает полностью всего массива законодательства. Презумпция законности индивидуального акта правоприменения также не всегда и не во всех сферах обладает высокой степенью вероятности. Яркий тому пример – фискальный уклон в работе налоговых органов, произвольное толкование налогового законодательства и, как следствие, огромный процент незаконных актов (решений) налоговых органов.

Презумпция добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений (ст. 10 ГК РФ) также не во все времена и не во всяком обществе обладает высокой степенью вероятности. Период первоначального накопления капитала и массовый обман миллионов вкладчиков в современной России заставляют обоснованно усомниться в высокой вероятности презумпции добросовестности. Кроме того, изменение внешних условий сильно влияет на вероятность презумпций. Например, как справедливо отмечает Г. Амфитеатров, Великая Отечественная Война показала, что при пропаже в обстановке военных действий фактический состав безвестной пропажи еще недостаточен для того, что бы презюмировать смерть безвестно пропавшего.37В литературе справедливо указывалось на классовый характер презумпции права государственной собственности в советском праве. Эта презумпция использовалась как инструмент борьбы с кулаками и иными социально чуждыми советской власти элементами.38

Законодательство других стран также знает примеры презумпций, далеких от высокой степени вероятности. В качестве примера можно привести презумпцию права Древнего Рима, согласно которой сын, находящийся в армии, тратит занятые деньги только на покупку вооружения. В литературе отмечался классовый (политический) характер этой презумпции и ее низкая вероятность39.

Таким образом, необходимо признать, что высокая вероятность хотя и свойственна ряду правовых презумпций, однако, не составляет то существенное основание, на котором построены правовые презумпции. Эта точка зрения находит подтверждение в работах ряда дореволюционных авторов.

И. Оршанский писал, что истинным стимулом ряда предположений бывает часто не действительная вероятность данного умозаключения от одного факта к другому, а желание охранять те или другие общественные интересы, наиболее важные в глазах законодателя.40Г. Ф. Дормидонтов, полемизируя с Дм. Мейером, отмечал, что некоторые из законных предположений не имеют ничего общего с заключением по вероятности.41 Известный немецкий ученый ХIХ в. Бургард также считал, что “вероятность не составляет существенного момента понятия предположения”42.

При правовом регулировании целью законодателя является защита того или иного социального интереса, тех или иных общественных отношений. В ряде случаев наиболее эффективным средством правовового достижения этой цели является правовая презумпция. Поэтому политическое или классовое начало в презумпции есть ни что иное, как стремление законодателя добиться определенных целей правового регулирования при помощи презумпции. Эта мысль очень хорошо выражена у французского правоведа Боннье: “Мотивы, которые побуждают законодателя устанавливать ту или иную презумпцию, чаще касаются права, чем факта. Законодатель исследует главным образом не то, обладает ли известный факт свойствами, достаточными для того, чтобы сделать вероятным неизвестный факт, а только то, требует ли общественный интерес, чтобы из констатации одного факта делали заключение о существовании другого факта”.43

Направленность правовой презумпции на достижение целей правового регулирования позволяет говорить о целевой или телеологической природе правовой презумпции. Как думается, существующее в литературе утверждение о высокой степени вероятности правовых презумпций основано на том, что главной целью правовой презумпции постулируется достижение объективной истины. Отсюда, мнение о допустимости в праве только таких презумпций, которые отражают обычный порядок вещей и обладают высокой вероятностью.

Однако правовая презумпция может быть направлена на достижение иных целей правового регулирования: на преимущественную защиту тех или иных социальных интересов. Яркий тому пример – презумпция невиновности, которая несет в себе цель создания гарантий от необоснованного привлечения лица к ответственности и не имеет ничего общего с высокой вероятностью.

В отношении ряда презумпций высокая вероятность презумптивных обобщений согласуется с целью защиты тех социальных интересов, которые законодатель рассматривает как заслуживающие правовой поддержки. Это ведет к образованию презумпций с высокой вероятностью, например, презумпции отцовства ребенка, родившегося в зарегистрированном браке, и ряда других презумпций.

В иных презумпциях цель защиты определенных социальных интересов согласуется с вероятностью лишь частично и в результате получаются презумпции с большей или меньшей степенью вероятности.

Но в любом случае телеологическая основа правовой презумпции является главной чертой этого правового явления. Высокая вероятность (логическая основа) презумпции как суждения неполной популярной индукции отходит на второй план и не играет ключевой роли в понятии правовой презумпции. Доказательством этого утверждения является то, что в праве встречаются презумпции без высокой степени вероятности, однако, в праве невозможно отыскать презумпцию, которая бы не несла в себе целевого (телеологического) начала.

В литературе правовую презумпцию определяют по-разному. Наибольшее распространение получило определение правовой презумпции через категорию предположения. Так, Н. Ф. Качур определяла материально-правовую презумпцию как закрепленное в нормах права предположение, выступающее в качестве предпосылки установления или не установления одного юридического факта при наличии других, а в некоторых случаях – заменяющее юридический факт, который влечет за собой определенные материально-правовые последствия.44 Через категорию предположения правовую презумпцию определяли В. П. Воложанин45, В. К. Бабаев46, В. А. Ойгензихт47, О. С. Иоффе, М. Д. Шаргородский48, А. П. Сергеев49. Дм. Мейер полагал, что презумпцией является признание факта существующим по вероятности50. Г. Ф. Дормидонтов считал презумпцию известным мнением, указанным как предпочтительное законом51. Немецкий правовед ХIХ века Кунтце определял презумпцию как юридическое принятие факта (положительного или отрицательного) в случае сомнения и впредь до доказательства противного52.

Я. Л. Штутин под правовой презумпцией (законным предположением) понимал логический прием, позволяющий суду в предусмотренных законом случаях или когда это естественно вытекает из смысла закона признать истинным существование (не существование) искомого факта, не требуя доказательств от стороны, ссылающейся на него.53М. Гурвич указывал, что презумпция представляет собой установленный законом прием, в силу которого определенный искомый юридический факт (факт презюмируемый) считается установленным54.

В. И. Каминская под правовой презумпцией понимала такое положение, выраженное прямо или косвенно в правовой норме, которым какой-либо порядок явлений в области отношений, возникающих из человеческого поведения, признается обычным, постоянным, нормальным и не требующим в силу этого специальных доказательств.55Как положение, основанное на эмпирических обобщениях, которые закон объявляет установленными, правовую презумпцию определял Я. Б. Левенталь.56

Е. В. Васьковский законными предположениями (презумпциями) называл обязательные по закону заключения о доказанности известных фактов при наличии других фактов57. Через заключение о факте презумпцию определяли А. Штейнберг58, А. М. Уилшир59, У. Уильз60.

Как думается, при внешнем различии формулировок все указанные авторы имеют в виду одно и то же, а именно: правовая презумпция является суждением о предполагаемом факте при наличии факта известного (основания презумпции). Терминологические различия состоят лишь в наименовании этого явления (логический прием, признание, предположение, положение, мнение или заключение), а не в сути самого явления. Представляется наиболее перспективным определять правовую презумпцию через категорию суждение. Суждение – это форма мышления, в которой утверждается или отрицается связь между предметом и его признаком, отношения между предметами или факт существования предмета61. Логическая формула суждения: “А есть Б” или “А есть Б, пока не доказано обратное”.

Например, в ст. 52 НК РФ содержится правило: налоговое уведомление считается полученным по истечении шести дней с даты направления заказного письма. Между фактом А (истечение шести дней с даты направления заказного письма) и фактом Б (получение налогового уведомления) законом устанавливается жесткая связь: А есть Б, и доказывания обратного не допускается.

Реализация правовой презумпции выражается в умозаключении. Умозаключение - это форма мышления, посредством которой из одного или нескольких суждений выводится новое суждение62. Законодатель формулирует большую посылку в виде презумпции, а малой посылкой служит наличие основания презумпции. В примере со ст. 52 НК РФ большая посылка: “налоговое уведомление считается полученным по истечении шести дней с даты направления заказного письма”, малая посылка: “заказное письмо с налоговым уведомлением было отправлено Иванову 7 дней назад”, вывод: “налоговое уведомление считается доставленным Иванову”.

Таким образом, устанавливая презумпцию в виде суждения – посылки для умозаключения, законодатель воздействует на выводы субъекта относительно презюмируемого факта. Общепризнанно, что право устанавливает обязательные правила поведения для определенных субъектов. Право регулирует внешнее поведение лица. Однако в некоторых случаях право стремится регулировать и внутреннюю сферу лица постольку, поскольку это связано с внешними действиями лица. Например, требование объективности и беспристрастности, которое предъявляется к судье, является стремлением права регулировать внутренне отношение субъекта к тем или иным внешним обстоятельствам. Как думается, правовые презумпции являются способом воздействия на сферу мышления лица с тем, что бы добиться в результате такого воздействия нужных законодателю выводов. При этом правовое воздействие на мышление лица осуществляется не абстрактно, а в связи с его действиями вовне в данной ситуации.

Однако в литературе встречаются и другие определения правовой презумпции, которые, на первый взгляд, не укладываются в понятие презумпции-суждения. В. М. Горшенев понимал под правовой презумпцией нормативное обобщение, то есть закрепленное в нормативно-правовых актах общее положение (нормативное предписание) о наличии или отсутствии юридических фактов.63 В. Б. Исаков определял правовую презумпцию как технико-юридический прием совершенствования составов64. С. С. Алексеев рассматривал презумпции как своего рода “связки в нормативном материале, обеспечивающие оптимальное функционирование правовой системы”.65

Как думается, необходимо различать само предположение как вытекающее из правовой нормы обязательное суждение и норму, закрепляющую это суждение. Наиболее ярко это различие заметно на примере дискуссии о презумпции общности имущества супругов. Я. Б. Левенталь полагал, что “в действительности, есть норма закона об общности имущества, а не презумпция”.66 Таким образом, по мнению Я. Б. Левенталя наличие нормы права исключает в данном случае существование презумпции общности имущества супругов. С таким мнением вряд ли можно согласиться. Как уже справедливо отмечалось в литературе, правовая презумпция всегда прямо или косвенно закрепляется в нормах права.67 Именно поэтому признаку мы и выделяем правовые презумпции из сферы предположений. Поэтому наличие нормы права вовсе не исключает наличие правовой презумпции. В связи с этим правильным представляется мнение К. С. Юдельсона о том, что применительно к общности имущества супругов существует и норма права, и правовая презумпция, вытекающая из этой нормы.68

Следовательно, характеристика презумпции как нормативного предписания обращает внимание на способ правового закрепления презумпции в законодательстве и не противоречит пониманию презумпции как обязательного суждения.

Исходя из изложенных замечаний, можно выработать определение презумпции. Правовая презумпция – это прямо или косвенно закрепленное в законодательстве и детерминированное целями правового регулирования обязательное суждение, имеющее вероятностную природу, о наличии или отсутствии одного юридического факта при наличии другого юридического факта. Это понятие отражает традиционное понимание правовой презумпции как суждения о неизвестном презюмируемом факте при наличии известного факта (основания презумпции).

Однако в литературе существуют многочисленные примеры нестандартного использования понятие презумпции. Условно их можно классифицировать по трем направлениям: 1) презумпция как мотив законодателя; 2) презумпция как общее правило законодательства; 3) презумпция как суждение о наличии определенных нормативных оснований правоотношений.

Как представляется, необходимо дать краткую характеристику такого рода позициям с целью выявления позитивных моментов для обогащения понятия правовой презумпции.

1. Презумпция как мотив, из которого исходил законодатель при установлении той или иной правовой нормы.

В литературе можно встретить следующие примеры такой трактовки презумпций. По мнению С. А. Герасименко, законодатель при установлении бесспорного порядка взыскания недоимки по налогам и сумм штрафов (ст. 13 Закона РФ “Об основах налоговой системы в Российской Федерации”) исходил из предположения о недобросовестности и (или) некомпетентности армии налогоплательщиков в целом.69 По мнению С. Г. Пепеляева, налоговый инспектор презюмируется некомпетентным в вопросах, даже напрямую относящихся к налогообложению, но требующих особых знаний. Например, при оценке налогооблагаемого имущества налоговый инспектор обязан исходить из данных соответствующих органов, полномочных определять стоимость соответствующего имущества.70Е. Б. Белинский указывает, что финансовые санкции за превышение размера лимита наличности в кассе построены на принципе “неоспоримой” презумпции виновности в неуплате налогов.71И. Л. Петрухин полагает, что истечение давностных сроков привлечения к ответственности основано на презумпции утраты правонарушителем общественной опасности с истечением таких сроков.72

Как думается, процитированные авторы под презумпцией понимают не суждение о неизвестном факте на основании связи с фактом наличным, а нечто иное. В этих примерах понятие презумпции (предположения) использовано в значении вероятного мотива законодателя, положенного в основу той или иной нормы. В связи с этим интерес представляет мнение В. И. Каминской, которая писала: “нельзя, однако, упускать из виду, что сплошь и рядом сам закон построен на какой-либо презумпции, которая, будучи положена в его основу, тем самым приобретает правовой характер и с момента обращения ее законодателем в правовую норму также, по своему значению становится правовой презумпцией”.73

Как видится, нет нужды отказываться от использования в правовой науке такого приема познания, каковым являются презумпции. Поиск мотивов законодателя на основе презумптивного метода позволяет более точно выявить смысл нормы при ее толковании, способствует углублению доктринальных исследований и совершенствованию законодательства. Поэтому выявление презумпции, положенной в основу нормы, может являться одним из существенных пунктов любого правового исследования. Однако вряд ли можно придавать правовое значение таким презумпциям в специальном смысле. Они сами по себе не обладают регулятивным воздействием на общественные отношения и не могут, по этой причине, считаться правовыми презумпциями в строгом значении этого термина. К аналогичным выводам приходит и Е. Б. Тарбагаева, которая указывает, что там, где предположение явилось мотивом установления обязательного правила, правовым свойством (т. е. способностью оказывать правовое воздействие на общественные отношения) обладает не предположение, а само правило, составляющее содержание нормы права.74

2. Презумпция как общее правило законодательства.

В этом значении говорят о презумпции облагаемости. Презумпция облагаемости предполагает, что налогом должны облагаться все объекты налогообложения, за исключением тех, которые прямо перечислены в законе.75 М. И. Брагинский отмечает, что диспозитивные нормы основаны на презумпции: зная о предоставленной им законодателем возможности самим выбрать любой вариант, контрагенты сознательно остановились именно на том, который предложен в качестве запасного диспозитивной нормой.76 По мнению С.Г. Пепеляева судебные инстанции используют основные принципы налогообложения и сборов в качестве презумпции при разрешении споров, возникающих из-за пробелов в законодательстве77. По мнению В. С. Бурова, п. 1 ст. 11 НК РФ закрепляет презумпцию сохранения значения институтов, понятий и терминов гражданского, семейного и других отраслей законодательства при использовании этих институтов, понятий и терминов в НК РФ78.

Очевидно, что в приведенных выше высказываниях презумпция фигурирует не как суждение о неизвестном факте на основании связи с фактом установленным, а как общее правило, применимое при отсутствии иного в законодательстве.

Как думается, использование термина “презумпция” в значении общего правила законодательства является не совсем верным. В данном случае нет презумпции, так как нет предположительного вывода о чем-либо, а есть лишь указание на наличие общего правила. Представляется, что такое указание не может именоваться презумпцией.

3. Презумпция как суждение о наличии определенных нормативных оснований правоотношений.

Г. А. Гаджиев отмечает, что Конституционный суд Российской Федерации на стадии рассмотрения вопроса о принятии обращения к своему рассмотрению исходит из презумпции конституционности проверяемого нормативного акта.79. На презумпцию конституционности актов Г. А. Гаджиев сделал ссылку в своем особом мнении по делу о толковании статей 103 (часть 3), 105 (части 2 и 5), 107 (часть 3), 108 (часть2), 117 (часть 3) и 135 (часть 2) Конституции Российской Федерации.80О презумпции конституционности правовых актов упоминали судьи Конституционного Суда Российской Федерации Б. С. Эбзеев81, Н. В. Витрук.82 О презумпции конституционности нормативных актов говорит Т. Я. Хабриева83.

Таким образом, презумпция выступает как вероятностное суждение не о факте, а о соответствии нормативного акта акту более высокой юридической силы. Иными словами презумпция выступает как суждение о наличии не только фактических, но и нормативных оснований для возникновения правоотношений.

Необходимо отметить, что М. Строговичем высказывалась точка зрения о том, что презумпции нет там, где закон устанавливает определенные юридические следствия, вытекающие из тех или иных фактов, но презумпция, по его мнению, есть там, где закон устанавливает связь фактов таким образом, что при установлении одного факта признается установленным и другой.84Традиционная трактовка презумпции только как вывода о факте, но не о праве не приемлет применения термина презумпция к нормативным основаниям правоотношения.

Однако представляется, что необоснованно ограничивать сферу презумпций только суждениями о факте. Правовые презумпции необходимо изучать, прежде всего, в связи с процессом правоприменения. Выделяют три стадии правоприменительного процесса:

установление фактических обстоятельств дела;

установление юридической основы дела;

решение дела.85

Традиционная трактовка презумпций ограничивает сферу их применения только установлением фактических обстоятельств дела. Между тем, установление юридической основы дела имеет не меньшее значение для правильного правоприменения. При сложности и противоречивости нормативного материала это становится особенно актуально. Практика показывает, что основная масса незаконных решений налоговых органов была вызвана неправильным установлением юридической основы дела. Относительно небольшую часть споров с налоговыми органами составляют споры о факте. Все это делает актуальным правильное установление правоприменителем юридической основы дела.

При установлении юридической основы дела происходит познание подлежащих применению норм, уяснение их смысла и иерархии. Нет принципиальных препятствий для того, что бы распространить презумптивный прием познания и на такую стадию правоприменения, как установление юридической основы дела. В этой связи становится возможным говорить о презумпции конституционности закона, о презумпции законности инструкции и т. д. Как видится, законодатель устанавливая в ст. 6 НК РФ основания для признания нормативного акта не соответствующим акту более высокой силы, также исходит из презумпции соответствия таких актов и указывает на основания опровержения этой презумпции.

Таким образом, можно говорить о понятии презумпции в узком и широком смысле. В узком смысле правовая презумпция является суждением о факте, а в широком – не только о фактических обстоятельствах, но и о нормативных основаниях возникновения правоотношения.

Правовая презумпция в широком смысле – это прямо или косвенно закрепленное в законодательстве обязательное суждение, имеющее вероятностную природу, о наличии или отсутствии нормативных или фактических оснований для возникновения, изменения или прекращения прав и обязанностей, направленное на достижение целей правового регулирования.

Анализ правовой презумпции требует выявления сходства и различия с другими явлениями, такими как юридический факт, правовая норма и фикция. В специальной литературе правовую презумпцию также отграничивают от аксиомы и гипотезы86. Как представляется, для достижения целей настоящего исследования нет необходимости специально анализировать признаки сходства и отличия правовой презумпции от аксиомы и гипотезы.



Соотношение правовой презумпции и юридического факта. Юридический факт – это конкретное жизненное обстоятельство, с которым юридическая норма связывает возникновение, изменение или прекращение правовых последствий (правоотношений).87 В литературе по вопросу соотношения правовой презумпции и юридического факта высказывались внешне различные точки зрения. Одни авторы полагают, что правовая презумпция может заменить собой юридический факт (Н. Ф. Качур88, А. П. Сергеев89, О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский90), а другие авторы считают, что правовая презумпция определяет условия применения нормы права, организуя процесс познания предполагаемого факта (Е. Б. Тарбагаева91).

Как видится, принципиальные различия в этих позициях отсутствуют. Все авторы имеют в виду одно и тоже свойство правовой презумпции, только рассматривают его с разных сторон. Замена юридического факта или условие применения нормы – это описания разными терминами одного и того же свойства правовой презумпции – а именно, способности породить при своей реализации правовые последствия.

Если презумпция не опровергнута, то она реализуется и обязывает правоприменителя сделать обязательный вывод (суждение) о наличии или отсутствии презюмируемого факта. Вывод о наличии искомого факта, сделанный на основании презумпции, имеет “равные права” с выводом, основанным на прямых и косвенных доказательствах наличия юридического факта. Право должно защитить соответствующий социальный интерес и если для этого потребуется увязать правовые последствия с недоказанным, но вероятным (предполагаемым) фактом или даже фактом вымышленным, то в ряде случаев это можно признать оправданным. Поэтому правовые презумпции при своей реализации могут выполнять основную функцию юридического факта – влиять на возникновение, изменение или прекращение правоотношения.

При этом правовая презумпция не становится юридическим фактом. Правовая презумпция является суждением о юридическом факте. Различия в юридическом факте и правовой презумпции состоят в следующем. Юридический факт, в отличие, от правовой презумпции, неопровержим. Юридический факт, если он доказан, не нуждается в дополнительном обосновании, правовая презумпция сама опирается на юридический факт. Юридический факт относится к области фактической и поэтому он лишь вызывает правовые последствия, но не нормирует их. Правовая презумпция относится к области нормативной и используется для нормирования юридических отношений.92



Соотношение правовой презумпции и юридической нормы. В литературе существуют различные взгляды на соотношение правовой презумпции и нормы права. Одни авторы полагают, что правовая презумпция непосредственно включается в норму права93, другие авторы видят в правовой презумпции нормативное предписание, которое должно отграничиваться от нормы права94, третьи полагают, что юридическая презумпция представляет собой способ, прием формулирования законодателем гипотезы правовой нормы95.

Н. Ф. Качур считает, что презумпции не являются средствами правового регулирования, их нельзя поставить в один ряд с нормативными предписаниями. По мнению этого автора, правовые презумпции, будучи воспринятыми юридическими нормами, представляют собой внутренний логический механизм действия этих норм.96

Как думается, не совсем правильно было бы утверждать, что правовые презумпции не являются средствами правового регулирования. Правовое регулирование представляет собой результативное правовое воздействие на общественные отношения. По нашему мнению, правовые презумпции относятся к числу тех правовых явлений, при помощи которых осуществляется воздействие на общественные отношения. Для того, что бы убедиться в этом достаточно вспомнить примеры практического действия презумпции невиновности или презумпции законности нормативного правового акта. Поэтому юридические презумпции относятся к средствам правового регулирования.97

По нашему мнению, о правовой презумпции можно говорить как об обязательном суждении и как о норме права, в котором это суждение закреплено. Под правовой нормой понимается исходящее от государства и охраняемое им общеобязательное правило поведение, которое предоставляет участникам общественного отношения данного вида юридические права и налагает на них юридические обязанности.98

Как думается, правило поведения при этом не должно пониматься узко – только, как правило внешнего поведения. Правовая презумпция – это обязательное суждение, которое правоприменитель и участники правоотношений должны сделать при наличии основания презумпции о юридическом факте по данному делу. Правовая презумпция предоставляет управомоченному лицу право потребовать такого суждения от обязанного лица. Например, лицо, привлеченное в качестве обвиняемого по уголовному делу при недоказанности обвинения вправе потребовать вынесения приговора суда, в котором будет фигурировать суждение о его невиновности. Таким образом, правовая презумпция предоставляет юридические права и налагает обязанности и устанавливает обязательное правило суждения при наличии определенных обстоятельств (основание презумпции).

Представляется, что указанные признаки правовой презумпции позволяют говорить о ней, как о норме права, т. е. как об обязательном правиле поведения (суждения). Однако правовая презумпция обладает существенными особенностями – это своего рода правило “внутреннего поведения” лица, т. е. правило, обязывающее его сделать определенный вывод о наличии презюмируемого факта. Норма права является родовым понятием, а правовая презумпция – видовым. В этой связи можно говорить о правовой презумпции как о специфичном нормативном предписании, устанавливающим обязательность суждения о презюмируемом факте при наличии основания презумпции.



Соотношение правовой презумпции и юридической фикции. Наиболее строгое определение юридической фикции принадлежит немецкому ученому ХIХ века Ю. Барону. Он считал, что фикцией следует называть такой прием, при котором норма права предписывает признавать существующее обстоятельство за несуществующее и, наоборот, несуществующее за существующее.99Схожее определение фикции давал Дм. Мейер, который указывал, что юридический вымысел представляет несуществующий факт существующим.100

Примером юридической фикции является включение в облагаемый доход физического лица материальной выгоды в виде неуплаченных процентов по заемным (кредитным) средствам (пп. 1 п. 1 ст. 212 НК РФ). В действительности дохода у плательщика не возникает, он лишь экономит на уплате процентов по займу при льготной ставке. Но, возможно, при определенной конъюнктуре рынка несет обычные расходы (если ставка ЦБ РФ завышена). В любом случае не произведенные расходы Закон объявляет доходом, что есть очевидная ложь юридической фикции. Другой пример юридический фикции содержится в п. 3 ст. 176 НК РФ, где предусмотрено, что если решение налогового органа о возврате НДС не получено органом федерального казначейства по истечении семи дней с даты его отправления, то датой получения такого решения признается восьмой день с даты направления такого решения. В этом случае очевидно несуществующий факт (факт получения решения) объявляется нормой права существующим, что есть заведомая ложь правовой фикции. Законодатель использовал этот прием для создания гарантий права налогоплательщика на возврат НДС101.

В п. 5 ст. 167 НК РФ предусмотрено, что при исчислении НДС в случае неоплаты покупателем товаров (работ, услуг) датой оплаты признается наиболее ранняя из дат: день истечения срока исковой давности или день списания дебиторской задолженности. Таким образом, норма права несуществующий факт объявляет существующим. Это прием правовой фикции102.

В правовой науке существует отождествление правовых презумпций и юридических фикций103. В этой связи правовые презумпции и юридические фикции нуждаются в разграничении.

К чертам сходства этих правовых явлений можно отнести: во-первых, закрепление в нормативном материале, во-вторых, направленность на реализацию целей правового регулирования и, в- третьих, тесную связь этих правовых явлений с формальной определенностью права.

Теоретический интерес вызывает поиск критериев разграничения этих понятий. В литературе высказывалась точка зрения о том, что различие между правовой презумпцией и юридической фикцией заключается в критерии опровержимости. Правая презумпция, в отличие от фикции, по этой позиции является опровержимой.104 Очевидно, что такая позиция исходит из существования в праве только опровержимых презумпций. Если согласиться с существованием в праве неопровержимых презумпций, то этот критерий утрачивает свою универсальность и может привести к необоснованному отождествлению фикций и правовых презумпций. Например, М. Гурвич прямо отождествляет неопровержимые презумпции и фикции.105 С такой позицией нельзя согласиться.

Думается, что в правовой среде встречаются явления, в которых законодатель устанавливает связь между познанным фактом и фактом, порождающим правоотношение, как связь жесткую, не допуская доказывания отсутствия предполагаемого факта106. В этом смысле неопровержимые презумпции близки к юридическим фикциям, но между ними все же имеется существенное различие: фикция объявляет существующим несуществующее (что есть ложь), тогда как неопровержимая презумпция исходит из истинности (вероятности) связи между фактом — основанием презумпции и фактом, порождающим правоотношение. Такой же позиции придерживается и Ю. Г. Зуев107. Весьма близкая точка зрения высказана К. С. Юдельсоном по этому вопросу. Он отмечает, что многие презумпции, как оспоримые, так и неоспоримые легко перешли бы в разряд фикций, если бы их не спасала известная – на самом деле очень часто исключительно малая, - степень вероятности.108

В настоящей работе специально не затрагивается вопрос о сходствах и различиях между правовой презумпцией, косвенным доказательством и преюдицией, так как эти вопросы, как представляется, имеют сугубо процессуальное наполнение. Анализ процессуальных вопросов не входит в задачу настоящего исследования.


§ 1.2. Классификация юридических презумпций
Правовые презумпции можно классифицировать по следующим основаниям:

  • по факту правового закрепления выделяют презумпции правовые и фактические;

  • по возможности опровержения презумпции бывают опровержимые и неопровержимые;

  • в зависимости от роли в правовом регулировании презумпции делят на материально-правовые и процессуальные.

  • по сфере действия: общеправовые, межотраслевые, отраслевые.

Можно выделить и другие основания классификации правовых презумпций, например, по стадиям правоприменительного процесса, по субъектам, на защиту интересов которых направлены правовые презумпция.
§§ 1.2.1. Презумпции фактические и юридические.
Сама постановка вопроса о выделении фактических презумпций при классификации юридических презумпций в известной мере условна. Как справедливо отмечает Н. Ф. Качур, фактические презумпции, как явления не правового характера, находятся вне сферы права, а потому не могут быть разновидностью юридических презумпций109. Вероятно, этим вызвано утверждение В. П. Воложанинова о том, что излишне делить юридические предположения на фактические и законные110.

Законные презумпции - это предположения, прямо или косвенно закрепленные в нормах права и имеющие, поэтому, юридическое значение111. Соответственно фактические (естественные) презумпции (presumptio hominis) не закреплены в нормах права и не имеют обязательного характера. Фактические презумпции являются суждениями (обобщениями) житейского опыта.

Л. М. Васильевым предложено классифицировать фактические презумпции на действительные и мнимые. Существование действительных фактических презумпций, по утверждению Л. В. Васильева, связано с использованием знаний, нашедших закрепление во всеобщих общих и частных законах развития природы, общества и мышления.112 Представляется, что этот автор под действительными фактическими презумпциями имеет ввиду дедуктивные суждения, которые не могут быть отнесены к презумпциями. Презумпции являются обобщение жизненного опыта, т. е. относятся к индуктивным суждениям. Поэтому представляется нецелесообразным подразделять фактические презумпции на действительные и мнимые.

Фактические презумпции взаимодействуют с правом, как минимум, по двум направлениям. Во-первых, фактические презумпции как обобщения жизненного опыта являются основанием для принятия и формулирования ряда правовых норм. Иными словами, фактические презумпции определяют мотивы законодателя для принятия правовых норм. Во-вторых, фактические презумпции в судебной практике используются при оценке доказательств.

Правовые презумпции могут получать как прямое закрепление в законе, так и косвенное. В ряде случаев бывает довольно сложно определить, являются ли презумпции судебной практики фактическими или правовыми, но имеющими косвенное закрепление. При косвенном закреплении презумпций они выводятся путем толкования законодательства.

Ярким примером является презумпция государственной собственности, существовавшая в советском праве. Презумпция государственной собственности впервые была сформулирована в определении ГКК Верховного суда РСФСР от 11 марта 1924 г. и подтверждена 29 июня 1925 г. Пленумом Верховного суда РСФСР. Эта презумпция не имела прямого нормативного закрепления в законодательстве того периода и оправдывалась нормой о том, что бесхозяйное имущество переходит в собственность государства.113

Другим примером выведения правовой презумпции путем толкования является позиция Конституционного суда Российской Федерации относительно вины налогоплательщика114. Таким образом, одна из центральных презумпций налогового права – презумпция невиновности налогоплательщика была выведена Конституционным судом Российской Федерации путем толкования положений Конституции России.

Презумпции, получившие закрепление в Постановлениях КС РФ, приобретают обязательный юридический статус для всех правоприменителей, т. к. входят в правовую позицию КС РФ. Конституционный суд РФ в Постановлении от 16 июня 1998 г. № 19-П указал, что правовые позиции Конституционного суда РФ обязывают всех правоприменителей, включая суды, действовать в соответствии с такими правовыми позициями115.

Научный и практический интерес представляет вопрос о том, к какому виду презумпций – фактическим или юридическим относятся презумпции, используемые правоприменителем при толковании налогового законодательства. Актуальность этого вопроса обусловлена тем, что при признании презумпций толкования правовыми они будут обязательны для любого правоприменителя.

Дореволюционный исследователь Е. В. Васьковский писал, что при толковании двусмысленных норм нужно руководствоваться тремя правилами или предположениями о том, что законодатель справедлив, целесообразен, милостив.116

В практике российского законотворчества нередки ситуации, когда существенный элемент налогового обязательства определен не четко, не достаточно ясно. В этой связи, в литературе было высказано предложение о том, что в законе, определяющем принципы налоговой системы, должна быть установлена четкая презумпция правоты налогоплательщика, поступающего в подобной ситуации наиболее выгодным для себя образом.117

Законодатель воспринял эти предложения в п. 7 ст. 3 НК РФ, где предусмотрено, что все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов законодательства о налогах и сборах толкуются в пользу налогоплательщика (плательщика сборов).

Таким образом, любой правоприменитель при толковании нормы налогового законодательства обязан исходить из наиболее благоприятного для налогоплательщика смысла нормы. Иными словами, если при толковании обнаруживается два возможных понимания смысла нормы налогового законодательства, то налогоплательщики вправе, а правоприменительные органы обязаны руководствоваться наиболее благоприятным для налогоплательщика смыслом нормы. Поступать так обязывает презумпция о том, что законодатель при формулировании нормы налогового законодательства стремился в наименьшей степени ограничить права собственника (налогоплательщика)118.

По мнению И. В. Цветкова из п. 3 ст. 7 НК РФ следует презумпция правильности действий налогоплательщика в случае неустранимых сомнений, противоречий и неясностей актов законодательства о налогах и сборах119. Как представляется, предложенное название – “презумпция правильности действий налогоплательщика” представляется не совсем адекватным сути описываемой правовой презумпции.

Более предпочтительным представляется использование термина “презумпция правоты налогоплательщика”120, т. к. это название указывает не только на оценку конкретных действий налогоплательщика, но и на обязанность толковать законодательство при его неясности благоприятным для налогоплательщика образом. Последний аспект презумпции правоты налогоплательщика позволяет ряду авторов на основании п. 3 ст. 7 НК РФ утверждать о существовании презумпции толкования в пользу налогоплательщика всех неустранимых сомнений, противоречий и неясностей актов законодательства о налогах и сборах121. Как думается, использование комплексного понятия “презумпции правоты налогоплательщика” позволяет охватить как аспект наиболее благоприятного смысла нормы, так и аспект правомерности конкретных действий налогоплательщика при неясности законодательства. Поэтому этот термин представляется наиболее удачным.

Как думается, презумпция правоты налогоплательщика (собственника) вытекает не только из п. 7 ст. 3 НК РФ, но имеет и конституционное основание. Согласно ст. 2 Конституции РФ человек, его права и свободы являются высшей конституционно-правовой ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. Эти положения Конституции РФ получают свое развитие в ст. 18 Конституции РФ, где предусмотрено, что права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Таким образом, именно права налогоплательщика, а не его обязанности, определяют смысл и применение налогового законодательства.

Все вышесказанное позволяет считать презумпции толкования налогового законодательства правовыми презумпциями, т. е. обязательными для правоприменителей – налоговых органов и судов.

Эта точка зрения находит поддержку в литературе. Например, И. В. Лабутичев полагает, что при полном совпадении составов наказуемых деяний правоприменитель, пользуясь правилами толкования норм права, из двух одинаково справедливых и одинаково целесообразных норм должен избрать более милостивую.122


§§ 1.2.2. Презумпции опровержимые и неопровержимые
Опровержимые законные презумпции – это презумпции, в отношении которых закон допускает возможность опровержения и которые считаются истинными пока иное не установлено. Неопровержимые законные презумпции – это презумпции, опровержение которых не допускается. Правило, закрепленное такими презумпциями, считается истинным и опровержению не подлежит.123

Отношение к неопровержимым презумпциям в литературе неоднозначное. Многие авторы или отрицают существование таких презумпций в праве, или утверждают, что неопровержимых презумпций в праве не должно быть. Основной упрек в адрес неопровержимых презумпций состоит в том, что они, по мнению ряда авторов, противоречат принципу объективной истины.124

Негативное отношение к неопровержимым презумпциям из-за противоречия принципу объективной истины берет свое начало с тех времен, когда в юриспруденции шла борьба против теории формальных доказательств. Как известно, многие формальные доказательства были построены на неопровержимых презумпциях. Так, по мнению противника теории формальных доказательств немецкого ученого ХIХ века Эндемана, всякая презумпция, выступающая с требованием быть приемлемой во всех без исключения случаях представляет опасность для достижения материальной истины, ибо нет такого вполне безошибочного заключения от одного факта к другому, которое в известных случаях не представлялось бы убеждению суда весьма маловероятным.125

В отечественной литературе противниками неопровержимых презумпций были Я. Л. Штутин126, К. С. Юдельсон127, А. П. Сергеев128. И. О. Иоффе и М. Д. Шаргородский полагали, что неопровержимые презумпции порождают чуждый социалистическому праву формализм, и потому нашему законодательству неизвестны.129По мнению Н. Ф. Качур возможность опровержения презумпций заложена в самой ее сути.130Допускали существование неопровержимых презумпций в праве – С. С. Алексеев131, В. К. Бабаев132, Я. Б. Левенталь133, Е. А. Флейшиц134.

Как представляется, наличие неопровержимых презумпций в праве – это неоспоримый факт. В действительности ничто не мешает законодателю, сконструировав презумпцию, запретить доказывание обратного. При этом законодатель сознательно пренебрегает теми случаями, когда действительное положение вещей будет противоречить презумпции. Существование неопровержимых презумпций в праве, равно как и фикций, оправдывается формальной определенность права и стремлением законодателя защитить определенный социальные интересы. Возможность существования неопровержимых презумпций в праве вытекает из телеологической природы правовой презумпции, т.е. из ее направленности на цели правового регулирования. Иногда для реализации целей правового регулирования законодатель вынужден отступать от принципа объективной истины.

Например, в ст. 69 НК РФ предусмотрено, что если налогоплательщик уклоняется от получения требования об уплате налога, то указанное требование направляется налогоплательщику по почте. При этом в НК РФ закреплено, что требование об уплате налога считается полученным по истечении шести дней с даты направления заказного письма. Таким образом, законодатель тесно связывает два юридических факта – факт направления заказного письма налогоплательщику с требованием об уплате налога и факт получения требования об уплате налога. При этом законодатель не допускает доказывания того, что налогоплательщик в действительности такое требование не получал. Законодатель, желая создать определенность относительно столь важного для налоговых правоотношений факта вручения требования об уплате налога, пренебрегает теми случаями, когда заказное письмо все же не будет доставлено и налогоплательщик в действительности не получит требования об уплате налога. Тем самым формальная определенность ставиться в этом случае превыше принципа объективной истины.

Другой пример неопровержимой презумпции. Согласно ст. 4 Закона РФ “О едином налоге на вмененный доход для определенных видов деятельности” объектом налогообложения при применении единого налога является вмененный доход на очередной календарный месяц. Согласно ст. 2 этого Закона вмененный доход – это потенциально возможный валовой доход плательщика единого налога за вычетом потенциально необходимых затрат, рассчитываемый с учетом совокупности факторов, непосредственно влияющих на получение такого дохода. Таким образом, при наличии внешних признаков, например, площади торговых помещений и территориального расположения предприятия законодателем презюмируется получение налогоплательщиком потенциально возможного дохода, который и служит объектом налогообложения. Иными словами в данном случае при наличии определенных внешних признаков (основания презумпции) законодатель презюмирует наличие другого юридического факта – вмененного дохода. При этом налогоплательщик лишен возможности доказать, что им в действительности доход не получен или получен в меньшем размере.

В данном случае для реализации фискальной цели этого налога законодатель пренебрег теми случаями, когда, несмотря на наличие внешних признаков, налогоплательщиками в действительности доход получен не будут.

Презумпция отцовства, опровержимая по действующему законодательству, была, по данным А. Штейнберга, неопровержимой в дореволюционной России.135В данном случае, законодатель при помощи неопровержимой презумпции стремился внести стабильность в семейные правоотношения и защитить интересы детей.

В литературе иногда необоснованно смешиваются мотивы законодателя и неопровержимые презумпции. Например, по мнению И. Л. Петрухина существует неопровержимая презумпция “неразумения” лиц, не достигших возраста уголовной ответственности. По мнению этого автора, в ряде случаев лица, не достигшие возраста уголовной ответственности, в действительности осознавали общественно опасный характер своих деяний в силу раннего развития, однако, закон не принимает эти случае во внимание.136О неопровержимой презумпции непонимания общественной опасности своего деяния лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности, упоминает В. К. Бабаев137, В. И. Каминская138. Р. Саватье усматривает неопровержимую презумпцию в том, что закон признает недействительными договоры несовершеннолетних и душевнобольных в силу презюмирования их неспособности принимать обдуманные и свободные решения.139

Как думается, в приведенных примерах отсутствует юридическая презумпция как суждение о наличии юридического факта, основанная на связи с фактом известным. В приведенных примерах существуют нормы права о возрасте уголовной ответственности и о недействительности договора, мотивом принятия которых, возможно, явилось фактическая презумпция. Поэтому, в этих случаях отсутствуют неопровержимые законные презумпции.

Кроме того, в литературе встречается позиция, отрицающая существование в праве неопровержимых презумпций по причине того, что они тождественны норме права. Эта точка зрения принадлежит немецкому ученому ХIХ века Буркгарду. Он полагал, что если известное заключение обязательно для суда в такой степени, что опровержение его доказательством противного вовсе не допускается, то это будет норма jus cogens (понудительного свойства), а не презумпция140. Аналогичной точки зрения придерживался и английский исследователь А. М. Уилшир141.

Как думается, наличие нормы права не может исключить существование правовой презумпции, т. к. именно в норме права презумпция и находит свое закрепление. Поэтому вряд ли можно согласиться с позицией указанных авторов.

Необходимо отметить, что в российском налоговом праве число неопровержимых презумпций и фикций увеличивается. Это свидетельствует о формализации отечественного налогового права, т. е. о стремлении законодателя в ряде случаев добиться целей правового регулирования, несмотря на действительное положение вещей.


§§1.2.3. Презумпции материально-правовые и процессуальные.
В средние века распространенным было мнение о том, что любое распределение бремени доказывания покоится на презумпции. По позиции обязанность доказывания возлагается на каждого тяжущего только потому, что против него существует законное предположение. И. Бентам утверждал, что между истцом и ответчиком презумпция должна быть в пользу первого и в ущерб последнему.142 И. Оршанский по этому поводу справедливо заметил, что обыкновенно в процессе не существует никакого предположения ни в пользу одной, ни в пользу другой стороны, и именно поэтому весьма естественно требовать, что бы каждый доказал то, на чем основаны его требования.143

Среди современных исследователей также встречается позиция, состоящая в том, что значение правовой презумпции сводится к распределению бремени доказывания между сторонами144. Такой процессуальный уклон в определении презумпций свойственен, например, С. В. Курылеву145.

Как думается, нельзя согласиться с позицией о том, что любое распределение бремени доказывания основано на правовой презумпции. Например, в п. 2 Обзора практики рассмотрения споров, связанных с взиманием подоходного налога146, ВАС РФ указал, что при рассмотрении споров о размере налогооблагаемого дохода на налоговом органе лежит бремя доказывания факта и размера дополнительно вмененного налогоплательщику дохода, а на налогоплательщике – факта и размера понесенных расходов. Вряд ли стоит на этом основании утверждать, что существует правовая презумпция неполучения налогоплательщиком дополнительного дохода или презумпция отсутствия у налогоплательщика расходов. В действительности же, существует общее правовое требование о доказанности фактических обстоятельств для применения нормы права. Бремя доказывания при этом может быть возложено как на налоговый орган, так и на налогоплательщика.

С другой стороны, невозможно принять точку зрения о сведении правового значения юридической презумпции к распределению бремени доказывения между сторонами (к процессуальным свойствам правовой презумпции). Однако для выявления материально-правовых свойств правовой презумпции необходимо первоначально определиться с критерием классификации правовых презумпций на материально-правовые и процессуальные.

Как справедливо отмечает Н. Ф. Качур, давно отвергнут несколько упрощенный подход, в соответствии с которым презумпции, закрепленные в нормах материального права, относятся к материальным презумпциям, а презумпции, закрепленные в нормах процессуального права, - к процессуальным.147

В литературе предложен был другой критерий классификации. Например В. И. Каминская полагала, что если условное принятие за истину не составляет непосредственного содержания нормы, а является лишь основанием для установления в правовой норме какого-либо обязательного порядка отношений, то мы имеем дело с презумпцией материального права. В отличие от этого, по ее мнению, процессуальные презумпции составляют содержание правовой нормы.148 Очень близкую позиции занимал Я. Л. Штутин, который полагал, что практическое значение материально-правовой стороны юридической презумпции состоит в том, что с ее уяснением как основания, мотива, которым руководствовался законодатель, вводя ту или иную правовую норму, можно познать истинный смысл правовой нормы, ее назначение, а отсюда – обеспечить правильное ее применение.149

Сведение материально-правового значения правовой презумпции к мотиву законодателя справедливо подвергалось критике в литературе.150Презумпции, которые остаются мотивом законодателя, но не фиксируются прямо или косвенно в правовой норме нельзя рассматривать в качестве правовых, поэтому предложенное основание деления не адекватно изучаемому правовому явлению.

Представляется, что наиболее верный критерий классификации правовых презумпций на материально-правовые и процессуальные предложен В. К. Бабаевым. По мнению этого автора, при разграничении презумпций надо исходить из оснований деления отраслей права на материальные и процессуальные, из служебной роли презумпций. Согласно этой позиции, критерием отнесения норм права к материальной или процессуальной отрасли права является их служебная роль: если норма права является “первичным регулятором” общественных отношений, содержит правило, которое служит основанием для разрешения дела по существу, то эта норма является нормой материальной отрасли права; если же она предусматривает (регулирует) порядок применения норм материального права, то эта норма – процессуальная. Отсюда В К. Бабаев делает обоснованный вывод: материально-правовое значение презумпции состоит в том, что она предопределяет применение нормы, в которой выражена, либо норм, действие которых возможно лишь в силу действия самой презумпции и тем самым оказывает влияние на разрешение дела по существу.151

Например, презумпция рыночных цен по ст. 40 НК РФ. Если налоговым органом установлены основания для опровержения цены сделки как рыночной цены, то налоговый орган вправе доначислить налоги исходя из рыночной цены на соответствующие товары (работы, услуги). Таким образом, презумпция рыночных цен при ее опровержении приобретает материально-правовое значение, т. е. является основанием для применения норм законов об отдельных налогов к стоимости товаров, работ и услуг, рассчитанных по рыночной цене.

Кроме того, в литературе существует позиция, состоящая в том, что правовая презумпция приобретает материально-правовое значение только тогда, когда будет исчерпано ее процессуальное действие. Такой позиции придерживается А. В. Венедиктов152, А. К. Юрченко153, Т. А. Лилуашвили154

Как представляется, данная точка зрения ведет к признанию приоритета за процессуальным аспектом правовой презумпции. Согласно этой позиции вне процессуального своего значения правовая презумпция не может оказать материально-правового влияния на общественные отношения. Вряд ли это так. Думается прав С. С. Алексеев, когда утверждает, что способность презумпции быть средством вынесения судебного решения является лишь процессуальным отражением ее материально-правового действия, состоящего в том, что в силу презумпции могут наступать определенные материально-правовые последствия (возникает право собственности, наступает гражданская ответственность и т. д.).155

Представляется справедливым мнение Н. Ф. Качур о том, что материально-правовые презумпции имеют и материально-правовое и процессуальное значение, но существуют презумпции, относящиеся только к процессуальному праву. Например, процессуальная презумпция о том, что судья будет необъективен при рассмотрении дела, если налицо одно из обстоятельств, предусмотренных ст. 18 ГПК РСФСР.156По мнению В. А. Ойгензихта, существуют не различные аспекты презумпции, а из одной и той же нормы вытекает и процессуальная и материально-правовая презумпция157. Однако, представляется, что для такого удвоения презумпций нет оснований и, все таки, правильнее говорить о процессуальном и материально-правовом значении (аспектах) одной и той же презумпции.

Таким образом, правильнее было бы говорить не о делении правовых презумпций на материально-правовые и процессуальные, а о материально-правовом и процессуальном аспектах одной и той же правовой презумпции.
Существует также деление правовых презумпций на общеправовые, отраслевые и межотраслевые. Общеправовые презумпции получают в налоговом праве самостоятельное правовое наполнение, о чем будет сказано в главе второй настоящей работы.

Правовые презумпции можно, кроме того, классифицировать по элементам юридического состава налога. В этой связи можно выделять презумпции объекта налогообложения, налоговой базы, источника налога и т. .д. Кроме того, необходимо выделять правовые презумпции общей части налогового права (презумпцию невиновности и добросовестности налогоплательщика и т. д.)



следующая >>
Смотрите также:
Государственная академия наук российская академия образования
62.01kb.
Российская Академия сельскохозяйственных наук Государственное научное учреждение
20.18kb.
Российская академия естественных наук
2830.62kb.
Российская академия государственной службы при Президенте РФ
998.77kb.
Российская академия наук сибирское отделение
519.09kb.
Российская академия наук
2527.24kb.
Российская Академия наук
3335.29kb.
«высшее образование» российская академия наук
3503.19kb.
Статья article97q doc
111.34kb.
Российская академия наук
116.62kb.
Российская академия наук сибирское отделение
36.33kb.
Российская академия правосудия
2191.61kb.