Главная стр 1
скачать
Алёхин Анатолий Николаевич (доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой клинической психологии РГПУ им. А.И. Герцена):

В этом году мы начинаем работать с такой сложной и, на мой взгляд, основной темой для медицинской психологии – это концепт адаптации, проблема адаптации. И поскольку у нас молодое сообщество, и, значит, семинар имеет не только прагматический аспект, то есть прояснение и конструирование понятий, но и обучающие задачи, то я предлагаю придерживаться регламента – мы должны уложиться в полтора часа работы. За это время мы должны выслушать доклад, который является поводом для обсуждения, обсудить этот доклад, вынести какие-то суждения по существу доклада. План пока, по крайней мере на этот семестр, такой, что мы должны рассмотреть концепт адаптации с точки зрения существующих на сегодняшний день психологических школ и течений. То есть посмотреть, как с концептом адаптации могут соотноситься и психоаналитическая, и гуманистическая, и бихевиоральная традиция в психологии, и те системы психологии, которые разработаны и приняты научным сообществом. Что хотелось бы? Хотелось бы активного участия всех присутствующих. И опыт нашего второго семинара показывает, что здесь, видимо, должен быть такой простой регламент. Сколько нужно докладчику, Алиса?


Чижова Алиса Игоревна (аспирантка кафедры клинической психологии РГПУ им. А. И. Герцена): Ну, доклад – девять станиц.
А.Н. Алёхин: То есть десять - пятнадцать минут? Ну, двадцать минут докладчику, а значит, по десять минут мы можем предложить на обсуждение. Я имею в виду, что должно быть равное время у всех. Чтобы не было так, что кто-то увлекся идеей, а кто-то забыл про то, чем увлекся [смех в аудитории] По крайней мере, по пять минут мы должны предложить каждому желающему выступить. Вот и все мои полномочия на сегодняшний день. Потому что я глубоко убежден, что покуда мы все не будем включаться в работу, мыслительную, думательную, толку от этого не получится, поскольку прочитать то, что прочитала Алиса, любой из вас может в принципе. Просто есть вопросы, которые тот, кто готовит доклад, может упустить из поля зрения. А нам важно выявить противоречия, которые существуют в современном понимании тех концептов, которые мы изучаем, и посмотреть, можно ли эти противоречия решить. Вот в чем проблема, потому что за время тех научных и паранаучных исследований, наработок, которые прошли со времени формирования первичного концепта, его содержание исказилось. Евгений Владиславович не даст соврать. Есть представления о стрессе, которые разрабатывал Ганс Селье, и определенные были заложены туда значения, и есть представления, которые бытуют сейчас. И если мы касаемся генеза концепта, то видим, что до нас он доходит уже искаженным, теряющим свое значение, и мы начинаем работать с пустым знаком. Вот в чем суть. А с пустым знаком, как известно, можно делать все, что угодно. Поэтому нам очень важно посмотреть какие противоречия мы можем уловить в этих концептах. Как нам эти противоречия решить с тем, чтобы концепт стал рабочим инструментом. Предоставляю слово Алисе Игоревне.
А.И. Чижова: Тема доклада – «Концепт адаптации в науках о живом (биологии, физиологии, психологии)». Я выбрала как такое небольшое вступление, эпиграф. Это высказывание Декарта: «Нужно обращать острие ума на самые, казалось бы, незначительные и простые вещи и долго останавливаться на них, пока не привыкнем отчетливо и ясно прозревать их глубокую истину». В общем, то, чем мы и займемся.

Я думаю, надо начать с определений, естественно, потому что в каждой науке адаптация понимается по-своему, с нюансами. Естественно, я начала со словарей и энциклопедий.

Адаптация, от латинского adaptatio, приспособление. Это развитие новых биологических свойств у организма, популяции, вида, биоценоза, обеспечивающих их нормальную жизнедеятельность при изменении условий окружающей среды.

Среди многочисленных форм адаптации выделяют два основных типа: генотипическую адаптацию и фенотипическую. Адаптивными свойствами обладают отдельные клетки, органы и ткани, способные при определенных условиях сохранять жизнедеятельность вне организма. Однако полноценная адаптация является результатом деятельности целого организма, и ее можно рассматривать на трех уровнях — метаболическом, гомеостатическом и поведенческом.

Первичный и самый древний уровень адаптации связан с деятельностью метаболической системы, обеспечивающей адекватное потребностям организма снабжение его веществами и энергией путем регуляции равенства их притока и расхода.

Гомеостатический уровень адаптации осуществляется с участием специализированных систем, регулирующих нутритивные, дыхательные, экскреторные и другие вегетативные процессы. Главная роль в этом принадлежит вегетативной нервной системе и железам внутренней секреции.

Поведенческий уровень адаптации реализуется на основе сочетания разных форм врожденного и приобретенного поведения и обеспечивает быстрое и эффективное взаимодействие со средой. Простейшие формы поведения реализуются на основе жестких генетических программ. К ним относятся таксисы и тропизмы простейших, сегментарные и надсегментарные рефлексы позвоночных а также сложные цепные безусловные рефлексы, или инстинкты. Врожденные формы поведения эффективны лишь в определенном, достаточно узком диапазоне стабильных экологических условий и не оправдывают себя, когда экологическая ситуация быстро изменяется. Исключительное значение для поведенческой адаптации имеют условно-рефлекторная деятельность, обучение и опережающее отражение событий внешнего мира. Способность к обучению и приобретению индивидуального опыта обеспечивает животному и человеку возможность прогнозировать характер будущих событий и, следовательно, заблаговременно подготовиться к ним.

Многочисленные методы изучения адаптации направлены на решение проблемы диагноза и прогноза адаптивных возможностей организма. Особое значение имеют функциональные или нагрузочные пробы, которые имитируют те или иные стороны адаптации и позволяют наблюдать характер адаптивных сдвигов на фоне действия одного или нескольких факторов, а также экстраполировать особенности адаптивных реакций при возможном увеличении амплитуды неблагоприятного фактора, предполагаемый характер «отказов», получить индивидуальные нормы адаптивной реакции.

Биологическая адаптация — процесс приспособления организма к внешним условиям в процессе эволюции, включая морфофизиологическую и поведенческую составляющие. Адаптация может обеспечивать выживаемость в условиях конкретного местообитания, устойчивость к воздействию факторов абиотического и биологического характера, а также успех в конкуренции с другими видами, популяциями, особями. Каждый вид имеет собственную способность к адаптации, ограниченную физиологией, пределами проявления материнского эффекта и модификаций, эпигенетическим разнообразием, внутривидовой изменчивостью, мутационными возможностями, коадаптационными характеристиками внутренних органов и другими видовыми особенностями.

Адаптация формируются на протяжении всех стадий жизненного цикла особей вида. Различают общие адаптации (приспособления к жизни в обширной зоне среды, например, конечности наземных позвоночных) и частные адаптации (специализации к определенному образу жизни, например, специализированные формы конечностей копытных). Совокупность адаптаций придаёт строению и жизнедеятельности организмов черты целесообразности.

Механизм эволюционного развития адаптаций - одна из центральных проблем биологии. Материалистическое решение проблемы развития адаптаций впервые предложил Чарльз Дарвин, показав, что адаптации возникают в результате действия естественного отбора.

Благодаря процессу адаптации достигается сохранение гомеостаза при взаимодействии организма с внешним миром. В этой связи процессы адаптации включают в себя не только оптимизацию функционирования организма, но и поддержание сбалансированности в системе «организм-среда». Процесс адаптации реализуется всякий раз, когда в системе «организм-среда» возникают значимые изменения, и обеспечивает формирование нового гомеостатического состояния, которое позволяет достигать максимальной эффективности физиологических функций и поведенческих реакций. Поскольку организм и среда находятся не в статическом, а в динамическом равновесии, их соотношения меняются постоянно, а следовательно, также постоянно должен осуществляется процесс адаптации.

Вышесказанное относится в равной степени и к животным, и к человеку. Однако существенным отличием человека является то, что решающую роль в процессе поддержания адекватных отношений в системе “ индивидуум-среда”, в ходе которого могут изменяться все параметры системы, играет психическая адаптация.

Психическую адаптацию рассматривают как результат деятельности целостной самоуправляемой системы, активность которой обеспечивается не просто совокупностью отдельных компонентов (подсистем), а их взаимодействием, порождающим новые интегративные качества, не присущие отдельным подсистемам. Принципиальным отличием психической адаптации человека от всех других самоуправляемых систем является наличие механизмов сознательного саморегулирования, в основе которых лежит субъективная индивидуально-личностная оценка природных и социальных воздействий на человека.

Основные подсистемы единой системы психической адаптации выделяет Александровский. Интересующиеся могут внимательно посмотреть в книге [показывает и передает книгу] Ведущее положение в иерархии звеньев психической адаптации принадлежат подсистемам, обеспечивающим: поиск, восприятие и переработку информации (основа познавательной деятельности); эмоциональное реагирование (создающее «личностное» отношение к информации и являющееся наиболее интегрированной формой активности); социально-психологические контакты; бодрствование и сон; эндокринно-гуморальную регуляцию.

Каждая из подсистем состоит из звеньев, имеющих относительно самостоятельное значение в ее функциональной активности.

Можно включить в формулировку понятие потребности. Тогда максимально возможное удовлетворение актуальных потребностей является важным критерием эффективности адаптационного процесса. Следовательно, психическую адаптацию можно определить как процесс установления оптимального соответствия личности и окружающей среды в ходе осуществления свойственной человеку деятельности. Этот процесс позволяет индивиду удовлетворять актуальные потребности и реализовывать связанные с ними значимые цели, обеспечивая в то же время максимальное соответствие деятельности человека, его поведения, требованиям среды.

Психическая адаптация является сплошным процессом, который, наряду с собственно психической адаптацией (то есть поддержанием психического гомеостаза), включает в себя ещё два аспекта: оптимизацию постоянного взаимодействия индивида с окружением и установление адекватного соответствия между психическими и физиологическими характеристиками.


Адаптация физиологическаясовокупность физиологических реакций, лежащая в основе приспособления организма к изменению окружающих условий и направленная к сохранению относительного постоянства его внутренней среды — гомеостаза. В результате физиологической адаптации повышается устойчивость организма к холоду, теплу, недостатку кислорода, изменениям барометрического давления и другим факторам. Реакции, которыми организм отвечает на раздражения значительной интенсивности, имеют общие неспецифические черты и называются адаптационным синдромом.

Процесс физиологической адаптации к необычным, экстремальным условиям проходит несколько стадий или фаз: вначале преобладают явления декомпенсации (нарушения функций), затем неполного приспособления — активный поиск организмом устойчивых состояний, соответствующих новым условиям среды, и, наконец, фаза относительно устойчивого приспособления. Сдвиги, происходящие в организме в процессе адаптации, касаются всех уровней организма — от субклеточно-молекулярного до целостного организма. Значительную роль в ней играет тренировка как к воздействию каждого данного фактора, так и к изменению среды вообще. В процессе адаптации проявляется пластичность нервной системы, позволяющая организму восстанавливать контакт и равновесие с изменившимися условиями среды.


Большое биологическое значение имеет физиологическая адаптация анализаторов к действию специфических раздражителей. Адаптация анализаторов связана с изменением чувствительности периферических рецепторов и с процессами, происходящими в центральной нервной системе.

В медицине под адаптацией понимается совокупность реакций, обеспечивающих приспособление организма или отдельного органа к изменению окружающих условий.

Адаптация, как и адаптационный ответ, может осуществляться на различных уровнях: на уровне клетки в виде функциональных или морфологических изменений; на уровне органа или группы клеток, имеющих одинаковую функцию; на уровне организма как морфологического так и функционального целого, представляющего собой совокупность всех физиологических функций, направленных на сохранение витальных функций и самой жизни.

С учетом этого Хенсель выделяет различные уровни адаптационных процессов: привыкание, функциональную адаптацию, трофо-пластическую адаптацию.

Под привыканием подразумевается начальный процесс адаптации под влиянием кратковременного воздействия стрессора.Под функциональной адаптацией подразумевается продолжительное состояние, возникающее под влиянием определенных раздражителей, приводящих к физиологическим изменениям гомеостаза человека. Функциональная адаптация является основной целью реабилитационных программ или физиотерапевтических процедур.

Трофо-пластическая адаптация является дальнейшей ступенью адаптационных процессов и не принадлежит к терапевтической области реабилитационной медицины, так как при ней наступают морфологические изменения органов и систем человеческого организма.

Также учение об адаптациях и адаптациогенезе в науке разрабатывается в рамках общей теории систем управления и ее особого раздела — эволюционики. Под адаптацией понимается способность любой системы получать новую информацию для приближения своего поведения и структуры к оптимальным. Системы адаптивны, если при изменении в их окружении или внутреннем состоянии, снижающем их эффективность в выполнении своих функций, они реагируют или откликаются, изменяя свое собственное состояние или состояние окружающей среды так, чтобы их эффективность увеличилась. Согласно этому определению термин адаптация в общем случае выступает в трех аспектах: адаптация как свойство системы приспосабливаться к возможным изменениям функционирования; адаптация как сам процесс приспособления адаптивной системы; адаптация как метод, основанный на обработке поступающей информации и приспособленный для достижения некоторого критерия оптимизации. Первый аспект определяет свойство — адаптивность системы. Второй аспект определяет процесс приспособления системы — адаптацию. Третий аспект определяет метод адаптации, — адаптационные алгоритмы. Если при этом системы дополняются способностью к дальнейшей адаптации при появлении новых возмущений, то такие модели следует называть адаптивными.

В социальной психологии и социологии, адаптация — изменение системы отношений в социальном или культурном плане. Социальная адаптация трактуется как приведение поведения в соответствие с господствующей в данном обществе системой норм и ценностей. Социально-этническая адаптация, например, означает приспособление отдельного человека или человеческой общности к изменениям социальной или этнической обстановки в результате революций или эволюции, войн, завоеваний, миграций и так далее.

Петровский определяет адаптацию как одну из стадий развития личности в процессе социализации. На стадии адаптации, которая обычно совпадает с периодом детства, человек выступает как объект общественных отношений. На этой стадии происходит вхождение в мир людей: овладение некоторыми знаковыми системами, созданными человечеством, элементарными нормами и правилами поведения, социальными ролями; усвоение простых форм деятельности. От успешности адаптации зависит содержание и успешность прохождения последующих этапов социализации: интеграции и индивидуализации. Субъективное благополучие можно отнести к внутренним критериям адаптированности индивида в социуме.

Наиболее современным определением понятия психической адаптации является следующее: «Психическую адаптацию можно определить как процесс установления оптимального соответствия личности и окружающей среды в ходе осуществления свойственной человеку деятельности, который позволяет индивидууму удовлетворять актуальные потребности и реализовать связанные с ними значимые цели (при сохранении физического и психического здоровья), обеспечивая в то же время соответствие психической деятельности человека, его поведения требованиям среды». Автор этого определения, Березин, выделил три аспекта психической адаптации: собственно психический, социально-психологический и психофизиологический. Социально-психологический уровень автор определяет как относительно самостоятельный, независимый от двух других. По мнению Березина, успешная адаптация этого уровня обеспечивает адекватное микросоциальное взаимодействие и достижение значимых целей. Вместе с тем особо значимым является положение автора о том, что эффективность социально-психологической адаптации определяется успешностью индивидуальной адаптации на психофизиологическом и психологическом уровнях.

Стоит сказать коротко об общем адаптационном синдроме.

Изучение адаптационных процессов тесно связано с представления об эмоциональном напряжении и стрессе. Это послужило основанием для определения стресса как неспецифической реакции организма на предъявляемые ему требования, и рассмотрение его как общего адаптационного синдрома.

Адаптационный синдром - совокупность общих защитных реакций, возникающих в организме животных и человека при действии значительных по силе и продолжительности внешних и внутренних раздражителей; эти реакции способствуют восстановлению нарушенного равновесия и направлены на поддержание постоянства внутренний среды организма — гомеостаза. Понятие адаптационного синдрома выдвинул канадский учёный Ганс Селье в 1936 году. Факторы, вызывающие развитие общего адаптационного синдрома (инфекция, резкие изменения температуры, физическая и психическая травма, большая мышечная нагрузка, кровопотеря, ионизирующее излучение, многие фармакологические воздействия и др.), называемые стрессорами, а состояние организма, развивающееся при их действии, — стрессом (от английского stress — напряжение).

Развитие общего адаптационного синдрома проходит три стадии: стадия тревоги, стадия резистентности, стадия истощения. Начальным звеном приспособления организма к необычным условиям служат рефлекторные процессы; затем включаются гуморальные раздражители (адреналин, гистамин, продукты распада поврежденных тканей). Все это ведет к включению механизмов, обеспечивающих приспособительную реакцию организма, в первую очередь ретикулярной формации мозга и системы гипоталамус — гипофиз — надпочечники.


Также в связи с проблемой адаптации выделяется такая область, не область, а понятие связанное – гомеостаз, вокруг которого тоже много вопросов возникает. Системные представления о гомеостазе все еще не устоялись. Много лет они развиваются, дискутируются, уточняются. Тот факт, что при выполнении всего спектра жизненных функций системы в широком диапазоне внешних условий внутренняя среда во многих случаях остается практически неизменной, стал основой концепции гомеостаза. Проблема гомеостаза включает изучение всего круга вопросов, как теоретических, так и практических: выяснение места гомеостатических свойств систем среди других жизненных характеристик и явлений (в том числе связь гомеостаза с процессами адаптации, самосохранением, оптимальностью), формализацию концепции гомеостаза на разных уровнях организации биосистем, разработку концептуальных и количественных моделей и подходов к исследованию гомеостатических свойств систем. Гомеостаз как концепция четко вписывается в систему основных понятий науки о живом.

В настоящее время наряду с классическим пониманием гомеостаза, восходящим еще к Клоду Бернару и Уолтеру Кеннону, выделяются и две отходящие от него тенденции — «уменьшительная» и «расширительная». Начнем с определения гомеостаза, которое достаточно полно отражает современное толкование классических представлений. Гомеостаз — это относительное постоянство внутренней среды организмов и других биосистем в процессе их функционирования и при наличии внешних или внутренних возмущений. «Уменьшительная» тенденция исходит, как правило, из абсолютизации понятия «постоянство» в этом определении. Гомеостазом имеет право именоваться только «абсолютное постоянство» каких-либо переменных во внутренней среде, а идеалом было бы неизменное равенство каждого из показателей некоему заданному «нормативному» значению. Крайняя позиция в «уменьшительной» трактовке гомеостаза сводится к утверждению: гомеостаза нет вообще.

Значительно богаче «расширительная» тенденция. Под понятие гомеостаза при таком подходе часто попадают многие другие свойства, связанные с их самосохранением: устойчивость, надежность, целесообразность и т. п. В работах по физиологии в этой связи часто говорят и о «постоянстве функции», причем это постоянство ставится в параллель с постоянством внутренней среды. Такое расширение понятия «гомеостаз» сегодня вряд ли можно признать обоснованным: основной линией развития концепции гомеостаза остается именно постоянство состояния, а не процессов. Гибкое, реагирующее на изменения внешней среды и текущих потребностей системы, но все же постоянство состояния ее внутренней среды. Этому есть две причины. Во-первых, сам термин «гомеостаз» «по определению» относится не к процессам, а к состояниям. Во-вторых, и это самое главное, функция биосистем вовсе не постоянна. Чем выше уровень организации биосистем, тем разнообразнее процессы ее жизнедеятельности, тем сложнее, изменчивее и гибче ее функционирование. Система активно реагирует на изменения среды, избирательно меняет свои функции, заменяя одни другими, варьируя и само поведение. Если и можно говорить о постоянстве функций системы, то скорее о постоянстве круга этих функций, о стабильных возможностях системы, о сохранении одинаковых реакций па одинаковые стимулы. 

Условно здесь можно выделить уровни организации: молекулярно-клеточный (молекулярные, субклеточные, клеточные и межклеточные системы); тканевый и органный (физиологические и инженерно-физиологические системы); организменный (физиологические, психологические, инженерно-физиологические и инженерно-психологические системы); надорганизменный (экологические, социально-экономические).

Единый взгляд на иерархическую пирамиду живых систем позволяет сделать еще одно наблюдение, касающееся особенностей гомеостаза на разных этажах этой пирамиды. Во-первых, мы уже отмечали, что гомеостаз систем каждого из уровней имеет своей «целью» поддержку жизненных процессов «своего уровня», то есть наибольшую эффективность в выполнении функций биосистем. Но далее функционирование систем данного уровня во многом представляет собой механизм формирования гомеостаза следующего, более высокого уровня организации. Простой пример. Клетки почек пользуются механизмами внутрипочечного гомеостаза для обеспечения эффективной работы органа. Сама же функция почки — вклад в гомеостаз системы следующего уровня — организма. Эта двойственность, столь характерная для механизмов управления в биосистемах вообще, приводит к своего рода иерархии ценностей: поддержание гомеостаза высшего уровня организации биосистем может обеспечиваться за счет его нарушения на нижних уровнях. Это свойство гомеостаза получило в свое время развитие в работах Шидловского, где оно рассматривалось в терминах мультипараметрического поддержания гомеостаза. Суть такого обеспечения в том, что гомеостаз на высшем уровне создается одновременным функциональным участием множества элементов низшего уровня, параметры которых обладают «менее гомеостатируемым» статусом.

Основное заключение Бернара сводится к тому, что постоянство внутренней среды является условием свободной и независимой жизни. Под влиянием изменений внешних условий постоянство внутренней среды организма обеспечивается уравновешиванием и компенсацией при действии сложных физиологических механизмов, управление которыми осуществляется нервной и гормональной системами.

Важна роль нервной системы при сложных перестройках организма при адаптации, когда происходит изменение деятельности многих органов и систем. Так, Орбели установлена адаптационно-трофическая роль нервной системы, сущность которой заключается в том, что симпатическая нервная система может менять функциональную активность органов в соответствии с условиями существования организма.

Еще необходимо было бы сказать про компенсацию, про механизм компенсации. Компенсация в психологии – восстановление нарушенного равновесия психических и психофизиологических процессов путем создания противоположно направленной реакции или импульса. В этом самом общем смысле понятие компенсации широко употребляется применительно к различным психическим процессам и функциям. Особое развитие понятие Компенсации получило в ряде направлений глубинной психологии. В индивидуальной психологии Альфреда Адлера. Компенсации приписывается роль основного фактора формирования характера и выработки определенной линии поведения; также она рассматривается Адлером как преодоление присущих человеку тех или иных черт неполноценности путём развития противоположных черт характера и особенностей поведения. Юнг, рассматривая психику как автономную систему, называет компенсацию принципом психической саморегуляции, взаимного уравновешивания сознательных и бессознательных тенденций: так, односторонность сознательной установки приводит, по Юнгу, к усилению противоположных бессознательных устремлений, выражающихся, например, в снах, резко контрастирующих с сознательными представлениями.

Компенсация в биологии – реакция организма на повреждение или иное нарушение жизнедеятельности, в ходе которой не пострадавшие органы и системы берут на себя функцию разрушенных структур путем компенсаторной гиперфункции или качественного ее изменения. Так, например, функция различения звуков, которая страдает при поражении левой височной коры, может быть восстановлена за счет включения в работу речедвигательного и зрительного анализаторов. Заместительная гиперфункция здоровой почки после удаления или выключения больной – решающий фактор, обеспечивающий выделение воды, мочевины и других продуктов обмена из организма. Длительная заместительная гиперфункция сопровождается гипертрофией интенсивно работающего органа и может вести к его истощению. Компенсация функций – один из важных механизмов гомеостаза и факторов клинического выздоровления. Он может реализовываться на разных уровнях: внутриклеточном, внутриорганном, внутрисистемном и межсистемном.

Помимо компенсаторного процесса важную роль в регуляции и выздоровлении играют другие адаптационные реакции поврежденного организма, обеспечивающие уничтожение или ограничение повреждающего фактора (выработка антител, фагоцитоз, воспаление), временную иммобилизацию органов и систем (охранительное торможение), прямое восстановление разрушенного органа или ткани (регенерация).

Компенсаторный процесс не следует отождествлять со всем комплексом адаптационных реакций. Надо иметь ввиду, что в данной адаптационной реакции, как и в других, следует различать активацию систем, специфически ответственных за компенсацию вызванного повреждением функционально дефекта, и активацию систем неспецифически включающихся при любом повреждении организма (адренергической и гипоталамо-гипофизарно- адреналовой систем)

В общем, из определений это все. Из вопросов. Я долго думала над этим вопросом, потому что, вроде, когда читаешь концепцию авторскую, все гладко и понятно, а когда начинаешь сопоставлять, возникают вопросы. Я много чего еще не успела сказать. Ну, не то чтобы не успела, не стала. Как мне показалось, это естественно, всем известно. Не стала упоминать какие-то моменты. Но вопросы, которые бы я задала, это например… Каким образом потенциальные, генетически детерминированные, возможности организма реализуются в ответ на требования среды? Есть определенная связь между функцией и генетическим аппаратом. Так, в процессе эволюционного отбора изменения закрепляются и генетически передаются, но разворачивание этих программ приходит при воздействии среды, а не само по себе. Каким образом это происходит? И следующий вопрос, вытекающий из этого. Какова возможность развития адаптационного потенциала и сопротивляемости организма? Меерсон приводит такой пример, процитирую: «Предварительная адаптация гипоксии активирует влияние временных связей и меняет поведение животных в конфликтных ситуациях, в выгодных для организма направлениях, а так же увеличивает резистентность организма к чрезвычайным раздражителям, галлюциногенам, факторам, вызывающим эпилептиформные судороги и алкоголь». То есть за счет адаптации к одному фактору расширяются и другие адаптационные возможности. Вопрос только, как знания, полученные в эксперименте, использовать в практике? Меерсон сам задает этот вопрос.


А.Н. Алёхин: Все Алиса?
А.И. Чижова: Да.
А.Н. Алёхин: Спасибо. Коллеги, Алиса Игоревна рассказала нам про адаптацию. Какие есть вопросы?




Кадис Леонид Рувимович (аспирант кафедры клиническая психология РГПУ им. А.И. Герцена): Лет семь-восемь назад в школьные годы, когда я увлекался биологией, я прочитал очень любопытную книгу – работу Бигона, Харпера и Таунсенда «Экология. Особи, популяции и сообщества». В ней более всего меня удивила следующая мысль, которую я запомнил и могу дословно передать. Авторы пишут: «Организмы не предназначены, не адаптированы ни к настоящему, ни к будущему, они ни к настоящему, ни к будущему не приспособлены. Они являют собою живые следствия собственного прошлого. Они адаптированы своим прошлым». Уже несколько позднее, спустя пару лет, начав изучать психоанализ, я понял насколько мысль, выраженная в последнем предложении, метко сформулирована. В связи с этим у меня вопрос к Вам, Алиса, а может быть кто-то еще захочет высказаться. Насколько в действительности данное суждение, распространенное, как следует из названия книги, на сугубо биологические явления, применимо в отношении психической жизни человека? Спасибо.
А.И. Чижова: Как мне кажется, конечно, оно применимо на сто процентов, потому что человек это не только биологический организм, животное. А в нас присутствует социальный компонент - воспитание, приобретение навыков, схем поведения с помощью научения и моделирования. Конечно, не только генетические факторы определяют нашу адаптивность, но, естественно, и индивидуальный опыт.
Л.Р. Кадис: Это можно назвать опытом?
А.И. Чижова: Можно. Опыт это же то, что мы пережили и переработали. Может быть научились, может быть не научились.
Кадис Леонид Рувимович: В таком случае я хотел еще спросить. В начале своего доклада Вы сказали, что адаптация это процесс сознательный. Насколько все же, в особенности в области медицинской психологии, скажем, в области психосоматических страданий, которыми Вы занимаетесь, адаптация являет собой бессознательный процесс.
А.И. Чижова: Естественно, все авторы выделяют такое понятие как целесообразность, целесообразность и системы, и организма. Это относится не только к живым организмам, но и к другим системам. У человека это может проявляться на два уровнях: и на бессознательном, и на сознательном. Только Ваш вопрос в том, насколько важна эта роль бессознательных и сознательных процессов в адаптации? Или в чем? Я немного потеряла нить.
Л.Р. Кадис: Насколько адаптация представляет собой бессознательный процесс? Всегда ли она представляет собой продукт сознания?
А.И. Чижова: Конечно, не всегда. Поскольку существуют, как я уже говорила, генетически детерминированные схемы поведения, инстинкты и рефлексы, которые мы можем не осознавать.
Л.Р. Кадис: А в опыте?
А.И. Чижова: Что в опыте?
Л.Р. Кадис: В индивидуальном прошлом?
А.И. Чижова: Могут ли быть в индивидуальном опыте неосознанные механизмы адаптации?
Л.Р. Кадис: Инстинкты и генетически заданные способности являются общим биологическим опытом и индивидуальным биологическим. Но здесь речь, все же, идет о психическом опыте и психической жизни. Мы говорим, что здесь имеет значение воспитание, другие подобные факторы. Я спрашиваю скорее об этом.
А.И. Чижова: Я не знаю, с какой стороны начать отвечать на этот вопрос.
А.Н. Алёхин: Коллеги, мне бы не хотелось, чтобы это превращалось в такую междусобойчиковую дискуссию [смех в аудитории]. Наверное, все нашли какие-то резонирующие смыслы для себя. Я хотел бы, чтобы каждый мог принять участие.

Мухитова Юлианна Владимировна (аспирантка кафедры клинической психологии РГПУ им. А. И. Герцена): Естественно, что некоторые процессы адаптации могут не осознаваться самим человеком. Как было сказано, что такое адаптация? Это изменение системы, приобретение новых свойств под влиянием каких-то новых факторов, новых условий, то есть изменяется среда – изменяется организм.
Естественным представляется, что человек как система зачастую может и не осознавать то, что он меняется, и под влиянием каких факторов и на что именно он реагирует. Многое, из того, что делают психологи, направлено именно на осознавание человеком этих процессов, на научение его контролированию этих процессов, чтобы они не были бессознательными, чтобы он мог управлять ими. Некоторые формы поведения могут быть формами адаптации к условиям, при этом само это поведение может быть дезадаптивным по отношению к окружающим. То же девиантное поведение может рассматриваться как способ адаптации ребенка к той среде, в которую он попадает, и при этом он может не понимать, что он так адаптируется. Он себя так ведет потому что, потому что…, потому что….
А.Н. Алёхин: Мне кажется, Юлианна затронута сейчас очень важную точку. Когда мы говорим: «адаптация», «социально-психологическая адаптация», «психологическая адаптация», «биологическая адаптация» - мы каждый раз имеем в виду что-то разное, да? Естественно, разные возникают критерии. Кто об этом думал? Вот сейчас мы говорим о концепте «адаптации» в науках о жизни. Скажем…Я просто хочу ввести тему. Там, где речь идет о внешней среде для организма, вроде бы все понятно: газовый состав, температура, уровень влажности и т.д. Я тогда спрашиваю у вас: «А что для личности является внешней средой?». Психическая адаптация - это процесс приспособления личности к условиям внешней среды, а что для личности является средой? Уж не газовый состав – это точно. А что тогда среда для личности?
Ю.В. Мухитова: Если мы личность понимаем как нечто социальное, то тогда для личности средой будет являться социум, другие люди.
А.Н. Алёхин: Давайте обсуждать. Я ведь сам не знаю. Что для личности является средой? Как другие люди могут являться для меня средой? Вот вы здесь сидите – и сидите. То, что душно – это да.
А.И. Чижова: Это не просто среда, состоящая из других людей, это отношения между ними. Отношения скорее будут являться средой для личности, являться каким-то наполнением.
А.Н. Алёхин: Да, это очень важно. А отношения, это прежде всего что такое? Могут быть отношения быть вне относящихся?
Ю.В. Мухитова: Сами по себе?
А.Н. Алёхин: Раз отношения – значит, о чем мы говорим?
Ю.В. Мухитова: Об устанавливаемых связях между субъектами.
А.Н. Алёхин: Значит, сам человек каким-то образом вовлечен в эти связи?
Ю.В. Мухитова: Тем или иным образом – да.
А.Н. Алёхин: Давайте думать – и что тогда является средой для личности? … Все же вопросы сейчас по кругу. Вот, например, разворачивается делирий у больного. Он бегает с ломиком, заглядывает в вентиляционные шахты, кричит, ругается. Он адаптирован?
Ю.В. Мухитова: Для чего?
А.И. Чижова: В отношении кого?




А.Н. Алёхин: Сразу возникает сколько вопросов. Понятно, что он переживает наплыв галлюцинаций, голоса, образы и ведет себя соответственно этому. По отношению к этим видения он вполне адекватен, адаптивен. Он защищается, баррикадирует дверь. А для нас он ведет себя как сумасшедший. Как мы должны это противоречие решать? Что мы должны понимать под адаптацией в психологии? Вот Юля правильно говорит: возьмем поведение нынешней молодежи. Когда существуют жесткие нормативы поведения, например, в армии, тогда можно говорить о девиантном поведении. А в нашем обществе существуют жесткие нормативы? Нет, не существуют. Я завтра приду весь в татуировках и скажу: «А чего? Я адаптируюсь». Девиантное поведение или нет? Почувствуйте разницу - в чем тут методологическая проблема?
Ю.В. Мухитова: С какой точки рассматривать поведение…
Степанова Вероника Юрьевна (аспирантка кафедры клинической психологии РГПУ им. А.И. Герцена): Что является общепринятой нормой.
А.Н. Алёхин: Так. Какие еще есть мнения, взгляды? Понятно, что концепт, разработанный в биологии, очень трудно втянуть в психологию, которая развивалась на 150 - 200 лет позже. Тем не менее, присвоила этот концепт. Вот даже сейчас – то, что Алиса Игоревна рассказывала нам, обнаруживает множество противоречий. Личность и среда, что является средой для личности?

Даев Евгений Владиславович (доктор биологических наук, профессор кафедры клинической психологии РГПУ им. А. И. Герцена): Тогда нужно начинать с определения личности.
А.Н. Алёхин: Конечно! Тут ведь у нас все психологи [оживление в аудитории]
Е.В. Даев: Интересно, что именно психологи понимают под личностью.
А.Н. Алёхин: Правильно, давайте определяться. Раз мы говорим «личность и среда», адаптация личности есть установление оптимума ее взаимодействия со средой. Так Вы сказали? Я говорю – хорошо. А что является личностью, а что является средой в этом взаимодействии?
А.И. Чижова: Как нас учили на общей психологии, личность – это индивид, проявляющийся в совокупности своих социальных связей. Средой, значит, естественно будет социум, не просто абстрактный социум, а ближнее и дальнее окружение человека. И адаптация здесь будет рассматриваться как результат влияния социальных отношений на человека, ну, не как удовлетворенность от этого, а скорее как некое психическое благополучие. … Мысль не сформулировать.
А.Н. Алёхин: Мне тоже непонятно. Вот я поссорился с человеком, он уже на меня никак не действует, а я хожу, сердце бьется, давление прыгает. С чего бы это?
Ю.В. Мухитова: Это зависит от того, как Вы относитесь к тому, что поссорились.
А.Н. Алёхин: А при чем здесь личность, при чем среда? Я поссорился, это да.
Е.В. Даев: Вот вопрос. Высокий уровень адреналина в крови у человека, который пережил эту стрессовую ситуацию, относится к составляющей части личности? Или личность – это одно, а гормональный фон, чувство голода и прочее – это другое? Это ведь тоже влияет на социальные связи и так далее.
Ю.В. Мухитова: Возможно, это те биологические факторы, которые будут обусловливать тип эмоционального реагирования, тип поведения.
Е.В. Даев: Я согласен. Но они должны входить в определение личности или нет? У каждого ведь свой индивидуальный портрет, биохимический, генетический. Является ли это компонентом личности?
А.И. Чижова: Это является компонентом адаптации – генетические, биохимические характеристики, эмоциональные реакции.
Е.В. Даев: Что значит, компонент адаптации?
А.И. Чижова: Как ресурс, может быть.
Е.В. Даев: Может быть, это глобальный, всеобъемлющий, базовый компонент, определяющий то, адаптируется человек или не адаптируется? Компонент – это ведь, когда чего-то не хватает. Какой же это компонент?
А.И. Чижова: Человек адаптируется не только через биохимические реакции.
Е.В. Даев: Почему же? Вот вы воздух вдыхаете и не задумываетесь, что это ваша адаптация к условиям недостатка кислорода в крови. Это адаптация. Уровень кислорода понизился – и вы сразу делаете вдох.
А.И. Чижова: Это адаптация физиологическая.
Е.В. Даев: В общем, да. Но здесь возможны параллели и с любой другой.
А.Н. Алёхин: Если Вас попросить не дышать, то Вы очень скоро почувствуете и психическое неблагополучие [смех в аудитории]
Малыхина Яна Викторовна (канд. психол. наук, доцент кафедры клинической психологии РГПУ им. А.И. Герцена) Тут же и социальная дезадаптация произойдет.
Е.В. Даев: Если вы поссорились, у вас бьется сердце и давление скачет, вряд ли вы сознательно сможете привести себя в соответствующее состояние. Конечно, вы можете себя заставить волевым усилием, но все равно будете вести себя немножко не так, как если бы у вас все было в состоянии гомеостаза, скажем так. Получается, ваше физиологическое состоянии управляет поведенческими реакциями, в том числе и социальными.
А.И. Чижова: Да, но для человека характерно и сознательное регулирование, и если я чувствую сердцебиение и тревогу, я могу с ними справиться не только волевым усилием, а, скажем, с помощью научения, например, с помощью дыхательной техники.
Е.В. Даев: Но это связано с физиологией.
А.И. Чижова: Да, связано с физиологией, но это позволит регулировать и мое эмоциональное состояние, и отношения.
Е.В. Даев: А это Ваше состояние – это компонент Вашей личности? Сейчас – так, поссорились – другое, пошли пообедали – третье, спите – четвертое. Это физиология, но это разве не компонент личности?
А.Н. Алёхин: Как сытый голодного не разумеет.
Е.В. Даев: Не хотелось бы на двоих дискутировать.
А.Н. Алёхин: А мы и ждем, когда наши свежие умы.
Пеккер Мария (студентка кафедры клинической психологии РГПУ им. А.И. Герцена): Можно? Мне кажется, личность – это конструкт, который мы выделили искусственно. Все и так взаимосвязано, а мы эти рамки определили сами. И то, о чем мы сейчас говорим, нельзя сказать, что включает физиологию.
Е.В. Даев: А что тогда туда входит? Как определить личность?
А.И. Чижова: Искусственно мы можем определить ее как угодно, так же как мы ее искусственно выделили. Я поддерживаю эту мысль – о том, что искусственно можно выделить личность, ее компоненты и структуру. Но…
А.Н. Алёхин: Так не бывает в жизни.
А.И. Чижова: Да, так не бывает в жизни. В жизни бывает адреналин и сердцебиение [смех в аудитории]
А.Н. Алёхин [смеясь]: Все, что в науке, нету в жизни, да? Ну хорошо. Ну нету личности, назовите ее, как угодно, система отношений, к примеру. Личность есть система отношений. Что тогда является средой для личности? Вот в чем вопрос. Иначе мы всегда будем путаться, как нам оценить, адаптивен человек или нет. Я вам про галлюциноз рассказываю, больной адаптируется к своей среде, а для нас он выглядит сумасшедшим. Как мы это противоречие решаем?
А.И. Чижова: Если есть система отношений…
А.Н. Алёхин: Очень хорошо. А что средой считать? Что считать внешней реальностью?
Кенунен Ольга Геннадьевна (канд. биол. наук, доцент кафедры клинической психологии РГПУ им. А.И. Герцена): Среду будем считать внешней реальностью. Больной выбрал для себя адаптивное поведение, но мы-то его в соответствующие место поместим.
А.Н. Алёхин: То, что мы его поместим в соответствующие место, это уже другой вопрос.
А.И. Чижова: Если личность – это система отношений, то это же система отношений с окружающим и с внутренним миром.
А.Н. Алёхин: А что понимается под отношениями? Вот в чем вопрос. Если то, как ты ко мне относишься, или то, как я к тебе отношусь, – это один вопрос, а если отношения – это неразрывные связи, то это другой. Получается, что если отношения – это неразрывная связь, то и носитель этих отношений я, следов этих отношений. Тогда я и носитель среды собственно. Понятно, что если я поссорился, я унес с собой эту нарушенную среду, гомеостаз и переживаю стресс, хотя никто из среды на меня не собирается действовать. Я вам на лекции говорил, что если я съедаю сосиску в тесте, это не значит, что сосиска в тесте поступает мне в кровь [смех в аудитории]. Это результат каких-то отношений жиров, белков и углеводов. Если я поссорился с вами, то это не значит, что я несу вас в своей голове и вы у меня как заноза, раздражаете. Нет же. Что для личности будет средой – это же основной вопрос психологии, и он не одно тысячелетие мучит философов. Что первично? Давайте думать все, вот Елена Дмитриевна хочет сказать.
Афанасьева Елена Дмитриевна (аспирантка кафедры клинической психологии РГПУ им. А. И. Герцена): Если отношения или события являются значимыми для вас, тогда вы носите их в своей голове и пытаетесь адаптироваться к происходящему, а если это не значимые отношения, человек или событие, тогда вы не адаптируетесь и изменений не происходит.
А.Н. Алёхин: А что такое «значимые»?
Е.Д. Афанасьева: Несущие ценность и смысл, наверное.
А.Н. Алёхин: А что такое несущие ценность и смысл отношения?
Е.Д. Афанасьева: В психологическом плане, это те, которые вы переживаете.
А.Н. Алёхин: Ну, скажем, если я поссорился с вами и эти отношения не значимы. Это ведь не означает, что я следы этой ссоры не несу в себе. Другое дело, когда они действуют на меня в зависимости от значимости. Ну что я следы этой ссоры не несу в себе?
Я.В. Малыхина: Все зависит от «Я» концепции [смех в аудитории]. Кто-то понесет, а кто-то нет.




А.Н. Алёхин: Давайте определимся. Мы сейчас зафиксировали один сложный вопрос: что для личности является средой? Что для психики является средой? Потому в том, что нам сейчас прочитала Алиса Игоревна об адаптации, везде прослеживается дуальность: организм-среда, взаимодействие- приспособление. И вот мы поднимаемся с этажа на этаж, и оказывается, что уже на нижних этажах не все понятно. Как, например, содержание кислорода в воздухе влияет на уровень моего гемоглобина. Там одно, а тут другое. Чем выше мы поднимемся, тем непонятнее все станет. Что для личности является средой?
Е.В. Даев: Опять же, в зависимости от того, как мы определим личность [смех в аудитории] Личность – это, насколько я понимаю, понятие субъективное. Каждый человек, видя другого, строит некий портрет этого человека. Может личностью называть совокупность субъективных характеристик человека как биологического существа, которое оценивается другим человеком. Поэтому для меня ваша личность одно, для Анатолия Николаевича другое, для кого-то еще третье. Потому что у нас разная информация о вас, мы с вами контактируем разное продолжительность времени. Поэтому личность – это как раз оценка мной или кем-то каких-то характеристик человека.
А.Н. Алёхин: Результат ассимиляции. Евгений Владиславович Вас знает так, я вас знаю так, кто-то вас знает иначе. А результат ассимиляции – это же не всегда вы. Или возьмем то, что для личности является средой. Я сейчас зайду к себе в кабинет, выпью стаканчик коньяку и выйду другой личностью [смех в аудитории]. Мой состав крови является средой для моей личности? Вот идет одна личность, натерла на ноге мозоль и смотришь, уже другая личность и идти никуда не хочет. Как тут разобраться? Опять фиксируем вопрос, что для личности является средой? Потому что адаптация – это процесс приспособления личности к среде. Только что сказали, что Алиса для вас одна объективная реальность, для меня другая, для кого-то третья, а что же тогда?




Е.В. Даев: Ну, мы выделяем отношения человека не только непосредственно со мной, но и со всем окружающим миром. Я могу, посмотрев как человек забивает гвоздь, сделать какие-то предположения о его внутренним мире, то есть все специфическое поведение человека для меня и есть характеристики его личности, а значит средой для личности, в моем понимании, являются не только связи между людьми, но и его связи с неодушевленными предметами то есть со всей окружающей средой.
А.Н. Алёхин: Но они же все приобретают смысл в системе Ваших связей и отношений. Ели я, например, ничего не знаю про молоток.
Е.В. Даев: Совершенно верно. Но если мы будем между собой договариваться, о том как характеризовать человека, у нас может сложиться некий индивидуальный, суммарный или усредненный образ того, что из себя представляет та или иная личность. Но средой будет являться весь окружающий мир. И даже тучка над головой – как ведет себя человек? то ли он зонтик откроет, то ли наоборот станет загорать, то ли прятаться от грозы. Эти взаимоотношения его характеризуют в наших глазах, характеризуют его как личность.
Ю.В. Мухитова: Может быть, средой является складывающаяся картина внутри нас самих, которая будет являться результатом процесса переработки различными механизмами, когнитивными, эмоциональными, информации о внешнем мире. То есть картина внешнего мира внутри нас.
А.Н. Алёхин: Как вам такая мысль?
Ю.В. Мухитова: Потому что, если вспоминать возрастную психологию: когда ребенок рождается, мы же не называем его личностью, правильо? Он родился не личность, недаром говорят, что до определённого возраста личность ещё не сформирована.
Е.В. Даев: Но когда он сделал первый шаг, упал и заплакал, мы говорим – «О, уже личность».
Ю.В. Мухитова: С чего формируется личность? Личность, что это такое? Это устанавливыемые отношения, это социальные стереотипы, это нормы поведения – всё это входит в понятие личности.
Е.В. Даев: Конечно, при рождении у ребенка личности нет. Но как только мы узнаем, как он себя ведет с окружающим миром, он для нас превращается все больше и больше в личность. Сначала в маленькую...И это совокупность взаимоотношений с окружающим миром.
Ю.В. Мухитова: Но он еще не личность!
Е.В. Даев: Ну личность с большой буквы или с маленькой, это отдельный вопрос.
А.Н. Алёхин: Слушайте, а может нам немножко стрелку переключить. Всегда когда мы берём нормальный процесс, оказывается что там столько степеней свободы, что мы начинаем путаться. Давайте подумаем тогда о нарушениях адаптации. Там тоже очень всё сложно. Вот воспаление: с одной стороны, воспаление – это адаптивный процесс, он призван ограничить заражённую область в связи с всасыванием токсина. С другой стороны, воспаление, скажем, при своём развитии может привести к гибели организма. Как нам к этому относится? К разрушению при адаптации. Отек Квинке вроде бы адаптивная реакция, разбавить токсин в крови, а от нее организм целостный может погибнуть. Температура вроде тоже как адаптивная реакция.
Е.В. Даев: Отек Квинке, у кого-то возникает легко, у кого-то нет. Это характеристика личности или нет? [смех в аудитории]
Из аудитории: Это характеристика индивида…
Е.В. Даев: Индивида, да. А личности?... Мне показалось, что отсутствовал такой элемент обсуждения, что адаптацию можно рассматривать не только как процесс, но и как результат. Говорят, например, темная кожа – это результат адаптации к солнцу. Повышенный гемоглобин в крови – адаптация к высокогорью, результат называют адаптацией. И может быть с этой точки зрения личность можно определять в смысле адаптации как результата. Личность – это некий результат, адаптация данного биологического индивидуума к конкретным средовым условиям, в которых он находился от зачатия до настоящего момента.
А.Н. Алёхин: Хорошая идея, адаптация. Тогда все равно, что является средой для личности.
Е.В. Даев: То, что окружает человека в данный момент, то что его окружало и позволило сформироваться таким, как он есть.
А.Н. Алёхин: Вы правы. Мне кажется, мысли ход дан, это результат социализации ... Да, тогда социальный индивид и есть личность.
Е.В. Даев: Если отграничивать индивида от личности через социальность, то да…
А.Н. Алёхин: И всё-таки, что средой будет тогда для этой личности? Маша, Вы хотели что-то сказать?




Пеккер Мария (студентка кафедры клинической психологии РГПУ им.А.И. Герцена): Да, но я про другое. В биологии есть какой то предел, что является целью адаптации – это жизнь и ее дальнейшее воспроизведение. А что в психологии? Что есть цель для личности? Это скорее хотелось бы на обсуждение вынести. Что там цель – какое-нибудь заоблачное счастье или что-то другое?
А.Н. Алёхин: Ну это связанный вопрос с тем, что вы сейчас стрелку переключили. Что будет нарушением адаптации?
Е.В. Даев: Личность - это социальное, это одна из сторон адаптации индивидуума к окружающей среде.
М. Пеккер: А для чего? Чтобы его не побили? Или чтобы стать самым главным?
Е.В. Даев: Да, чтобы быть успешным. Чтобы было больше жизни.
М. Пеккер: Сейчас уже на планете больше шести миллиардов…
Е.В. Даев: А это уже другой уровень. Зачем человек берет пулемет и идет на верную смерть. Затем чтобы выжила семья, популяция, род – такая военная идея. Это же совершенно неадаптивный поступок, он неадаптивный для данного индивида, зато адаптивен для племени, для популяции местной...
А.Н. Алёхин: В биологии у кого-то есть хорошее высказывание. Что-то о том, что биология должна всегда быть вместе с телеологией, то есть вопрос о целесообразности. Если вернуться к вопросу Маши, то каковы критерии адаптации? Александр Матросов – это адаптивное поведение или дезадаптивное?
Е.В. Даев: Раз мы выиграли войну, значит адаптивное.
А.Н. Алёхин: Для кого?
Е.В. Даев: Для меня. Я бы тогда не родился.
А.Н. Алёхин: Адаптация – это что такое? Процесс приспособления конкретного субъекта к, как мы говорим, среде.
А.И. Чижова: Ну есть более широкое понимание адаптации – адаптации организма, популяции, вида.
А.Н. Алёхин: А когда мы говорим о психической адаптации, при чем тут популяция? Мы сейчас говорим о психической адаптации. И спрашиваем: Александр Матросов психически адаптирован или дезадаптирован?
Я.В. Малыхина: На самом деле эти работы-то Казначеев делал, и он говорил о том, что нельзя рассматривать здоровье, адаптивное поведение в целом: есть индивидуум в виде конкретного человека, есть общество, есть цивилизация, есть планетарный масштаб. И получается, что когда идёт переход на другой уровень, то действие, дезадаптивное для низшего уровня, является адаптацией для высшего уровня.
А.Н. Алёхин: Коллеги, я просто хочу призвать всё-таки к нашей предметной сфере. Если мы будем думать о судьбах цивилизации, давайте думать об адаптации цивилизации и роли мелких туркменских племён в этой цивилизации. А если мы думать будем о конкретном данном человеке. И вот мы говорим «личность и среда» и застряли на вопросе, что для личности является средой? Люди, окружение, события, домашние животные – что для личности является средой? А оказывается, кровь моя для моей личности является средой. Введи туда спирт, и другую личность вы увидите, и я почувствую.
Е.В. Даев: А с другой стороны, «чёртики» в вентиляции, не существующие для нас, тоже являются средой для человека, который их видит.
А.Н. Алёхин: О! А вот действительно. Как мы движемся! Чёртики – они же часть моей среды: я топор схватил и бегу на чёртика, я же адаптируюсь к этому чёртику или нет? Или нет?
А.И.Чижова: Субъективная картина мира будет средой, наверное…
А.Н. Алёхин: А объективная?
А.И. Чижова: А что это?
А.Н. Алёхин: Ну, Вы же сказали «субъективная»… А объективная?
А.И.Чижова: А объективная…
Егоркина Таисия Васильевна (канд. психол. наук, ассистент кафедры клинической психологии РГПУ им. А.И. Герцена): Когда оказывается, что субъективная и объективная картина радикально не совпадают, вот тут и наступает дезадаптация.
А.Н. Алёхин: Мне кажется, это у нас дихотомические дискурсы «плавают»… Мы всё время блуждаем в точке обзора. Всё время… То мы рассматриваем с точки зрения среды, тогда сумасшедший для нас дезадаптирован, а если «помещаем» себя в сумасшедшего, то его поведение адаптивно в той среде, в которой он существует. Значит вопрос в том, что мы будем считать средой для личности. Для организма понятно – это параметры гомеостазиса. Их изменения: например, я потерял какой-то объём крови, у меня начинает биться сердце быстрей, дыхание учащается, чтобы оксигенировать остаток крови – адаптивный процесс. Для личности среда тогда, получается, весь мой опыт, вся моя картина мира, которая существует во всех их связях, отношениях. Мы говорим «слово лечит, слово калечит» – помните старых авторов?..
Трифонова Елена Александровна (канд. психол. наук, доцент кафедры клинической психологии РГПУ им. А. И. Герцена): Сама картина мира вроде бы формируется как результат адаптации. То есть тогда непонятно, почему человек конфликтует с ней.
А.Н. Алёхин: А это опять соскальзывание. Может быть, нам не надо хватать такую большую проблематику адаптации, а взять нарушения адаптации? В каких случаях человек начинает конфликтовать с собственной картиной мира, которую он создал?..
Е.А. Трифонова: А кому, извините, она принадлежит?
А.Н. Алёхин: Вот… И как он начинает конфликтовать?..




Степанова Вероника Юрьевна (аспирантка кафедры клинической психологии РГПУ им. А. И. Герцена):

Есть общая картина мира, в которую он не вписывается. Вот мы все договорились, что должно быть так – какое-то негласное понятие, и вдруг он не соответствует этому. Он начинает как-то страдать и всё больше замыкаться, уходит в депрессию, «накрывается одеялом» и совершенно становится дезадаптированным. Но, возможно, у него были изначально свои какие-то другие потребности, но он не встроился в этот наш социум общепринятый: она не хочет рожать детей, она не собирается выходить замуж…


А.Н. Алёхин: То есть я думала ты такой, а ты вон какой! [смех в аудитории]
В.Ю. Степанова: Да. А мы решили признать её дезадаптированной, и она ещё больше, ещё больше, ещё больше углубляется в депрессию.
А.Н. Алёхин: Мы уже начали понимать, сколько точек фиксации. Если мы не фиксируем, они будут «плавать» от генома, как Алиса сегодня, до цивилизации. И тогда мы никогда не поймём, поведение Александра Матросова было адаптивным или дезадаптивным.
В.Ю. Степанова: Дезадаптивным, потому что это было самоубийство. Он стал воевать и решил всё это закончить.
Е.А. Трифонова: А почему мы вообще должны как-то квалифицировать поведение Александра Матросова? Фактически, мы можем выбрать любую точку зрения на этот вопрос. Это вопрос мировоззрения.
А.Н. Алёхин: Мы можем выбрать любую точку зрения. А какая в работе нам нужна точка зрения, вот ведь в чём вопрос?
Е.А. Трифонова: Этот вопрос приближается к проблеме нормы и патологии, то есть это во многом культурально обусловленные вещи.
А.Н. Алёхин: Да.
Е.А. Трифонова: То есть то, что сейчас уже так разбухает МКБ-10, в которую включаются минимальные проявления того, что человек начинает ощущать какое-то неблагополучие, это тоже некоторый симптом. Этого не было. И квалифицировать это мы можем как угодно. Вы можете рассматривать то, что человек уходит в монастырь, как патологию, а для кого-то это высшее счастье.
А.Н. Алёхин: Вот я говорю, как нам быть с этим?
Е.А. Трифонова: Это относительно. Это проблема условности культуры.
А.Н. Алёхин: Но она методологическая.
Е.А. Трифонова: Я считаю здесь избыточным понятие адаптации. Фактически, мы говорим о некоторых смыслах, которые мы вкладываем, о картине мира.
А.Н. Алёхин: Тогда я и сказал, давайте сдвинем стрелку на нарушения адаптации. В конце концов, в паспорте специальности сказано, что предметом медицинской психологии являются нарушения адаптации, трудности самореализации.
Е.А. Трифонова: Мы не можем ориентироваться на паспорт специальности.

А.Н. Алёхин: Мы должны вырабатывать понятия, которые обладают потенциалом, которые работают. Мы не можем ориентироваться на множество точек фиксации.
Т.В. Егоркина: Дихотомия все равно остается: либо одна точка зрения, либо другая.
А.Н. Алёхин: А нам, клиническим психологам, какая нужна?
Т.В. Егоркина: Третья [смех в аудитории]
А.Н. Алёхин: Какая?
Т.В. Егоркина: Делающая возможным выход из дихотомии.
А.Н. Алёхин: Я не думаю, что выход возможен. Возможна только фиксация.
Т.В. Егоркина: Если мы находимся в дихотомии, и необходим выбор?
А.Н. Алёхин: Да.
Т.В. Егоркина: То нужна точка, фиксирующая особенности каждой из них, условно посередине или где-то ещё.
Е.А. Трифонова: То, что Вы объявляете нечто нарушением адаптации, уже многое задаёт в отношении того, что Вы об этом будете говорить. Может быть, я что-то не считаю нарушением адаптации.
А.Н. Алёхин: Так вот и вопрос: а что мы должны считать нарушением?
Е.А. Трифонова: Если рассматривать это клинически, то это некая объективная категория. Это объективистский подход к человеку: у него симптомы, он говорит, что ему что-то не нравится, у него нарушены отношения.
А.Н. Алёхин: Это социальная точка.
Е.А. Трифонова: Социальная точка – тоже внешняя. Как и врачебная, клиническая точка.
А.Н. Алёхин: А она социальная?
Е.А. Трифонова: Она в том числе и социальная, конечно.
А.Н. Алёхин: Какой критерий нам остается для оценки адаптации? Получается, что только сам человек? Жалуется он или не жалуется? Страдает он или не страдает…
Е.А. Трифонова: Для врача, в общем-то, не всегда это важно, я так понимаю, жалуется он или нет. Для врача психиатра, да? [смех в аудитории]
А.Н. Алёхин: Мы сейчас проводим методологическую работу бессодержательного плана. Мы уже прозондировали все содержания, которые могут быть рассыпаны на этом поле. Сейчас наша задача просто определиться с фиксацией, – какая точка окажется для нас потенциально более рабочей с точки зрения выстраивания этой технологии психологии. И получается у нас тогда, что критерием нарушения адаптации является субъективное самочувствие.
М. Пеккер: Тогда субъективное страдание будет показанием к лечению. Но человек, который бегает с топориком, может и не жаловаться ни на что.
А.Н. Алёхин: Совершенно верно. Но мы же не можем в рамках организации сообщества отказаться от социальной точки обзора.
Е.А. Трифонова: Но Вы опять говорите, что надо так, но надо и так.
А.Н. Алёхин: Я делаю работу по распредмечиванию и фиксации точки обзора. Я хочу, чтобы в содержании темы четко прозвучало то, на чем мы фиксируемся. Это суть метода метаработы.
Я.В.Малыхина: Анатолий Николаевич, вот я хочу понять: мы говорим «адаптация - дезадаптация» чтобы границы какие-то найти и сузить поле рассматриваемое. Когда мы говорим о человеке, который пожаловался просто, что ему плохо живется – это одно. Когда мы говорим о человеке, который с топором бегает – это другое. А если какая-то связь между этими понятиями «адаптация - дезадаптация» и «болезнь»? Вообще, болезнь и адаптация – как это связано?




А.Н. Алёхин: Как это связано…
Я.В. Малыхина: То есть это дихотомии какие-то, или это какие-то уровни, или это разные точки обзора? Как это?
А.Н. Алёхин: Как? Вот воспаление – это адаптивный процесс? Занозу отграничивает абсцесс. А если косточка в горле и абсцесс в горле и дыхание перекрыло? Как же так: адаптивный процесс ведет к гибели целостного организма! То есть каждый раз, когда мы на каком-то уровне рассматриваем процесс, он сам по себе может быть адаптивным, но с точки зрения системы более высокого порядка может быть и дезадаптивным. Вот я хочу, чтоб мы фиксировали, что вот такие вот движения, то есть адаптация, дезадаптация, нарушение адаптации, не имеют значения, если мы не указываем точку обзора. Когда мы говорим «социальная адаптация», значит мы имеем ввиду, что поведение субъекта вписывается в определенный контекст социальных отношения. Когда мы говорим «психическая адаптация», что мы подразумеваем? Субъективное. Тогда среда личности - это субъективный опыт. Если там напряжение и человек чувствует себя сдавленным, то он будет предъявлять жалобы.
Е.А. Трифонова: Что представляет собой человек помимо своего субъективного опыта, с Вашей точки зрения? То есть, кто собственно устанавливает отношения со своим субъективным опытом? Это, конечно, шизофренический вопрос… [смех в аудитории]
А.Н. Алёхин: Замечательный вопрос, потому что в психологии понятие субъекта дробилось множество раз, а кто такой субъект? И где он? Кто противопоставляет себя опыту? Кто отождествлен со своим опытом. Где он, субъект? Вылавливается ли субъект как какая-то субстанциональная единица?
Я.В. Малыхина: Ой, Анатолий Николаевич, выходим за рамки научности… [оживление в аудитории]
А.Н. Алёхин: Это и есть фиксация. Если мы говорим, что субъект постоянно существует, то тогда вопрос Елены Александровны, где тот субъект, который оценивает свою картину? Потому что, чтобы оценить свою картину надо из нее выйти. Если мы говорим, что субъект отождествлен с картиной мира, то он не может ее оценить и не может почувствовать напряжения.
Я.В. Малыхина: И что с этим делать? Проблема науки - вот она!
А.Н. Алёхин: А не надо отождествлять.
Я.В. Малыхина: Воплощение духа… Тут как бы…
А.Н. Алёхин: Если мы отождествляем субъекта с внутренней картиной мира, то да. Но субъект, если мы прислушаемся к опыту, он никогда не бывает застывшей картиной мира. Это всегда точка, которая скачет по картине мира. Я взаимодействую с вами , я один субъект. Дальше другой субъект, дальше уже третий субъект.
Я.В. Малыхина: А как же? Что же интегрирует тогда все это?
А.Н. Алёхин: Я и хочу спросить, что интегрирует. Хотя, думаю, это уже другая тема. У нас там будет тема «адаптация с точки зрения психоанализа».
Е.А. Трифонова: Это совершенно другая точка зрения. Вот Вы приводите пример с костью в горле. Мне кажется, там нет никакой проблемы. Насколько вообще возможно перенесение того, что мы говорим в отношении локального воспаления, на ту область, которую мы сейчас затрагиваем? Мы должны выявить некоего субъекта, который еще каким-то образом взаимодействует с субъективной же картиной мира.
А.Н. Алёхин: А кто такой субъект?
Е.А. Трифонова: Я пользуюсь Вашей терминологией, коль скоро Вы субъекта тут всуе упомянули. [смех в аудитории]
А.Н. Алёхин: Я имею в виду человека, потому что для него все является средой. И состав крови, и объем вдыхаемого воздуха – все является средой. Другое дело, что субъект возникает на каком-то этапе.
Е.А. Трифонова: Мы можем тогда задать вопрос: «Что такое психика?» и опять же не найти на него ответа.
А.Н. Алёхин: Вот видите, как интересно иногда бывает подумать в пятницу вечером!
Я.В. Малыхина: В четверг еще лучше бывает [смех в аудитории]
А.Н. Алёхин: Что же нам делать с этим субъектом, который растворен в картине…
Степанова В.Ю.: Мне кажется, что если субъект вписывается в квадрат, значит, он адаптивен. Да, вот он проходит в этот квадрат – все! Признали – адаптивен. А что там у него в душе – это другая совсем тема.
Афанасьева Е.Д.: Вот, например, если человек принимает наркотики. В какой-то момент времени он начал принимать наркотики, чтобы адаптироваться к некой трудной ситуации, и субъективно стал чувствовать себя достаточно благополучно. Но через некоторое время отношения его с близкими, с обществом нарушились, он стал дезадаптивным и неблагополучным. Вопрос об адаптации: можно ли определить адаптацию как какое-то оптимальное взаимодействие между внешней средой и внутренней, человеческими переживаниями.
В.Ю. Степанова: Нет, это очень разные вещи я думаю.
Е.Д. Афанасьева: С другой стороны, в этом, возможно, и есть адаптивность – в соответствии субъективных ощущений и качества взаимодействия со средой. Возможна ли такая золотая середина, или дихотомия неизбежна?
А.И. Чижова: Я говорила по этому поводу, что адаптация – это не только поддержание гомеостаза, но и оптимизация, потому что гомеостаз подразумевает постоянство динамическое, а оптимизация отношений среда – человек, это уже нечто другое, это не просто поддержание какого-то постоянства, а улучшение, условно, если можно сказать, улучшение этих отношений.
Ю.В. Мухитова: Для чего нужно поддерживать гомеостаз, это понятно, чтобы организм не погиб. А улучшать отношения зачем?
А.И. Чижова: Как пишут все авторы, в кавычках, для того чтобы это обходилось «дешевле» организму, чтобы опять же организм развивался. Когда у организма остаются еще какие то резервы, то есть накапливается еще резерв. Как раз, что касается системы управления, человек – сложная система. Высокая адаптивность обеспечивается тем, что у системы есть этот резерв, то есть одна система может дублировать другую, есть компенсация одного за счет другого, и за счет этого, организм может быстрее развиваться, оптимизировать свои отношения.
Е.А. Трифонова: А что значит, оптимальные отношения? Я пока не знаю, как улучшать, оптимизировать. Как человеческие отношения могут быть оптимальными, с вашей точки зрения? И насколько между людьми (личностями), коль скоро мы об этом говорим, могут быть оптимальными? Может у вас есть такой опыт? Поделитесь? В чем здесь оптимальность, да? И насколько здесь могут быть применимы прагматические понятия, целесообразности, например. К я могу сказать, что отношения с этим человеком целесообразны, оптимальны?
А.Н. Алёхин: И вот на этой радостной ноте, я скажу вам коллеги, что регламент нашего сегодняшнего семинара мы уже выбрали. Но как раз очень хорошо получилось, что вещи казалось бы очевидные – читаешь книжку, все понятно – оказываются непонятными, и надо думать. А для чего нам нужны понятия и концепты? Чтобы оперировать с опытом, расчерчивать пространство этого опыта и создавать какие то понятные технологии. Не просто же так мы описываем все это, да? И я в связи с этим предлагаю подумать… У нас следующий семинар, какая тема?
Е.А. Трифонова: По-моему, по нарушениям адаптации.
А.Н. Алёхин: То есть у нас есть возможность продолжать эту разработку. Это возможно при условии, что каждый из нас уйдет озадаченным, этими вопросами, которые мы здесь проявили.
Я.В. Малыхин: Анатолий Николаевич! Не могли бы Вы обобщить, подытожить?
А.Н. Алёхин: Подытожим давайте, да. Поскольку в разных предметных областях используется один и тот же концепт, оказалось, что этот концепт имеет разный смысл, разные значения. С точки зрения генетики это одно, с точки зрения популяционной экологии – другое, с точки зрения систем машин и автоматов – третье. Но мы оперируем концептом адаптации в психологии, и нам нужно понять, что это такое для психологии, что в данном случае является средой, к которой адаптируются? Давайте определять, психика, личность, что адаптируется, и тогда то, что сейчас Елена Александровна озвучила, каковы критерии адаптированности? Вот какие вопросы: что именно является адаптацией и что является критерием адаптированности? Помня о том, что жизнь есть процесс. Как только мы говорим, что это состояние, можно ли адаптироваться к будущему? Это вопрос. Можно ли адаптироваться к будущему? Где мы должны говорить о нарушениях адаптации, а где мы должны говорить о дезадаптации? Как понятия компенсации и декомпенсации вкладываются в эти описания процессов? Вот, я думаю, тематика наша. Но в рамках психологической науки.
Я.В. Малыхина: Дезадаптация, это предболезнь?
А.Н. Алёхин: Как вы думаете, Алиса Игоревна?
А.И. Чижова: Она может быть и предболезнью и болезнью, собственно.
А.Н. Алёхин: Чем нарушение адаптации отличается от дезадаптации? В свое время споры велись – дезадаптация или дизадаптация. Дизадаптация как дисбактериоз, нарушение адаптации. И дезадаптация как дезинфекция – всё, нет адаптации, а когда нет адаптации, значит что есть? Дезадаптация. Но мы не решим этого вопроса, болезнь это или здоровье, пока не определимся, что мы вкладываем в понятие адаптации в психологии. Потому что мы говорим, маниакальный больной, с точки зрения его самого, он адаптивен? Сколько я видел больных, которые говорили, зачем вы меня лечили, я был счастливым человеком, вы меня таблетками накормили, я теперь обычным стал. А с точки зрения родственников он дезадаптирован, сделки совершает, носится по свету, попадает в разные ситуации, создает проблемы. Можем ли мы зафиксироваться на какой-то точке, или нам надо всегда скакать с точки на точку, ну а если скакать с точки на точку, то мы хотя бы должны отдавать себе в этом отчет: что в одном случае мы говорим о социальной адаптации, а в другом – о психической адаптации. Значит, фиксация должна быть, в нашем понимании?
Е.В. Даев: Одна включает в себя другую, социальная включает в себя психическую.
А.Н. Алёхин: Опять все сводится к вопросу, что является средой для личности. Тогда мы понимаем, что является социумом.
Е.В. Даев: Социальной средой одно, а психической – другое.
А.Н. Алёхин: Черт его знает.
Е.В. Даев: Это разные уровни.
А.Н. Алёхин: Но они разные где?
Е.В. Даев: Что значит, где? [смех в аудитории]
А.Н. Алёхин: Разные уровни, где?
Е.В. Даев: Они разные с Вашей точки зрения?
А.Н. Алёхин: С моей точки зрения я могу напиться пьяным, пойти к декану и говорить: «что это вы здесь?» Это с моей точки зрения. А, значит, мы предполагаем точку зрения Демиурга, который скажет, что человек, это один уровень.
Е.В. Даев: Это другая проблема, объективного и субъективного.
А.Н. Алёхин: Но мы же не можем выйти за границы собственного сознания.
Е.В. Даев: Давайте договоримся, что надо выработать крепкую систему понятий и прочего. Если мы договоримся считать объективным то, что является общим из суммы всех объективных, пожалуйста, даже можно составить таблицы. И социальное складывается на основе вот этого общего, из суммы всех субъективных понятий.
А.Н. Алёхин: Да, но какой вопрос. Мы можем делать так, мы можем делать эдак. Только вопрос, как нам думать? Чем определяется путь как нам думать?
Е.В. Даев: Я думаю исключительно вами.
А.Н. Алёхин: Вообще, системообразующим фактором, является цель. Системообразующим фактором деятельности является цель деятельности. Если мы говорим, что психология должна стать наукой практичной, то мы должны определить цель. Исходя из цели мы должны понять, что мы вкладываем в понятие.
Е.В. Даев: Я никогда не узнаю Ваших целей, Вы никогда не узнаете моих.
А.Н. Алёхин: Мы как маленькое сообщество должны выбрать цель.
Е.В. Даев: Мы можем выбрать единую цель, которая будет частично совпадать с нашими индивидуальными целями.
А.Н. Алёхин: Да, конечно. Так наука и стоит на конвенционализме.
[пауза]
Аплодисменты.
[смех, аплодисменты]
Спасибо, Алиса Игоревна!




скачать


Смотрите также:
Чижова Алиса Игоревна (аспирантка кафедры клинической психологии ргпу им. А. И. Герцена): Ну, доклад
516.55kb.
Сборник научных трудов (к 10-летию кафедры клинической психологии ргпу им. А. И. Герцена). Спб.: Стратегия будущего, 2010. С. 14-20
109.57kb.
Семинар №1. 27 Ноября 2009 психология здоровья: проблемы и перспективы
734.98kb.
Кафедра клинической психологии ргпу им. А. И. Герцена вопросы вступительного экзамена в аспирантуру по специальности «медицинская психология»
26.02kb.
В. З. Кантор (ргпу им. А. И. Герцена); д-р пед наук, проф
2918.39kb.
Танцевальная терапия в реабилитации психотических расстройств
284.43kb.
Программа «Психологическая помощь в здравоохранении»
43.6kb.
Методологический диагноз психологической диагностике 2010 г. А. Н. Алёхин
129.74kb.
Вопросы к экзамену по "Клинической психологии "
47.37kb.
Этика в клинической психологии
153.5kb.
Доклад Леонида Рувимовича Кадиса «Клинико-психологические аспекты преступного поведения»
358.24kb.
Сборник статей по материалам Международной научной конференции, посвящённой 170-летию со дня рождения П. И. Чайковского / ргпу им. А. И. Герцена. Спб., 2011
48.78kb.