Главная стр 1стр 2стр 3
скачать
Валерий Шевченко

Забытые жертвы октября 1993 года

Содержание

Забытые жертвы октября 1993 года ……………………………………..


Дополнительный список погибших ……………………………………….
Библиография …………………………………………………………………..

Предисловие


Трагические события сентября-октября 1993 года на сегодняшний день остаются одной из самых малоизученных страниц современной российской истории. Несмотря на значительное число публикаций в периодической печати, воспоминаний очевидцев и участников событий, научные исследования по этой проблематике немногочисленны. Причина, отчасти, кроется в том, что большинство документов по событиям 1993 года до сих пор являются засекреченными, хотя от драмы того «чёрного октября» нас отделяет уже более 16 лет. По-прежнему, практически отсутствуют достоверные сведения о трагической судьбе большинства тех защитников Белого Дома, для которых день 4 октября 1993 года стал последним в их жизни.

Работа историка Валерия Анатольевича Шевченко позволяет приоткрыть завесу над кровавой развязкой противостояния президента и парламента, осознать масштаб трагедии. Автору впервые удалось систематизировать разрозненные сведения и воссоздать целостную картину финала тех страшных событий.

Отличительной чертой предлагаемого исследования является то, что оно основано на широком круге малоизвестных источников. Существенная часть приводимых автором сведений была получена в ходе работы с периодическими изданиями, в том числе и малотиражными, хранящимися в Секторе фонда нетрадиционной печати Государственной публичной исторической библиотеки России.

Тематика данной работы и сохраняющаяся острота дискуссии вокруг описываемых событий вряд ли предполагают их беспристрастный анализ с позиции стороннего наблюдателя. Не скрывая своего отношения к произошедшей трагедии, В.А. Шевченко главным образом призывает к восстановлению исторической справедливости и проведению на государственном уровне объективного расследования октябрьских событий 1993 года. Несомненно, предлагаемая на суд читателей публикация станет веским аргументом для его беспристрастного осуществления.

Илья Семёнович Кучанов,

кандидат исторических наук

Предисловие от автора

Исследование «Забытые жертвы октября 1993 года» не претендует на окончательное решение проблемы установления числа погибших в те кровавые дни. Собранные по крупицам в результате устных бесед и найденные в многочисленных опубликованных источниках свидетельства воссоздают в целом картину октябрьской трагедии и, как надеется автор, готовят почву для более фундаментального расследования. Пока засекречены материалы следственных дел, хранящихся в Генеральной прокуратуре, Главной военной прокуратуре, подлинная статистика жертв и списки погибших, сокрытые в недрах МВД, ФСБ и Министерства обороны, можно делать только предварительные выводы. Многое поможет прояснить и та информация, которой располагают некоторые общественные организации и группы. Люди, искупившие своими жизнями молчание большинства граждан России в те переломные дни, не должны оставаться забытыми.

И сказал Господь Каину:

где Авель, брат твой? …

И сказал: что ты сделал?

голос крови брата твоего

вопиет ко Мне от земли

Быт 4 : 9, 10

21 сентября – 5 октября 1993 года произошли трагические события новейшей российской истории: роспуск по президентскому указу № 1400 Съезда народных депутатов и Верховного Совета России в нарушение действующей на тот момент Конституции, почти двухнедельное противостояние, завершившееся массовыми расстрелами защитников Верховного Совета 3-5 октября у телецентра в Останкино и в районе Белого дома. Больше пятнадцати лет прошло с тех памятных дней, но, по-прежнему, остаётся без ответа главный вопрос – сколько человеческих жизней унесла октябрьская трагедия.

В официальном списке погибших, объявленном Генеральной прокуратурой России, числится 147 человек: в Останкино – 45 гражданских и 1 военнослужащий, в «районе Белого дома» - 77 гражданских и 24 военнослужащих Министерства обороны и МВД1. Бывший следователь Генпрокуратуры России Леонид Георгиевич Прошкин, работавший в 1993-95 гг. в составе следственно-оперативной группы по расследованию октябрьских событий, заявил о гибели 3-4 октября 1993 года не менее 123 гражданских лиц и ранении не менее 348 человек. Несколько позже он уточнил, что речь может идти о не менее 124 погибших. Леонид Георгиевич пояснил, что термин «не менее» употребил, потому что допускает «возможность некоторого увеличения числа потерпевших за счёт не установленных… погибших и раненых граждан»2. «Я допускаю, - уточнял он, - что в наш список могли по разным причинам не попасть несколько человек, может быть трое-пятеро»3.

Список, составленный по материалам парламентских слушаний в Государственной Думе России (31 октября 1995 года), включает 160 фамилий. Из 160 человек 45 – погибшие в районе телецентра «Останкино», 75 – в районе Белого Дома, 12 – «граждане, погибшие в других районах Москвы и Подмосковья», 28 – погибшие военнослужащие и сотрудники МВД. Причем в состав двенадцати «граждан, погибших в других районах Москвы и Подмосковья», попали Алферов Павел Владимирович с указанием «сгорел на 13 этаже Дома Советов» и Тарасов Василий Анатольевич, по заявлению близких, участвовавший в защите Верховного Совета и пропавший без вести4.

Но в списке, опубликованном в Сборнике документов Комиссии Государственной Думы по дополнительному изучению и анализу событий, происходивших в городе Москве 21 сентября – 5 октября 1993 года, которая работала с 28 мая 1998 года по декабрь 1999 года, названы имена уже только 158 погибших. Из списка вычеркнули П.В. Алферова и В.А. Тарасова. Между тем в заключении комиссии указывалось, что «по приблизительной оценке в событиях 21 сентября – 5 октября 1993 года всего убиты или скончались от полученных ранений около 200 человек» 5.

Опубликованные списки при их даже поверхностном рассмотрении вызывают ряд вопросов. Из 122 официально признанных погибшими гражданских лиц, лишь 17 – жители других регионов России и стран ближнего зарубежья, остальные, не считая нескольких погибших граждан из дальнего зарубежья, - жители Московского региона. Известно, что на защиту парламента приехало немало иногородних, в том числе с митингов, на которых составляли списки добровольцев6. Но одиночки преобладали, некоторые из них приехали в Москву негласно. И.И. Андронов, А.В. Крючков, Н.К. Кочубей среди защитников парламента встречали приехавших из Казахстана, Приднестровья, Киева, Минска, Риги, Калмыкии, Северного Кавказа, Брянска, Владимира, Вологды, Иркутска, Казани, Калининграда, Кирова, Новосибирска, Пензы, Рязани, Санкт-Петербурга, Тулы, Челябинска, Ярославля и многих других городов и сельских поселений7. «Сколько знакомых лиц мы уже не встречаем пятый год на наших встречах побратимов, - писал в 1998 году журналист Н.И. Горбачёв. - Кто они все? Уехавшие домой иногородние или пропавшие без вести? Их много. И это только из наших знакомых»8.

Многие москвичи и жители Подмосковья, остававшиеся у здания парламента за колючей проволокой в дни блокады, после её прорыва 3 октября ушли ночевать домой. Иногородним некуда было идти. Вспоминает защитник парламента Владимир Глинский: «В моём отряде, который держал баррикаду на Калининском мосту у здания мэрии, москвичей было лишь процентов 30. А к утру 4 октября их осталось и того меньше, потому что многие ушли ночевать домой»9. К тому же с прорывом к защитникам Дома Советов присоединились и другие приезжие. Депутат Верховного Совета хирург Н.Г. Григорьев зафиксировал приход к зданию парламента в 22 часа 15 минут 3 октября гражданской колонны, состоявшей в основном из мужчин средних лет10. С. Иванов вечером того же дня записался, по его словам, в сформированную последней 21 роту добровольческого полка Верховного Совета11.

Для того чтобы установить подлинное число убитых в Доме Советов, необходимо знать, сколько человек находилось там во время его штурма 4 октября 1993 года. Некоторые исследователи утверждают, что в здании парламента на тот момент находилось максимум 2500 человек12. Но если определить относительно точное число людей, находившихся в Белом доме и вокруг него до прорыва блокады, ещё представляется возможным, то применительно к 4 октября возникают сложности.

Светлана Тимофеевна Синявская занималась распределением талонов на питание для людей, находившихся в кольце обороны Дома Советов. Светлана Тимофеевна свидетельствует, что до прорыва блокады талоны выдавались на 4362 человека. Впрочем, защитница парламента из 11 отряда, в котором было 25 человек, говорила автору этих строк, что их отряд не получал талоны.

На вопрос, сколько человек находилось в Белом доме и вокруг него ранним утром 4 октября, можно дать лишь приблизительный ответ. Как свидетельствует приехавший из Тюмени защитник парламента, в ночь с 3 на 4 октября многие люди, больше тысячи, спали в подвале Дома Советов13. По словам П. Ю. Бобряшова, на площади оставалось не более тысячи человек, в
основном у костров и палаток14. По оценке эколога М.Р. примерно 1500 человек было рассеяно малыми группами по площади перед Белым домом15.

Когда начался обстрел площади, многие люди, спасавшиеся от массированного огня БТРов, укрылись в подвале-убежище расположенного недалеко от Дома Советов двухэтажного здания. По оценке военного журналиста И.В. Варфоломеева в бункер набилось до 1500 человек16. Такое же число людей, собравшихся в бункере, называет и Марина Николаевна Ростовская17. Потом они перешли по подземному ходу в здание парламента. Многих людей развели по этажам. По словам московского бизнесмена Андрея (имя изменено), часть выведенных из подземелья женщин и детей проводили на четвёртый этаж Дома Советов18. «Нас стали поднимать по лестницам наверх, на третий, четвёртый, пятый этажи в коридоры», - вспоминал Александр Страхов19. Другой очевидец свидетельствует, что 800 человек, вышедшие из подвала, попали в плен в холле двадцатого подъезда к десантникам 119 Наро-Фоминского полка и около 14 ч. 30 мин. были «отпущены на свободу»20. Группа человек в 300, которую десантники во время активизации обстрела отправили в подвал, вышла из здания парламента в 15 часов21.

Белый дом представляет собой довольно сложную систему коридоров, кабинетов, подвальных помещений, и поэтому крайне затруднительно установить точное местопребывание очень многих людей, оказавшихся там во время штурма. В этой связи характерен рассказ П.С. «Мы перешли в один из коридоров первого этажа, - вспоминал он, - а затем спустились в подвал. Здесь было много людей, наверно, больше тысячи, в том числе немало женщин. Были и дети. Затем я и ещё несколько человек поднялись на третий этаж. В тёмном коридоре между двумя рядами кабинетов собрались десятки людей. Они сидели вдоль стен или лежали на полу… Во второй половине дня в коридор вошёл человек и сообщил, что идут переговоры о выходе желающих из Дома Советов. Тем, кто хочет уйти надо собраться на центральной лестнице. Посоветовавшись, мы решили уйти… Большинство осталось»22. Александр Страхов находился сначала на втором этаже, потом на третьем. «Было огромное количество людей, - свидетельствует он, - коридоры, полностью запруженные людьми. И так было на каждом этаже. Если у нас было человек двести на этаже, в этом коридоре, то можно с определённой долей вероятности определить общее число. Потом стало известно, что таким образом люди находились на пяти этажах»23.

В зале Совета Национальностей собрались депутаты, сотрудники аппарата, журналисты и многие безоружные защитники парламента. Время от времени поступали предложения вывести из здания женщин, детей, журналистов. Список журналистов для вывода за пределы Дома Советов состоял из 103 фамилий. Депутатов, сотрудников аппарата, гражданских (в том числе оказавшихся в зале беженцев) набралось около 2000 человек24.

Остаётся неясным, сколько человек во время штурма находилось на верхних (выше седьмого) этажах Белого дома. Необходимо отметить, что в первые часы штурма люди опасались, прежде всего, захвата нижних этажей спецподразделениями. К тому же некоторые из них пережили атаку БТРов. Многие при начавшемся интенсивном обстреле поднимались на верхние этажи, «поскольку создавалось впечатление, что там безопаснее». Об этом свидетельствуют капитан 3-го ранга Сергей Мозговой и профессор Российского государственного торгово-экономического университета Марат Мазитович Мусин (публиковался под псевдонимом Иван Иванов)25. Но именно по верхним этажам велась стрельба из танков, что существенно сокращало шанс выжить для находившихся там людей.

Рано утром 4 октября решила подняться наверх в «башню» и Лариса Ефимова. Вот что она рассказала: «Мы знали, что спецназовцы, когда зачищают помещение, сначала стреляют, а потом уже смотрят. Никто, однако, не предполагал, что возможен обстрел здания из танковых орудий. На восемнадцатом этаже я встретила свою приятельницу Лену, и мы пошли в её комнату… В зал Национальностей я попала около 7 ч. 30 мин. утра. Электричества не было, только несколько свечей горело на столе президиума. В темноте трудно было понять, кто находится в зале. Такое ощущение, что всех загнали в мышеловку. Мы с Леной даже хотели вернуться на восемнадцатый этаж, однако в окружении людей было спокойнее»26.

Приведём свидетельство А. Лейбова, который тоже побывал на верхних этажах и вовремя оттуда ушёл. «Уже слышалась стрельба внутри здания, - вспоминал он, - сообщили, что штурмовые группы проникли в двадцатый подъезд. Рассказывали, что наиболее тяжёлое положение со стороны мэрии: там этажи выметались пулемётным огнём буквально подчистую… Около полудня офицер, командовавший вооружённым отрядом, приказал всем безоружным уходить подальше от штурмующих – в верхние этажи «стакана». Вероятно, он даже подумать не мог, что именно эти этажи будут расстреливать из танковых пушек. Мы поднялись на двенадцатый этаж и попали в какую-то столовую. По дороге к нам присоединилось ещё довольно много людей, и зал столовой оказался заполнен примерно наполовину, многие сидели за столами, другие укрылись на кухне и в подсобных помещениях. Видимо, там было порядка двухсот человек. Пробыв в столовой около получаса, я спустился вниз, инстинктивно не желая оставаться в закрытой коробке и, надеясь, что смогу там чем-нибудь помочь. Через некоторое время начался танковый обстрел»27.

В течение дня, несмотря на продолжающийся обстрел, в здание парламента прорывались люди. «И уже, когда надежды никакой не было, - вспоминал депутат В.И. Котельников, - к нам прорвались 200 человек: мужчины, женщины, девушки, подростки, фактически дети, школьники восьмых-десятых классов, несколько суворовцев. Когда они бежали, им стреляли в спины. Падали убитые, оставляя кровавые следы на асфальте, живые продолжали бежать»28.

Таким образом, в Доме Советов и в непосредственной близости от него 4 октября 1993 года оказались многие сотни в основном безоружных людей. И примерно начиная с 6 часов 40 минут утра началось их массовое уничтожение.

****


Первые жертвы около парламента появились, когда символические баррикады защитников прорвали бэтээры, открыв огонь на поражение. Свидетельствует Галина Н.: «В 6 часов 45 минут утра четвертого октября нас подняли по тревоге. На улицу мы выбежали сонные и сразу попали под пулемётный огонь… Потом мы несколько часов лежали на земле, а в десяти метрах от нас били бэтээры… Нас было около трёхсот человек. Мало кто остался в живых. А затем мы перебежали в четвёртый подъезд… Я на улице видела, что тех, кто шевелился на земле, расстреливали»29.

«На наших глазах БТРы расстреливали безоружных старушек, молодёжь, которые находились в палатках и возле них, - вспоминал лейтенант В.П. Шубочкин. – Мы видели, как группа санитаров побежала к раненому полковнику, но двое из них были убиты. Через несколько минут снайпер добил и полковника»30. Депутат Р.С. Мухамадиев видел, как из здания парламента выбежали женщины в белых халатах. В руках они держали белые платки. Но стоило им нагнуться, чтобы оказать помощь лежащему в крови мужчине, их срезали пули крупнокалиберного пулемёта31.

Журналист Ирина Танеева, ещё не совсем осознавая, что начинается штурм, наблюдала из окна Дома Советов следующее: «В стоящий напротив накануне брошенный омоновцами автобус бежали люди, карабкались внутрь, прячась от пуль. На автобус с трёх сторон на бешеной скорости наехали три БМД и расстреляли его. Автобус вспыхнул свечкой. Люди оттуда пытались выбраться и тут же падали замертво, сражённые плотным огнём БМД. Кровь. Рядом стоящие «Жигули», набитые людьми, также были расстреляны и горели. Все погибли»32.

Расстрел шёл и со стороны Дружинниковской улицы. Вспоминает народный депутат России А.М. Леонтьев: «По переулку напротив «Белого дома» стояли 6 бронетранспортёров, а между ними и «Белым домом» за колючей проволокой … лежали казаки с Кубани – человек 100. Они не были вооружены. Были просто в форме казаков… К подъездам из сотни казаков добежали не более 5-6 человек, а остальные все полегли»33.

Жертвами атаки бронемашин стали по минимальной оценке несколько десятков людей. По словам Евгения О., на площади было много убитых из тех, кто пришёл на баррикады или жил в палатках у здания Верховного Совета. Среди них были и молодые женщины. Одна лежала с лицом, ставшим сплошной кровавой раной34.

Депутат Верховного Совета И.И. Андронов за первые полчаса расстрела видел с третьего этажа примерно полсотни убитых под окнами тыльной стороны Белого дома35. Свидетельствует И.В. Савельева: «Много трупов было во внутреннем дворе, где стояли палатки. Это мы видели ещё утром из окон фракции «Россия», окна которой выходили именно туда»36.

Депутат Н.П. Кашин в тот день стал свидетелем гибели 22 человек37. По свидетельству Евгения Снежинского, казака из Краснодарского края, с 7 ч. до 9 ч. утра в спортзале двухэтажного здания на Рочдельской улице сложили

54 трупа38. Из двадцати двух безоружных баррикадников 20 роты живыми вырвались лишь пятеро. Примерно такой же расклад получился и у 21 роты39.

В самом здании парламента число погибших увеличивалось в несколько раз с каждым часом штурма. Депутат от Чувашии хирург Н.Г. Григорьев в 7 ч. 45 мин. утра 4 октября спустился на первый этаж в холл двадцатого подъезда. «Я обратил внимание, - вспоминает он, - на то, что на полу холла, а холл был самым большим в Доме Советов, лежали рядами более полусотни раненых, возможно и убитые, так как первые два с половиной ряда лежащих

людей были накрыты через голову»40.

Через несколько часов штурма погибших заметно прибавилось. В переходе от двадцатого к восьмому подъезду сложили больше двадцати убитых41. По свидетельству московского бизнесмена Андрея (имя изменено) только в их секторе находилось около ста убитых и тяжелораненых42.

«Я вышел из приёмной третьего этажа и стал спускаться на первый, - свидетельствует человек из окружения А.В. Руцкого. – На первом этаже – жуткая картина. Сплошь на полу, вповалку – убитые … Там их наваляли горы. Женщины, старики, два убитых врача в белых халатах. И кровь на полу высотой – в полстакана – ей ведь некуда стекать»43. Примерно в то же время один из санитаров сообщил чешскому фотокорреспонденту Войтеху Лавичке, что в медпункте на первом этаже уже несколько десятков погибших и раненых44.

По свидетельству художника Анатолия Леонидовича Набатова, в холле восьмого подъезда в штабель сложили от ста до двухсот трупов. Анатолий Леонидович поднимался до шестнадцатого этажа, видел трупы в коридорах, мозги на стенах. На шестнадцатом этаже он заметил журналиста, который по рации координировал огонь по зданию, сообщая о скоплении людей. Анатолий Леонидович сдал его казакам.

Уже после событий президент Калмыкии К.Н. Илюмжинов в одном из интервью заявил: «Я видел, что в Белом доме не 50 и не 70 убитых, а сотни. Вначале их пытались собирать в одно место, затем отказались от этой идеи – было опасно лишний раз передвигаться. В большинстве своём это были люди случайные – без оружия. К нашему приходу насчитывалось более пятисот убитых. К концу дня, думаю, эта цифра выросла до тысячи»45. Р.С. Мухамадиев в разгар штурма услышал от своего коллеги депутата, профессионального врача, избранного от Мурманской области, следующее: «Уже пять кабинетов забиты мёртвыми. А раненых не счесть. Более ста человек лежат в крови. Но у нас ничего нет. Нет бинтов, нет даже йода…»46. Президент Ингушетии Руслан Аушев сообщил вечером 4 октября Станиславу Говорухину, что при нём из Белого дома вынесли 127 трупов, но много ещё осталось в здании47.

****

Число погибших значительно увеличил обстрел Дома Советов танковыми снарядами. От непосредственных организаторов и руководителей обстрела можно услышать, что по зданию стреляли безобидными болванками. Например, бывший министр обороны России П.С. Грачёв заявил следующее: «Мы выстрелили по Белому дому шестью болванками из одного танка по одному заранее выбранному окну с целью вынудить заговорщиков покинуть здание. Мы знали, что за окном никого не было»48.



Однако свидетельскими показаниями полностью опровергаются подобного рода высказывания. Как сообщали корреспонденты газеты «Московские новости», около 11 ч. 30 мин. утра снаряды, судя по всему кумулятивного действия, прошивают Белый дом насквозь: с противоположной стороны здания одновременно с попаданием снаряда вылетает по 5-10 окон и тысячи листов канцелярских бумаг49.

Народный депутат России Б.Д. Бабаев, находившийся с другими депутатами в зале Совета Национальностей (в самом безопасном месте Белого дома), вспоминал: «В какой-то момент мы ощущаем мощнейший взрыв, потрясающий здание… Таких исключительно мощных взрывов я зафиксировал 3 или 4»50.

Приведём несколько показаний очевидцев гибели людей в здании парламента в результате попадания туда снарядов. Вот что, например, рассказал в интервью газете «Омское время» (1993. №40.) депутат В.И. Котельников: «Сначала, когда с каким-нибудь заданием пробегал по зданию, ужасало количество крови, трупов, разорванных тел. Оторванные руки, головы. Попадает снаряд, часть человека сюда, часть - туда… А потом привыкаешь. У тебя есть задание, надо его выполнить»51. «Когда нас обстреляли из танков, - вспоминал другой очевидец, - я был на шестом этаже. Здесь было много гражданских. Оружия у нас не было. Я подумал, что после обстрела солдаты ворвутся в здание и решил, что надо найти пистолет или автомат. Открыл дверь в комнату, где недавно разорвался снаряд. Я не смог войти. Там было кровавое месиво»52. Бывший сотрудник милиции Я., перешедший на сторону парламента, видел, как снарядами в кабинетах Дома

Советов «буквально разрывало людей»53. Немало жертв оказалось и во втором подъезде Белого дома (один из танковых снарядов попал в цокольный этаж).

Сколько же танковых выстрелов сделано по Белому дому, и с какой интенсивностью они производились? Майор Валерий Гришин находился в составе одного из танковых экипажей, производивших обстрел Дома Советов. В 1998 году он рассказал в интервью журналистам «Комсомольской

правды», что примерно в 7 ч. утра 4 октября 1993 года в подошедшие к гостинице «Украина» танки загрузили по 20 снарядов в каждый54.

По официальным данным Министерства обороны при штурме Белого дома израсходовано 12 танковых снарядов. Из них 10 осколочно-фугасных и 2 подкалиберных. В боекомплекте находились ещё 26 кумулятивных снарядов, до которых, как утверждали военные, дело не дошло. Осколочно-фугасные снаряды обладают большой разрушительной силой. Радиус поражения осколками, несущими убойную силу, составляет 200 метров55. Однако генерал-полковник Д.А. Волкогонов в одном из выступлений на телевидении признал, что каждый из четырёх танков выпустил по Белому дому по 7-8 снарядов56.

О.И. Гайданов, принимавший участие в расследовании октябрьских событий Генеральной прокуратурой России, подтвердив официальные данные Министерства обороны о 12 выстрелах, реконструировал их хронологию. Первые два сделаны после полученного в 9 ч. 30 мин. приказа военного руководства. Второй и третий – в 10 ч. 30 мин. По три выстрела прогремело в 11 ч. 20 мин. и 11 ч. 23-24 мин. После чего, по официальной версии, «стрельба была прервана». Она возобновилась лишь после 16 ч. 5 мин., когда по зданию произвели ещё два последних выстрела57.

Но официальная версия и в данном вопросе противоречит многочисленным свидетельствам очевидцев. Р.С. Мухамадиев утром 4 октября находился в зале Совета Национальностей. Первый взрыв, по его словам, раздался в 9 ч. 45 мин. Затем продолжительное время выстрелы гремели с интервалом в 7 мин. При каждом таком выстреле сначала вздрагивали стены, и немного погодя раздавался оглушительный взрыв58. Взрыватели ставились на такой режим, чтобы снаряды взрывались внутри помещений59. По некоторым данным уже к 12 ч. дня из танков сделали более 20 выстрелов60.

После небольшого затишья танки снова открыли огонь. Майор-танкист Валерий Гришин утверждает, что танки начали стрелять после 12 ч. 30 мин. Первый снаряд ушёл вниз под Белый дом61. Можно, конечно, предположить, что танкист перепутал время, но есть и другие свидетельства. Вспоминает Ирина Танеева: «В 12 ч. объявили перемирие… Без десяти час снова начался обстрел. Здание содрогалось. Стреляли из орудий»62. «Обстрел здания продолжался с перерывами где-то до 12 часов, - свидетельствует бизнесмен Андрей (имя изменено). – Потом он чуть ослаб, но здесь раздалось несколько танковых выстрелов, от которых Белый дом затрясло»63. По словам журналиста М. Гусева, во втором часу дня раздался мощный взрыв. Снаряд прошил здание насквозь, вместе с пламенем и дымом из пробоины вылетели бумаги64. Когда президент Ингушетии Р.С. Аушев и президент Калмыкии К.Н. Илюмжинов находились с миротворческой миссией в Доме Советов, по зданию произвели ещё два танковых выстрела65.

В беседе с главным редактором газеты «Завтра» А. Прохановым генерал-майор Министерства обороны сообщил, что по его данным из танков выполнено 64 выстрела. Часть боеприпасов была объёмного взрыва, что вызвало огромные разрушения и жертвы среди защитников парламента66.

****


Помимо обстрела здания парламента из танков, БМП, БТРов, автоматного и снайперского огня, который продолжался весь день, и в Белом доме, и вокруг него осуществлялись расстрелы, как непосредственных защитников парламента, так и граждан, случайно оказавшихся в зоне боевых действий. Врач Николай Бернс оказывал помощь раненым в «медсанбате» недалеко от здания мэрии («книжка»). На его глазах омоновец расстрелял двух мальчиков 12-13 лет.

По словам одного из офицеров-защитников, перешедшего утром 4 октября вместе с другими людьми из бункера в подвал Белого дома, «молодых парней и девушек хватали и уводили за угол в одну из ниш», затем «оттуда слышались короткие автоматные очереди»67. Н.А. Брюзгина, помогавшая раненым в импровизированном «госпитале» на первом этаже в двадцатом подъезде, впоследствии рассказала О.А. Лебедеву, что, когда ворвавшиеся военные принялись вытаскивать раненых в коридор, оттуда стали доносится глухие звуки. Надежда Александровна, приоткрыв дверь туалета, увидела, что весь пол там был залит кровью. Там же горой лежали трупы только что застреленных людей68. Инженер Н. Мисин утром 4 октября укрылся от стрельбы вместе с другими безоружными людьми в подвале Дома Советов. Когда первый этаж 20-го подъезда захватили военные, людей вывели из подвала и положили в вестибюле. Раненых унесли на носилках в комнату дежурных охраны. Мисина через некоторое время отпустили в туалет, где он увидел следующую картину: «Там аккуратно, штабелем, лежали трупы в «гражданке». Пригляделся: сверху те, кого мы вынесли из подвала. Крови по щиколотку… Через час трупы стали выносить»69.

Приведём свидетельство инженера Татьяны Богородской о расстрелах в подвале Дома Советов: «Непонятно было, что происходит на первом этаже… Тех, кто там находился, положили лицом на пол, руки за голову и стали сортировать. На беретке захватчиков было написано: «Витязь». Всех, кто был в защитной форме, и казаков уводили в подвал. Оттуда слышались выстрелы. Гражданских они положили отдельно. Тех, кто был похож на военных, опять-таки уводили в подвал»70.

Согласно письменным показаниям бывшего сотрудника МВД в восьмом и двадцатом подъездах с первого по третий этажи омоновцы устроили расправу над защитниками парламента: резали, добивали раненых, насиловали женщин71. Свидетельствует капитан 1-го ранга В.К. Кашинцев: «Примерно в 14 ч. 30 мин. к нам пробрался парень с третьего этажа, весь в крови, сквозь рыдания выдавил: «Там внизу вскрывают комнаты гранатами и всех расстреливают, уцелел, так как был без сознания, видно, приняли за мёртвого»72. О судьбе большей части раненых, оставленных в Белом доме, можно только догадываться. «Раненых почему-то тащили с нижних этажей на верхние», - вспоминал человек из окружения А.В. Руцкого73. Потом их могли просто добить.

Многих людей расстреляли или избили до смерти уже после того, как они вышли из Белого дома. Люди, выходившие «сдаваться» днём 4 октября из двадцатого подъезда, стали свидетелями того, как штурмовики добивали раненых74. На шедшего позади депутата Ю.К. Чапковского молодого человека в камуфляже набросились омоновцы, начали бить, топтать ногами, затем пристрелили75.

Тех, кто выходил со стороны набережной, старались прогнать через двор и подъезды дома по переулку Глубокому. «В подъезде, куда нас заталкивали, - вспоминает И.В. Савельева, - было полно народу. С верхних этажей раздавались крики. Каждого обыскивали, срывали куртки и пальто – искали военнослужащих и милиционеров (тех, кто был на стороне защитников Дома Советов), их сразу куда-то уводили… При нас выстрелом был ранен милиционер – защитник Дома Советов. По омоновской рации кто-то кричал: «В подъездах не стрелять! Кто будет убирать трупы?!» На улице не прекращалась стрельба»76. Свидетельствует другой очевидец: «Нас обыскали и перевели в следующий подъезд. ОМОН стоял двумя рядами и истязал нас… В полутёмном коридоре внизу я рассмотрел полураздетых людей в кровоподтёках. Ругань, вопли избиваемых, перегар. Раздаётся хруст ломаемых костей»77. Подполковник милиции Михаил Владимирович Руцкой видел, как из подъезда вытащили троих раздетых по пояс людей и тут же у стены расстреляли. Он также слышал крики насилуемой женщины78.

Особенно лютовали омоновцы в одном из подъездов этого дома. Вспоминает очевидец, чудом оставшийся в живых: «Меня вводят в парадное. Там свет, и на полу трупы, голые по пояс. Почему-то голые и почему-то по пояс»79. Как установил Ю.П. Власов, всех, кто попал в первый подъезд после пыток убили, женщин раздевали донага и насиловали всем скопом, после пристреливали80. Группу вышедших из Белого дома после 19 часов гражданских численностью 60-70 человек омоновцы провели по набережной до улицы Николаева, и, заведя во дворы, зверски избили, а затем добили автоматными очередями. Четверым удалось забежать в подъезд одного из домов, где они и скрывались около суток81.

И снова выдержки из рассказа В. И. Котельникова: «Вбежали во двор, огромный старый двор, квадратом. В моей группе было примерно 15 человек… Когда мы добежали до последнего подъезда, нас осталось только трое… Побежали на чердак - двери там, на наше счастье, взломаны. Упали среди хлама за какую-то трубу и замерли… Мы решили лежать. Объявлен комендантский час, все оцеплено ОМОН(ом), и практически мы находились в их лагере. Всю ночь там шла стрельба. Когда уже рассвело, с полшестого до полвосьмого мы приводили себя в порядок… Начали потихоньку спускаться. Я, когда дверь приоткрыл, чуть не потерял сознание. Весь двор был усеян трупами, не очень часто, вроде в шахматном порядке. Трупы все в каких-то необычных положениях: кто сидит, кто на боку, у кого нога, у кого рука поднята и все сине-желтые. Думаю, что же необычного в этой картине? А они все раздетые, все голые»82.

Утром 5 октября местные жители видели во дворах немало убитых83. Через несколько дней после событий корреспондент итальянской газеты «L` Unione Sarda» Владимир Коваль осмотрел эти подъезды. Нашёл выбитые зубы и пряди волос, хотя, как он пишет, «вроде бы прибрали, даже песочком кое-где присыпано»84.

Трагическая участь постигла многих из тех, кто вечером 4 октября выходил со стороны расположенного с тыльной стороны Дома Советов стадиона «Асмарал» («Красная Пресня»). 6 октября в СМИ прошла информация, что по предварительным подсчётам в ходе «добровольной сдачи в плен» в течение заключительной фазы штурма Белого дома задержаны около 1200 человек, из которых около 600 находятся на стадионе «Красная Пресня». Сообщалось, что в числе последних содержатся и нарушители комендантского часа85.

Расстрелы на стадионе начались ранним вечером 4 октября и, по словам жителей примыкающих к нему домов, видевших, как расстреливали задержанных, «эта кровавая вакханалия продолжалась всю ночь»86. Первую группу пригнали к бетонному забору стадиона автоматчики в пятнистом камуфляже. Подъехал бронетранспортёр и располосовал пленников пулемётным огнём. Там же в сумерках расстреляли вторую группу87.

Геннадий Портнов чуть тоже не стал жертвой озверевших омоновцев. «Пленный я шёл в одной группе с двумя народными депутатами, - вспоминал он. – Их вырвали из толпы, а нас прикладами стали гнать к бетонному забору… На моих глазах людей ставили к стенке и с каким-то патологическим злорадством выпускали в мёртвые уже тела обойму за обоймой. У самой стены было скользко от крови». Геннадий спасся чудом88.

Свидетельствует Александр Александрович Лапин, находившийся трое суток, с вечера 4 по 7 октября, на стадионе «в камере смертников»: «После того, как пал Дом Советов, его защитников вывели к стене стадиона. Отделяли тех, кто был в казачьей форме, в милицейской, в камуфляжной, военной, кто имел какие-либо партийные документы. Кто ничего не имел, как я, … прислоняли к высокому дереву… И мы видели, как наших товарищей расстреливают в спины… Потом нас загнали в раздевалочку… Нас держали трое суток. Без еды, без воды, самое главное – без табака. Двадцать человек»89.

Ночью со стадиона неоднократно раздавалась бешеная стрельба и слышались истошные вопли90. Многих расстреляли недалеко от бассейна. По свидетельству женщины, пролежавшей всю ночь под одной из частных машин, остававшихся на территории стадиона, «убитых отволакивали к бассейну, метров за двадцать, и сбрасывали туда»91. В 5 часов утра 5 октября на стадионе ещё расстреливали казаков.

Ю.Е. Петухов, отец Наташи Петуховой, расстрелянной в ночь с 3-го на 4-е октября в Останкино, свидетельствует: «Рано утром 5 октября, еще затемно, я подъехал к горевшему Белому Дому со стороны парка… Я подошел к оцеплению очень молодых ребят-танкистов с фотографией моей Наташи, и они сказали мне, что много трупов на стадионе, есть еще в здании и в подвале Белого Дома… Я вернулся на стадион и зашел туда со стороны памятника жертвам 1905 года. На стадионе было очень много расстрелянных людей. Часть из них была без обуви и ремней, некоторые раздавлены. Я искал дочь и обошел всех расстрелянных и истерзанных героев»92. Юрий Евгеньевич уточнил, что в основном расстрелянные лежали вдоль стены. Среди них оказалось много молодых ребят в возрасте примерно 19, 20, 25 лет. «Тот вид, в котором они пребывали, - вспоминал Петухов, - говорит о том, что перед смертью ребята хлебнули лиха в достатке»93.

30 марта 1994 года советник посольства США, человек номер два в посольстве, Луис Сел и его супруга Кэти устроили для И.И. Андронова с супругой семейный обед на четверых. Перед обедом в гостиной, из окна которой виден стадион, состоялся следующий разговор:

- А у наших посольских соседей окна квартиры были разбиты пулями, - сказала миссис Сел. – Я пряталась с женщинами в подвальном гимнастическом зале. Когда утром 5 октября Луис вошёл в нашу квартиру, то увидел на стадионе груды трупов.

- Хм, примерно так, - отозвался дипломат, смущённый, вероятно, эмоциональным прямодушием супруги.

- Но ты же, Луис, видел эти груды трупов? – воскликнула она. – Ведь ты видел трупы на стадионе?

- Да, видел, - признал он угрюмо94.

С утра 5 октября на стадион закрыли вход. В тот и в последующие дни, как свидетельствуют местные жители, там по кругу ездили БТРы, въезжали и выезжали поливальные машины – смывать кровь. Но 16 октября пошёл дождь, и «земля ответила кровью». На стадионе что-то жгли. Стоял сладковатый запах. Вероятно, жгли одежду убитых95. Когда 9 октября игрокам и тренерам футбольного клуба «Асмарал» с большим трудом удалось попасть на свой стадион, они увидели удручающую картину: «Футбольный газон представлял собой перепаханное поле, - рассказывал журналисту газеты «Известия» главный тренер «Асмарала» Николай Худиев. – Мы увидели совершенно чёткие следы военной техники, превратившей поле в абсолютную непригодность. На нём не то что бы играть, даже тренироваться было невозможно»96.

Для полноты картины приведём несколько описаний стадиона, после того, как на его территорию всё-таки стали пускать всех желающих. Защитник Дома Советов О.А Лебедев побывал там на девятый день после штурма. Вот что он увидел: «В правом дальнем углу стадиона, где расположен небольшой бассейн без воды в это время года, стояли ещё две домушки (видимо, раздевалки, похожие на бытовки строителей) со стенами, облицованными профилированным дюралевым листом. Все стены были густо заляпаны кровью и испещрены пулевыми отверстиями на уровне роста среднего человека»97.

И.И. Андронов побывал на стадионе на сороковой день со дня расстрела. «Передо мной, - вспоминал он, - лежало в комьях грязи перепаханное бронемашинами футбольное поле. Слева от него сгрудились переломанные деревяшки скамеек для зрителей. Справа горбатился жестяной домик, изрешечённый дырками от выстрелов крупнокалиберного пулемёта. И будто неведомая сила подтолкнула меня пройти вперёд по кромке поля стадиона к его противоположной ограде из вертикальных бетонных плит. Четыре из них были сплошь исколоты кружками пулевых вмятин и зияли дюжиной сквозных пробоин мощного пулемёта – от земли до высоты человеческого роста… А тут ещё … подошёл пожилой сторож стадиона, … пособолезновал и принёс из прострелянного пулемётом жестяного домика ворох измятых бумажек, перепачканных чем-то буро-жёлтым. Сторож сказал: «Это я подобрал здесь после расстрела»… Траурный презент состоял в основном из листовок, предсмертных прокламаций распятого парламента и голубых талончиков на скудное пропитание в его блокадной столовой»98.

В сороковины на стадионе побывал и Ю. Игонин. «Вот угол стадиона, - вспоминал он, - выходящий на начало улицы Заморёнова. Глухая бетонная стена и стволы деревьев возле неё выщерблены пулями. Земля возле почему-то горелая, чёрная. На ветке дерева (видимо, кто-то повесил недавно) вся простреленная, в кровавых пятнах рубашка… А на другом конце стадиона, ближе к зданию бывшего парламента, небольшой закуток-площадка между двумя лёгкими строениями. Стена одного из них во многих местах насквозь прошита автоматными очередями. Подошёл мужчина, загораживая лицо от телекамеры западного журналиста, зло прокричал в его микрофон: «Здесь эти подонки и раненых пристреливали. Я видел!»99

И, наконец, описание стадиона, сделанное В.В. Бурдюговым: «Вот стена одной из металлических хозяйственных построек… Белая жесть изрешечена пулями. Пробоин около сотни… Напротив через десяток метров стоит большой деревянный ящик для хранения пожарного инструмента… Говорят в нём пытались спрятаться двоё молодых ребят. Ящик изрешечён пулями. В местах пробоин до сих пор торчат щепки… На противоположной дальней стороне стадиона опять следы расстрела. В стене бетонного забора пулевые отметины… Их немного – возможно несколько десятков. Но люди упорно говорят, что здесь, именно здесь расстреляны многие. Именно здесь расстреливали раненых пленных. Их не надо было ставить к стенке. Их можно было расстреливать лежащих, потому и немного пулевых отметин на стене». Большинство пленников каратели, сильно избив, практически в упор добивали уже лежащими на земле. Владимир Викторович обратил внимание и на то, что земляная насыпь, которая вела к той бетонной стене, после расстрелов исчезла. «Метровый слой земли, - констатировал он, - был вывезен из этого места. Глину чуть-чуть припорошили слоем привезённого дёрна. Значит, на целый метр в глубину хранила земля следы преступления»100.

Сохранились свидетельства и того, как выглядели помещения, коридоры, лестницы, подвалы Белого дома вечером 4 октября и в первые дни и недели после штурма. Когда бойцы группы «Альфа» выводили из здания парламента очередную группу пленников, в числе которых находился В.А. Блохнин, он увидел, что ступени двух лестничных пролётов покрыты равномерным слоем запекшейся крови101.

Начавших в 19 ч. 28 мин. тушение огня пожарных УПО ГУВД города Москвы в 20 ч. 19 мин. остановили военные, отказавшиеся сопровождать их выше пятого этажа102. Пожару дали разрастись настолько, что, когда после 2 ч. ночи к зданию бывшего парламента прибыл начальник Главного управления государственной противопожарной службы МВД РФ генерал-майор В.Е. Дедиков, огнём были охвачены пятый, восьмой, девятый этажи, и особенно сильно – с четырнадцатого по девятнадцатый103. По словам пожарных, разрывы снарядов вызвали большие разрушения в здании104. «Это не поддаётся описанию, - пересказывал позже журналистам то, что увидели пожарные на горящих этажах, руководитель Московской пожарной службы генерал-майор Владимир Максимчук. – Если там кто-то и был, от него ничего не осталось: горящие этажи превратились в крематорий»105. «Жуткое это было зрелище, - вспоминал оперативный дежурный по городу подполковник Сергей Перепелкин. – Загляните в паровозную топку – и вы будете иметь представление, что творилось выше пятнадцатого этажа. Крематорий. Были там в момент возгорания люди или нет, и если да, то сколько, - этого теперь уже никто не узнает. На верхних этажах «Белого дома» не осталось даже пепла»106.

Московским криминалистам удалось 5 октября осмотреть помещения Дома Советов выше третьего этажа. Они видели кровь на уцелевших потолочных перекрытиях, зафиксировали и то, что кто-то замывал кровь на полу107. Корреспондент «КП» Равиль Зарипов тоже 5 октября смог попасть в здание расстрелянного парламента. «На стенах видны следы автоматных очередей, - рассказывал он, - разбросаны гильзы, но трупов не видно. Уже убрали вниз для проведения следственного опознания. Лишь в сумраке коридоров можно увидеть бурые пятна, переходящие с паркета на ковровые дорожки… Пытаюсь открыть один из кабинетов и тут же слышу предупредительный окрик. Пока не пройдут сапёры, к кабинетам лучше не подходить». Равиль Зарипов отметил, что верхние этажи (с 13 по 16) прогорели основательно, и пожарные сомневались в надёжности перекрытий108.

Журналисту С. Трубину только через несколько дней после штурма удалось подняться на ставшие чёрными верхние этажи Белого дома. «Поднимаемся с четырнадцатого на пятнадцатый, - вспоминал он. – И переходим из дня в ночь, из света в тень. Грань шокирующе резка. В нос бьёт запах гари. Копоть, обугленные перила, вывороченные дверные и оконные рамы, полностью выгоревший интерьер этажа. Последующие этажи в таком же состоянии»109. В середине октября по Белому дому прошёлся журналист В. Головачёв. Вот что он увидел: «Пятнадцатый этаж… Всё черным-черно. Сверху свисают куски проволоки, свитые в спираль металлические ленты, сбоку – погнутые, искорёженные трубопроводы. Некоторые внутренние стены разрушены, одна из них изогнулась в виде дуги… На некоторых этажах – шестнадцатом-семнадцатом – пройти вообще невозможно: завалы металла, кирпича, арматуры выше человеческого роста перегораживают полностью проход… А ниже пятнадцатого этажа вид помещений иной – нет сплошной черноты. На четырнадцатом, тринадцатом этажах – разрушения от прямых попаданий снарядов»110.

Но и на тех этажах, которые в основном не пострадали от пожара, оставалось немало следов произошедшей бойни. В.Н. Хайрюзов, допущенный в здание бывшего парламента, увидел следующее: «Коридоры были заляпаны чем-то жирным и густым, я догадался – там, где лежали убитые, кровь просочилась сквозь паркет, его выламывали, выворачивали солдаты и выносили во двор к самосвалам. Пахло гарью и карболкой, показалось, мы попали в огромный крематорий»111.

Турецкие рабочие, которые с вечера 6 октября «наводили порядок» в передаваемых милицией и военными помещениях, видели засохшие лужи крови, окровавленные бинты, различную одежду в заскорузлой крови, особенно в районе двадцатого подъезда112. В грузовых лифтах и на лестницах, ведущих в подвал, очень долго оставались пятна крови113. По словам А.Л. Набатова, побывавшего в здании 9 октября, в подвалы не впускали даже ремонтников114. Асфальт в подвале, по свидетельству очевидцев, был залит кровью.

Как выяснил писатель Н.Ф. Иванов, одними из первых после штурма в Белый дом вошли сотрудники милиции с кинокамерой и прошлись по многим кабинетам. Отснятая плёнка хранится в МВД115.

****

Приведённые факты расстрелов и гибели людей, описания вида стадиона «Красная Пресня» и Дома Советов после свершившейся трагедии, свидетельствуют о большом числе жертв и никак не соотносятся с официальными данными. Ещё больше неясностей возникает при анализе работы медицинских служб и бригад медиков-добровольцев в те дни.



Руководитель Главного медицинского управления Москвы (ГМУМ) А.Н. Соловьёв заявил, что в ночь с 3 на 4 октября из 450 машин скорой помощи для эвакуации пострадавших задействовано 100116. С 10 ч. утра 4 октября около сотни машин скорой направлены в район Дома Советов. Однако скоро они были оттеснены далеко от первоначальной позиции в Девятинском переулке и продолжительное время не имели доступа к непосредственной зоне боевых действий117. Неслучайно заведующий оперативным информационным отделом Центра экстренной медицинской помощи (ЦЭМП) Д.К. Некрасов констатировал тот факт, что на одну машину скорой, доставлявшей пострадавших в Институт им. Н.В. Склифосовского, приходилось три-четыре частных118.

Четыре медбригады от Московского военного госпиталя, работавшие недалеко от гостиницы «Мир», оказали помощь более ста пострадавшим119. Необходимо привести рассказ доцента ММА им. И.М. Сеченова Андрея Шестакова: «Наша бригада, - вспоминал он, - приехала в 10 ч. утра. В 10 ч. 30 мин. развернули у Новоарбатского моста пункт экстренной помощи пострадавшим. Здесь же нашлись добровольные помощники из тех, кто в тот час оказался на мосту и на набережной – всего около 60 человек… К ночи 4 октября наш добровольческий отряд вынес всех обнаруженных раненых и убитых с нижних этажей. Военные, занявшие Белый дом, не пытались скрыть от нас убитых, напротив, казалось, были даже рады, что мы освободили их от необходимости выносить трупы. Всего в первый день мы вынесли из здания и подобрали на окружающей территории 34 погибших. Работу прекратили в 21 ч., потому что в здании стало совершенно темно. Убитые до 22 ч. 15 мин. лежали на площадке рядом с нашим пунктом экстренной помощи. Я пытался найти транспорт. Ни ГМУМ, ни другие ведомства машин не дали. Спасибо строителям, чей грузовик (с вагончиком-бытовкой на прицепе) мы остановили на набережной. Они согласились погрузить тела в открытый кузов. Этот транспорт по ночной Москве тихим

ходом отправился в морг Института Склифосовского»120.

Действительно, в ночь с 4 на 5 октября в морг института им. Склифосовского доставили тела 30 погибших121. Маме убитого 4 октября четырнадцатилетнего Кости Калинина в морге Института сказали, что в тот день на грузовиках доставляли убитых от Белого дома122. Родителям Юры Пескова сообщили, что его тело привезли в морг в ночь на 5 октября123.

Но, по словам Юрия Холькина, руководителя медбригады, пункт которой располагался на Конюшковской улице под прикрытием стены стадиона «Красная Пресня», перед тем, как стемнело, они насчитали под мостом 41 труп. «Мы дежурили в здании до 11 ч. 5 октября, - свидетельствует Холькин. – Утром к нам подошёл военный офицер, и сказал: «Ребята, там корреспонденты снимают трупы, скорее идите и уберите те, что ещё остались на улице». Мы вышли и собрали тех, кто оставался снаружи около набережной и стадиона. Всего под мостом с близлежащих улиц за два дня (4 и 5 октября) было собрано 50 трупов»124. Как свидетельствует руководитель ещё одной медбригады, которая работала у здания парламента, Дмитрия Щетинина, в общей сложности они стащили 60-70 трупов125. Вместе с тем А. Шестаков сообщил, что добровольцы его медбригады 5 октября вынесли из здания парламента ещё 8 трупов126.

Не менее противоречивыми выглядят свидетельства журналистов, военных, других очевидцев трагедии. «Вот этими своими руками 27 трупов пришлось вынести», - свидетельствует Е. Пронь, помогавший переносить от Белого дома раненых и убитых127. Журналист Л. Марголис сообщал, что часть погибших, сложенных утром 4 октября под Новоарбатский мост, к 14 ч. уже увезли128. По некоторым данным под Горбатым мостом обнаружили штабель из 23 трупов129.

По данным журналистов газеты «Московская правда» 5 октября вблизи здания обнаружены тела семи погибших130. Журналист В. Журавлёв утром 5 октября видел одного погибшего в Капрановском переулке, пять – на Дружинниковской улице и несколько погибших в сквере перед Белым домом131. Трупы в сквере с тыльной стороны Белого дома видела в тот же день и Т.И. Лета132. «Пятого утром, - вспоминала жена погибшего 4 октября у Белого дома Владимира Александровича Ермакова Людмила Васильевна, - побежала к Дому Советов искать Володеньку. Рядом со зданием было много убитых. Почему-то они находились в оголённом по пояс состоянии»133.

Бойцы софринской бригады, участвовавшие в прочёсывание здания бывшего парламента, утверждали, что утром 5 октября вынесли 30 трупов. «Бригада наша, - поделился впечатлениями с журналистом газеты «Ситуация» один из них, - не вылазит из горячих точек, но столько смерти в один день не видели даже ветераны спецназа»134. Вечером 4 октября подземные коммуникации Белого дома начали затапливать водой. В частности по данным А.А. Лапина кипятком залили подвал восьмого подъезда135. «Ребята из нашей группы, - утверждала Е. Петровская, - пролезали в Белый дом 7 и 8 октября, видели плавающие трупы»136.

****

Когда ещё не догорел Дом Советов, власть уже приступила к фальсификации числа погибших в октябрьской трагедии. Поздно вечером 4 октября 1993 года в СМИ прошло информационное сообщение: «Европа надеется, что число жертв будет сведено к минимуму»137. Рекомендацию Запада в Кремле услышали.



Рано утром 5 октября 1993 года главе президентской администрации С.А. Филатову позвонил Б.Н. Ельцин. Между ними состоялся следующий разговор:

- Сергей Александрович, … к вашему сведению, за все дни мятежа погибло сто сорок шесть человек.

- Хорошо, что вы сказали, Борис Николаевич, а то было такое ощущение, что погибли 700 - 1500 человек. Надо бы напечатать списки погибших.

- Согласен, распорядитесь, пожалуйста138.

После штурма Дома Советов официальные лица, прежде всего медицинские работники, делали довольно странные и противоречивые заявления. Руководитель Главного медицинского управления Москвы (ГМУМ) А.Н. Соловьёв на пресс-конференции 5 октября сообщил, что «тела сторонников Руцкого и Хасбулатова», погибших при обороне Белого дома, останутся в здании бывшего парламента до окончания сотрудниками прокуратуры следственных действий. Вместе с тем, пояснил Соловьёв, в других столкновениях 3-5 октября убито 108 человек139.

6 октября зав. оперативным информационным отделом ЦЭМП Д.К. Некрасов заявил, что вывоз трупов из Белого дома ещё не начат и, что «возможно, только вечером Центру разрешат направить туда бригаду для эвакуации тел погибших»140. Однако, по словам пресс-секретаря ГМУМ И.Ф. Надеждина, представителям московского здравоохранения комендатурой Белого дома было заявлено, что внутри «этого объекта не обнаружено ни одного трупа»141. Зам. министра здравоохранения РФ А.М. Москвичёв заявил, что всего из Дома Советов будет вывезено около 50 трупов142.

Вместе с тем министр здравоохранения России Э.А. Нечаев в письме №01-1/3016-3 от 6 октября 1993 года на имя Председателя Правительства В.С. Черномырдина указал, что «в настоящее время проводятся работы по извлечению и опознанию погибших из Дома Советов»143.

Военный обозреватель газеты «Известия» Н. Бурбыга, побывавший в разгромленном Доме Советов на первой недели после штурма, передавал следующие слова комендатуры: «Всех убитых, которые находились в доступных местах, отвезли в морги. Никакой следственный эксперимент, как заявлялось ранее, не проводился. Тела убитых вывозили три бригады скорой помощи». Комендант Белого дома генерал-майор А.Г. Баскаев заявил о нахождении 4 октября 37 трупов, 5 октября – 6 трупов. «К тем цифрам, которые я назвал, - уточнял он, - можно прибавить ещё около 50 человек, не более. Они могут находиться в закрытых помещениях, которые мы ещё не обследовали»144.

Но в те же дни в ГМУМе заявляли, что их медицинская разведка в Белый дом не входила145. В морги Института им. Склифосовского и Боткинской больницы 5 октября и позже трупы из Белого дома не поступали146. По сообщению врачей, людей, получивших осколочные ранения, поступало мало. Ни в один из моргов официально не доставлялись обгоревшие трупы и трупы с оторванными конечностями147.

Несмотря на то, что в медицинские учреждения не привезли подавляющее большинство раненых и погибших, обнаруженных после 4 октября, больницы и морги столицы были переполнены. Для хранения трупов задействовано восемь судебно-медицинских моргов города Москвы148. По данным ГМУМ с 9 ч. 3 октября по 5 ч. 5 октября 36 человек, которых донесли до «Скорой», скончались по дороге в больницу. (Эта цифра включает и пострадавших в Останкино)149. Зам. директора Института им. Н.В. Склифосовского М.М. Абакумов сообщил, что к ним с 3 по 5 октября доставили 132 пострадавших с тяжёлыми огнестрельными ранениями, из которых 10 умерли во время операции или после операции150. По данным МВД на утро 5 октября с прилегающей к Дому Советов территории в медицинские учреждения доставили 246 человек, из них 18 скончались от ран151.

«Трупы лежали на колясках по двое, валетом, - вспоминал, пришедший на опознание в морг Боткинской больницы журналист Н. Солдатенков. – Были пожилые, но больше молодых. Смерть в семнадцать-двадцать лет, видимо, противоестественна, поэтому было трудно поверить, что эти парни и девушки мертвы»152. Когда брат убитого в ночь с 4 на 5 октября на Дружинниковской улице у дома №11а Алексея Анатольевича Абрашина Сергей вошёл в морг московской больницы №67, то увидел там много трупов молодых людей153. «Я был на опознании в морге Боткинской больницы, Склифа и других, - свидетельствует Ю.Е. Петухов, - и везде одна и та же скорбная картина - стеллажи расстрелянных молодых людей в 4-5 ярусов. Все морги, где я был, были переполнены. Я не считал погибших, но то, что я видел, говорит, что их было больше тысячи»154.

Сколько же погибших доставили в московские морги 3-4 октября? В первые дни после октябрьской бойни сотрудники моргов и больниц отказывались отвечать на вопрос о числе погибших, ссылаясь на приказ из главка155. «Я два дня обзванивал десятки московских больниц и моргов, пытаясь это выяснить, - свидетельствует Ю. Игонин. – Отвечали в открытую: «Нам запретили выдавать эту информацию»156.

Московские врачи утверждали, что на 12 октября через московские морги проведено 179 трупов жертв октябрьской бойни157. Пресс-секретарь ГМУМ И.Ф. Надеждин 5 октября наряду с официальными данными о 108 погибших, без учёта трупов, находившихся ещё в Белом доме, назвал и другую цифру – около 450 погибших, которую требовалось уточнить158.

Однако немалая часть трупов, поступившая в московские морги, вскоре оттуда исчезла. Врач Спасательного Центра ММА им. И.М. Сеченова А.В. Дальнов, работавший во время штурма в здании парламента, через некоторое время после событий констатировал: «Заметаются следы по точному числу пострадавших. Засекречиваются все материалы по 21.09 – 4.10.93, находящиеся в ЦЭМПе. Переписываются некоторые истории болезни раненых и умерших, изменяются даты поступления в морги и больницы. Часть пострадавших, по согласованию с руководством ГМУ, перевозится в морги других городов». По оценке Дальнова число погибших занижено по крайней мере на порядок. 9 октября с координатором медбригады Дома Советов связался И.Ф. Надеждин, предложив выступить по телевидению вместе с врачами ЦЭМП и ГМУМ, чтобы успокоить общественность по числу пострадавших. Дальнов отказался участвовать в фальсификации159.

Из морга Боткинской больницы значительную часть трупов вывезли в неизвестном направлении. По информации журналистов «МК» в течение двух недель после событий на грузовиках с гражданскими номерами дважды из морга вывозились трупы «неизвестных лиц». Их вывозили в пластиковых мешках чёрного цвета160. Депутату А.Н. Грешневикову под честное слово, что он не назовет фамилии, в том же морге рассказали, что «трупы из Дома Советов были; их вывозили в фургонах в полиэтиленовых мешках; сосчитать их было невозможно - слишком много»161. Приведём свидетельство журналиста телепрограммы «ЭКС» (Экран криминальных сообщений) Николая Николаева, 6 октября снимавшего репортаж в морге Боткинской больницы: «Морг был переполнен. Трупы лежали вповалку на носилках: валетом, друг на друге. Было много трупов с совершенно обезображенными лицами, на которые были накинуты полотенца… Нам удалось снять, как подъехавший к моргу закрытый фургон, в котором могут и продукты и что угодно возить – в нем были какие-то деревянные ячейки – стали подвозить трупы, упакованные в полиэтиленовые мешки»162.

Как сообщалось в «НГ», трупы из здания парламента вечером 4 и утром 5 октября были доставлены в морг Института им. Н.В. Склифосовского. Из-за отсутствия машин «тела перевозились на бортовых грузовиках», что, возможно, по мнению журналиста «НГ», и «послужило причиной слухов о тайном вывозе убитых специальной автоколонной»163. Вместе с тем ранее в печати прошла информация, что 9 октября морг института им. Н.В. Склифосовского выдал для захоронения 201 труп164. В те дни морг был оцеплен омоновцами, вооружёнными автоматами165. «Нам не хотели отдавать тело, - рассказывал отец погибшего у телецентра в Останкино Станислава Хайбулина Марат Генатуллович, - говорили: «Хороните отсюда, заморозку делать не будем - у нас приказ: тела убитых не замораживать»»166.

К тому же, имеются свидетельства того, что трупы от Дома Советов вывозились не только скорой помощью и усилиями добровольцев. Люди в штатском из спецслужб во второй половине дня 4 октября подбирали убитых на баррикадах и куда-то увозили167. Какие-то люди в комбинезонах грузили трупы, сложенные штабелями в детском парке168.

Помимо моргов, находящихся в системе ГМУМ, многих погибших отправили в специализированные ведомственные морги, где их трудно было найти. Корреспонденту газеты «Московские новости» в ГМУМе заявили, что ни один из городских врачей не был допущен в здание парламента. Машины «скорой», якобы вывозившие оттуда тела убитых, не находятся в ведении главка. Таких машин много в распоряжении самых разных ведомств. Отличить их может только специалист по «нескоропомощным» номерам169.

Начиная с 5 октября, А.В. Дальнов и его коллеги обошли госпитали и морги министерств обороны, внутренних дел и госбезопасности. Им удалось выяснить, что трупы жертв октябрьской трагедии, находившиеся там, в официальные сводки не попали170.

О том же говорилось и в докладе Комиссии Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по дополнительному изучению и анализу событий, происходивших в городе Москве 21 сентября – 5 октября 1993 года: «Тайный вывоз и захоронение трупов погибших в событиях 21 сентября – 5 октября 1993 года, о котором неоднократно сообщалось в некоторых печатных изданиях и средствах массовой информации, если и имели место, то производились…, возможно, через морги других городов, некоторые ведомственные морги или какие-то иные структуры, связанные с Министерством внутренних дел Российской Федерации»171. Как сообщил корреспонденту «НЕГ» источник, пожелавший остаться неизвестным, список находившихся в Лианозовском морге Москвы (одном из таких спецморгов) погибших у Дома Советов на начало марта 1994 года занимал две страницы машинописного текста172.

Но в самом здании бывшего парламента оставалось много трупов, которые не попали даже в морги. Врачи бригады Ю. Холькина свидетельствуют: «Мы прошли весь БД до 7-го («цокольного») этажа… Но выше 7-го военные нас уже не пускали, сославшись на то, что там всё горит и можно попросту отравиться газами, хотя оттуда доносились выстрелы и крики»173.

По утверждению Л.Г. Прошкина, следователей Генеральной прокуратуры допустили в здание только 6 октября. До того, по его словам, там несколько дней хозяйничали внутренние войска и ленинградский ОМОН174. Но в личной беседе с И.И. Андроновым Прошкин сказал, что следователей допустили в здание позже, чем вечером 6 октября, т.е. только утром 7 октября175.

В следственном деле №18/123669-93, которое вела Генеральная прокуратура, указано, что в самом Белом доме тел погибших обнаружено не было176. Генеральный прокурор В.Г. Степанков, побывавший в здании бывшего парламента на следующий день после штурма, констатировал: «Самое сложное в расследование этого дела привносит тот факт, что 5 октября в «Белом доме» мы не обнаружили ни одного трупа. Ни одного. Поэтому следствие лишено возможности в полном объёме установить причины смерти каждого из тех людей, которых до нас увезли из здания»177. А.И. Казанник, назначенный вместо Степанкова на должность Генерального прокурора, тоже побывал в здании бывшего парламента, видел разрушения, обратил внимание на пятна крови. По его визуальной оценке картина внутри Белого дома не соответствовала слухам «о многих тысячах жертв»178.

Но в Доме Советов следственную работу проводили не только сотрудники Генпрокуратуры. Например, 5 октября представители какой-то прокуратуры не допустили в здание телевизионную бригаду программы «Вести»179. Своё расследование вела и Главная военная прокуратура180. Прокурор города Москвы Г.С. Пономарёв, выйдя из Дома Советов, сказал, что количество убитых там исчисляется сотнями181.

****

Сколько же человек погибло при штурме Дома Советов, расстреляно на стадионе и во дворах и как вывозились их тела? В первые сутки различные источники называли цифры от 200 до 600 погибших во время штурма182. По предварительным оценкам экспертов МВД в здании парламента могло быть



до 300 трупов183. «В тех закоулках Белого дома, где мне пришлось побывать, - утверждал один военнослужащий, - я насчитал 300 трупов»184. Другой военнослужащий слышал разговоры «некоторых военных о том, что в Белом доме было 415 трупов»185.

Корреспонденту «Независимой газеты» из конфиденциального источника стало известно, число жертв внутри Дома Советов исчислялось сотнями человек. Около 400 трупов с верхних этажей, по которым вёлся обстрел из танков, при загадочных обстоятельствах исчезли186. Как утверждает офицер МВД, после окончания штурма Белого дома, там обнаружили приблизительно 474 тела погибших (без осмотра всех помещений и разбора завалов). Многие из них имели многочисленные осколочные повреждения. Были трупы, пострадавшие от пожара. Для них характерна поза «боксёра»187.

С.Н. Бабурину называли число погибших – 762 человека188. Другой источник называл свыше 750 погибших189. Журналисты газеты «Аргументы и факты» выяснили, что солдаты и офицеры внутренних войск несколько дней собирали по зданию «обугленные и разорванные танковыми снарядами» останки почти 800 его защитников. Среди погибших находили тела и тех, кто

захлебнулся в затопленных подземельях Белого дома190. По сведениям бывшего депутата Верховного совета от Челябинской области А.С. Бароненко в Доме Советов погибли около 900 человек.

По некоторым данным на стадионе каратели расстреляли до 160 человек. Причём до 2 ч. ночи 5 октября расстреливали партиями, предварительно избив своих жертв191. Местные жители видели, что только недалеко от бассейна расстреляли около ста человек. По сведениям Бароненко на стадионе расстреляли около 300 человек.

Согласно показаниям анонимного шофера из подмосковного колхоза, приславшего в начале 1994 года свое свидетельство в газету «Литературная Россия», первый вывоз трупов со стадиона происходил еще вечером 4 октября. 3 октября около 7 часов вечера в районе метро «Семеновская» этот человек вместе с машиной ЗИЛ-130 был задержан милицией. Ему сказали, что его машина «мобилизована на хозработы по городу». За руль сел милиционер, и машину перегнали сначала в район телецентр «Останкино», а затем к метро «Краснопресненская», поставили в переулке. «Таких машин с гражданскими номерами, - вспоминал колхозник, - стояло с десяток, а то и более, под присмотром уже военных с автоматами… Утром около 9 часов 4 октября все наши машины перегнали в район к Дому Советов. Моя машина и две другие с ярославскими номерами очутились на улице Заморенова, недалеко от стадиона. Около 9 часов вечера в машину посадили 12 человек какого-то сброда с лопатами и ломами. Затем машина въехала на стадион, и около стены люди стали отбирать убитых. Их было много, и все молодые. В кузове при фонарях убитых обыскивали и раздевали… В кузов вошли еще военные, и на вопрос капитана, моего соседа по кабине: «Осмотрели, сколько?» - послышался ответ: «61». После того как машина вывезла трупы за город, состоялся второй рейс. «Как только мы в 1 час 30 мин. подъехали к «Белому Дому», вернее, к соседнему с ним дому с большой аркой, машину загнали во двор и в квадрате двора стали собирать мертвых людей. Большинство из них были до пояса раздеты, особенно в подъездах… Когда в кузове сказали, что подобрано 42 трупа (из них 6 детей, 13 женщин и 23 мужчины), машина тронулась по кольцевой дороге». Этому человеку повезло: после второго рейса он смог бежать192.

4 и 5 октября трупы из Дома Советов вывозились в крытых грузовиках. В целях сокрытия подлинного числа погибших и тайного вывоза трупов, ввели строжайший режим допуска в здание. Внутрь практически не пропускали никого. Объясняли это тем, что всё заминировано. Как свидетельствует офицер МВД, в ночь с 4 на 5 октября переносили и складировали трупы омоновцы. В подвальное помещение, куда снаружи есть подъезды по пандусу, въезжали крытые фургоны. Перед загрузкой автомобилей производился беглый осмотр одежды погибших на предмет обнаружения оружия и боеприпасов. Трупы не подвергались дактилоскопии или фотографированию. Обнаруженные при покойных документы клали в специально отведённое место, где их просматривали люди в штатском (не из МВД) и забирали с собой193.

Капитан Андрей Емельянов рассказал, что трупы вывозили в несколько рейсов через гараж у набережной. Подъезжали КамАЗ и крытый ЗИЛ194. По сообщению другого источника, примерно в 11 ч. вечера 4 октября трупы вывозились на трёх машинах «УАЗ-452»195. Генерал-майор А.Г. Баскаев, назначенный 4 октября комендантом Белого дома, признал, что он видел, как ночью с разных точек вывозили трупы, но, сколько их было, не знает196. В 7 ч. 20 мин. утра 5 октября в эфире радиостанции «Маяк» полковник МВД В. Лямин заявил, что трупы из Белого дома ещё вывозятся197.

Один сотрудник из техперсонала парламента, вышедший на следующий день после штурма на работу, приоткрыв дверь туалета, увидел штабель трупов до потолка. Другой сотрудник из обслуживающего персонала Белого дома, задействованный 4-5 октября на сборе трупов в туалеты цокольного этажа двадцатого подъезда и погрузке их на грузовики в восточном внутреннем дворике, уже с 6 октября запил и не вышел на работу. По данным М.М. Мусина трупы в Доме Советов «снесены «чистильщиками» в туалеты цокольного этажа 20 и 8 подъездов, окна которых выходят прямо во внутренние дворики…, к которым вплотную и подгонялись крытые труповозки – КамАЗы и ЗИЛы». На первых этажах со стороны двадцатого подъезда некоторое время туалеты были заколочены досками198. Народный депутат России А.Н. Грешневиков выяснил у охраны Белого дома, что трупы вывозились в основном 5 октября. Увозили машинами199.

Местные жители наблюдали, как две ночи подряд после 4 октября из подъездов Дома Советов выносили трупы в целлофановых мешках и грузили в крытые грузовики200. О том, что несколько ночей подряд из здания парламента на грузовиках вывозились тела погибших, рассказывали дворники прилегающих домов. Приведём и свидетельство бывшего депутата Верховного Совета России В.В. Аксючица: «Мой друг, прокурор-криминалист Генеральной прокуратуры Володя Соловьёв бросил в радио-эфире короткую фразу, которая всё во мне перевернула. Ведущий передачи спросил: что заставляет его так ретиво отстаивать свою позицию. Он ответил: после того, как я увидел около Белого Дома окровавленные машины с телами молодых людей, меня ничто не заставит говорить или делать что-либо противное своим убеждениям»201.

По данным правозащитника Е.В. Юрченко, трупы вывозили на трёх грузовиках военного типа202. Но по информации журналистов «АиФ» тела убитых вывозили 8 специально выделенных для этой цели грузовиков203.

Не исключено, что часть тел погибших вынесли через выход, ведущий из подвала двухэтажного здания, что рядом с Белым домом, в туннель метрополитена между станциями «Киевская» и «Краснопресненская», а потом погрузили в товарные вагоны и вывези за город. Об этом, например, писал в «НГ» офицер внутренних войск204. 7 октября 1993 года от 21 ч. 30 мин. до 22 ч. милиция несколько раз освобождала от пассажиров перрон станции метро «Краснопресненская». К перрону подходил состав и стоял там минут 10. У дверей в подсобные помещения метрополитена стояли люди в камуфляжной форме с автоматами205.

Галина Михайловна рассказала, что ее муж, военнослужащий, вскоре после расстрела Белого Дома видел на железной дороге товарный состав. Причем начальные и последние вагоны состава были загружены тем, что обычно перевозится в товарняках. А четыре срединных вагона заполнены трупами. Трупов было много, они лежали штабелями.

Разбор завалов на верхних этажах продолжался несколько дней. Сотрудница аппарата Комитета по экологии Верховного Совета Евгения Петухова, обеспокоенная тем, что в Белом доме сгорит весь архив, добилась спецразрешения на прохождение в здание. Она вошла туда на третий день после штурма. Случайно, по словам Петуховой, охранник показал мешки, приготовленные к погрузке. Мешки стояли в вестибюле. Машины уже отвезли часть. Но лишь сверху были бумаги, а «дальше в мешке лежали органы человеческого тела»206.

«Верхние этажи «стакана», начиная с двенадцатого этажа, были ещё несколько дней недоступны нам, - вспоминали турецкие рабочие. – Там работали какие-то военные, которых привозили в закрытых автобусах. Для них от вспомогательного силового кабеля был запущен один из грузовых лифтов. В подвальный этаж, куда он курсировал сверху, нам вход также был запрещён. И лишь спустя почти четыре дня, по-моему, десятого или одиннадцатого октября, мы впервые попали в эту часть Дома Советов. Лифт

уже не работал, и было видно, что его торопливо замывали водой. Но, несмотря на это, было заметно, все щели на полу забиты кровью. И в нём очень стойко пахло трупами»207.

По свидетельству отставного майора МВД П. Артеменко, три ночи – с пятого на шестое, с шестого на седьмое, с седьмого на восьмое октября – его дочь наблюдала в театральный бинокль на Москве-реке суда с широким остовом, возможно, баржи и теплоход, в которые из здания Дома Советов военные что-то переносили в мешках и на широких полотнищах208.

Двое сотрудников МВД говорили С.Н. Бабурину о баржах на Москве-реке, на которых вывозились тела погибших в Белом доме. Вот что рассказал Сергей Николаевич: «Я встретился с моим бывшим коллегой, и он мне сказал: «А ведь была ситуация, когда мы оказались по разные стороны баррикад». Я спрашиваю: «В каком смысле? Отвечает: «В 93 году, служа во внутренних войсках, я участвовал в штурме Верховного Совета». И, помолчав, добавил, что после штурма ему было поручено контролировать загрузку барж телами погибших. Только во время его дежурства была загружена одна баржа. Другую готовились загружать. У меня нет оснований сомневаться в рассказе этого человека»209. А.А. Лапин установил, что баржи три ночи подряд уплывали от разгромленного Дома Советов вверх по Москве-реке210. Об отправке трупов на баржах по Москве-реке рассказала в середине октября 1993 года и газета «Ступени» (Москва). Через некоторое время газета закрылась211.

Но и тогда, когда, казалось, что все помещения проверены милицией и военными, в Доме Советов продолжали находить трупы. По словам тех же турецких рабочих, 9 октября в одном из подсобных помещений на четвёртом этаже в левом крыле здания они обнаружили труп мужчины в военной форме. Рядом с ним лежал автомат с пустыми рожками. 10 октября на девятом этаже под обломками шкафа нашли ещё одно тело погибшего мужчины. Мужчина сначала был избит, а затем расстрелян с близкого расстояния. Находили и других погибших: 19 октября – в шахте одного из лифтов, неделей раньше - в коллекторе кондиционирования212.

По свидетельству очевидцев, к Белому дому подъезжали громадные автоцистерны. Есть основания предполагать, что в здание завозили кислоту, которая уничтожает останки до костей213. В Белом доме что-то жгли, 6 октября из окон первого этажа валил дым214.

Рядом с Белым домом расположен детский парк. После снятия оцепления в парке обнаружили свежие ямы, присыпанные песком и листвой. Вспоминает журналист Александр Трушин: «Вооружившись обломком стула, я попробовал разрыть листву. Тут же ко мне приблизились два «дворника» с заострёнными лыжными палками, какими обычно подбирают мусор. Я до сих пор не видел, чтобы у нас дворники парами прогуливались по аллеям. «Не надо здесь копать, - внушительно было сказано мне. – Не надо, и всё». Два дня спустя я узнал, что в этих ямах были найдены обгорелые части мужской, женской и детской одежды, фрагменты пожелтевших костей неопределённого вида. Один из криминалистов, которому я показывал фрагмент кости, допускает, что такой вид она могла принять в результате обработки человеческих останков кислотой»215.

****


Проблема уничтожения и сокрытия останков погибших властью была решена. После 4 октября состоялось совещание директоров похоронных учреждений, где от них потребовали жесткого подчинения приказам «сверху»216. В администрации Хованского кладбища в первые дни после трагедии корреспонденту ИТАР-ТАСС сообщили, что все неопознанные жертвы будут скорее всего кремированы217.

По утверждению Генпрокурора А.И. Казанника, следственная группа по выявлению потерпевших в результате событий 3 и 4 октября провела специальное расследование не только в Белом доме и его окрестностях, но также соответствующие проверки в моргах, больницах, на кладбищах и в крематориях различных городов на предмет выявления сокрытия жертв. И не обнаружила таких фактов218. Однако независимым исследователям всё же удалось получить необходимую информацию.

Группа добровольцев, организованная школьным преподавателем математики Е.В. Юрченко, в октябре-ноябре 1993 года обошла кладбища и крематории Москвы и ближнего Подмосковья. Им удалось установить, что в крематориях Николо-Архангельского и Хованского кладбищ сжигались трупы защитников парламента. В ночь с 5-го на 6-е, с 6-го на 7-е и с 7-го на 8-е октября туда прибывали машины, не принадлежавшие фирмам по ритуальным услугам, и доставляли трупы для кремации. В Николо-Архангельский крематорий первую партию погибших привезли в полиэтиленовых мешках, остальные трупы доставлялись в фанерных ящиках. Кремация проводилась без обычного оформления документов. По репликам и в ходе расспросов тех, кто привозил трупы, рабочие смогли понять, что это были тела убитых в Белом Доме. На вопрос, сколько же их было, рабочие давали разные ответы, от просто «много» до числа в 300-400 человек (в Николо-Архангельском крематории). Служащий Хованского крематория вел точную статистику: в ночь с 5-го на 6-е – 58 трупов, в ночь с 7-го на 8-е – 27, в ночь с 8-го на 9-е – 9. Нижняя оценка по двум крематориям, учитывая их мощность и внеплановый характер работы, составляла около 200 кремаций, высшая – около 500219.

В крематории Митинского кладбища, в котором, как предполагал Юрченко, тоже сжигались трупы из Дома Советов, исследователям не удалось получить необходимую информацию. «Уже установили слежку за нашими розысками, - вспоминал Е.В. Юрченко, - и подвергли сильному давлению работников посещаемых нами крематориев. Служащие Митинского кладбища сказали нам: «Начальство строжайше запретило с вами разговаривать». Так наше расследование оказалось незавершённым»220. Юрченко начали угрожать люди в штатском: «Вас мы не тронем, но ведь у вас дочка подрастает»221.

Однако журналистам газеты «Ступени» удалось выяснить, что трупы из Белого дома свозились в Митинский крематорий, который работал несколько суток в три смены222.

Непростые отношения сложились у Юрченко и его товарищей с руководством Правозащитного центра «Мемориал». С. Чарный, издавший в 2004 году книгу «Тайны октября 1993», разъяснял позицию руководства «Мемориала» следующим образом: «Судя по предоставленным «Мемориалом» материалам, его сотрудники, занимавшиеся опросом очевидцев, получали лишь информацию типа «он сам не видел, через другие руки», и потому относились к ней с большой осторожностью, хорошо зная, как реальные события могут быть приукрашены человеческой фантазией. Сведения о высоком числе погибших были особым мнением двух членов группы, позже опровергнутым материалами, собранными остальными «мемориальцами»»223.

Между тем и В.В. Коган-Ясный, и Е.В. Юрченко состояли в совете Правозащитного центра «Мемориала». «Лидеры «Мемориала» смотрели косо на наш обход крематориев, - объяснял ситуацию Юрченко, - и ничем не способствовали нам. Но вместе с тем и не препятствовали»224. Отметим и то обстоятельство, что другие «мемориальцы» перепроверяли информацию о кремациях уже тогда, когда соответствующие структуры провели разъяснительную работу с руководством названых кладбищ, а то в свою очередь – с подчинёнными.

Независимое расследование провели и журналисты «НЕГ». Вот что им рассказали двое работников Хованского кладбища ещё на первой неделе после расстрела Дома Советов: «Нашему директору сказали: «Надо произвести триста захоронений». На триста не согласился, да и не успели бы мы. Обгоревшие останки трупов привозили в целлофановых пакетах, крематорий работал три дня и три ночи. Братская могила? Да вон там она, в том углу нового участка. Сколько там захоронили не знаем, все неопознанные». Спустя почти три недели земля на показанном участке заметно осела и была залита водой225. На другом кладбище, расположенном в ближнем Подмосковье, подвыпивший бригадир могильщиков заявил корреспонденту газеты: «Да-а, привозили тут сначала 60 человек, потом вроде ещё… Некоторые до сих пор в морге крематория валяются»226.

В официальной справке указано, что с января по сентябрь 1993 года более 7 тысяч трупов в Москве кремировано за счёт государства. Это неопознанные тела, тела одиноких людей или тех, чьи родственники не смогли оплатить похороны. Кремацией таких трупов занимались фирмы ритуальных услуг «Олмец», «Анубис» и «Гранит»227. Марату Мазитовичу Мусину удалось ознакомиться ещё с одной официальной справкой, подписанной заместителем прокурора города Москвы и заместителем министра внутренних дел. В ней упоминалось более 2200 неопознанных трупов, кремированных за 12 месяцев 1993 года в столице. Но ни в 1992, ни в 1994 годах не находили так много неопознанных трупов228. Следовательно можно предположить, что, по меньшей мере, больше половины кремированных в 1993 году неопознанных тел приходится именно на погибших 3-5 октября во время кровавых событий.

Помимо крематориев трупы сжигали и в других местах, которые при желании можно использовать в таких целях. По словам Е.В. Юрченко, источник в МВД сообщил, что несколько десятков тел погибших уничтожили в печах двух московских ТЭЦ. В МВД существовало штатное санитарное подразделение, в задачу которого входило сжигание трупов в случае массовых эпидемий, используя печи ТЭЦ229. Об уничтожении тел в ТЭЦ сообщала и газета «Ступени»230. По информации другого источника часть трупов из Белого дома уничтожили на хлебозаводе.

Кроме того, установлено, что некоторые останки погибших защитников парламента захоронены на военном полигоне около Климовска Подольского района Московской области231. Примечательно, что приблизительно в то же самое время в климовском морге решили избавиться от более тридцати невостребованных трупов. Вырыли траншею около мусорной свалки, закопали там останки и выровняли землю бульдозером. В число захороненных попало и тело начальника отдела администрации президента России. Этот человек ещё 21 июля 1993 года был сбит машиной в области и с тех пор считался пропавшим без вести. В ноябре-декабре того же года в центральной печати появились сообщения о данном происшествии с намёком на то, что почвой для слухов о тайных захоронениях в Климовске послужил лишь инцидент с избавлением от невостребованных трупов в местном морге232. Остаётся только догадываться, что это только случайное совпадение, или и тактический манёвр с целью отвлечения внимания от подлинного места захоронения жертв октябрьской трагедии на военном полигоне.

Профессор В.Д. Филимонов принимал участие в работе созданной, но вскоре распущенной в связи с амнистией в феврале 1994 года, Комиссии Государственной Думы по расследованию событий 21 сентября – 4 октября. По его данным, большое число трупов, вывезенных из Дома Советов и со стадиона «Асмарал», захоронили на территории воинских частей. К тому же в комиссию начали поступать материалы о страшных преступлениях при штурме Белого дома: о расстрелах в упор безоружных людей, о групповых изнасилованиях женщин и т.д.233

****

Если погибших действительно так много, то возникает вопрос: почему же их не разыскивали родные и близкие? А если и разыскивали, то когда и как? «Даже если и мы что-то прошляпили, - заявил бывший следователь Генпрокуратуры Л.Г. Прошкин, - то просто по здравому смыслу не могло такое количество людей исчезнуть бесследно. Ведь у большинства же есть родственники, жёны, дети»234. «В каждый из 89 субъектов РФ мы отправили поручение с просьбой предоставить сведения обо всех пропавших без вести, - уточнял руководитель следственной группы Сергей Алексеевич Аристов. – На конечном этапе осталось всего две сомнительные «пропажи»: старушка семидесяти восьми лет и тринадцатилетний подросток. Куда они делись, мы так и не выяснили»235. Остановимся на проблеме поиска людей, пропавших без вести, подробнее.



С 12 ч. дня 6 октября 1993 года в ГМУМ начал работать импровизированный информационный центр, куда стекалась информация из московских моргов и больниц о зарегистрированных раненных и погибших. Объявили и справочный круглосуточный телефон – всего лишь один, по которому можно было узнать, нет ли среди уже известных погибших и раненых того или иного человека. Телефон звонил, не смолкая. Звонили как из Москвы, так и из других городов России. Но, например, за один из первых дней работы сотрудники центра смогли дать информацию только по пяти разыскиваемым. Чаще отвечали, что «нет этой фамилии в наших списках, но наши данные ещё не полные, попробуйте позвонить завтра». Или успокаивали звонивших следующим образом: «Вашего сына в наших списках нет. Может быть, он не пострадал, позвоните завтра»236. Вместе с тем в ГМУМе заявили, что никаких других телефонов, по которым можно получить информацию о пострадавших в трагических событиях в Москве, не существует, и что никакой статистической обработки данных центр вести не будет237.

С утра 5 октября к окошку справочной Института им. Склифосовского выстроилась очередь. Родственники не вернувшихся домой родных пытались выяснить их судьбу. Женщина средних лет, разыскивающая мужа, когда ей ответили, что больной с такой фамилией не поступал, сказала, как бы не обращаясь ни к кому: «Вот как ушёл позавчера утром к Белому дому, так и нет его». Оттеснивший её от окошка мужчина попросил: «Посмотрите ещё две фамилии… Сын с одноклассником вчера ушли туда и пропали…»238. В московское бюро регистрации несчастных случаев с 3 по 12 октября обратились 1535 человек, искавших своих пропавших родственников239. Конечно, это не означает, что все пропавшие люди так или иначе не нашлись в последующие дни. Далеко не все исчезновения в те дни связаны с кровавыми событиями.

Но, как сообщили журналистам газеты «Комсомольская правда» сотрудники моргов Москвы, многие люди не смогли найти и опознать своих близких240. У стены стадиона «Асмарал» разместился пункт помощи в розыске погибших. Подходили люди и спрашивали: «Где ж теперь искать, если и домой не вернулся, и в моргах не найден. Где искать-то?»241

Можно было, конечно, подать заявление в отделение милиции. Евгений Николаевич Песков, отец погибшего 4 октября около Дома Советов Юры Пескова, 6 октября попытался подать заявление на розыск сына в московское отделение милиции №167, но, увидев невменяемое состояние сотрудников милиции, вынужден был уйти242. У родственников М.М. Челышева в милиции долго отказывались принимать заявление: «Это ваши проблемы, ищите сами»243. Маме погибшего Сергея Новокаса в милиции говорили: «Что вы сюда ходите? Вот растает снег, и тогда труп найдём»244.

Родственники погибших нередко сталкивались с непониманием и грубостью в учреждениях, куда им приходилось обращаться. Например, родных Челышева выгнали из первой градской больницы со словами: «Здесь вам не вернисаж». В прокуратуре после проведения идейно-воспитательной беседы им заявили, что родственники должны выдать все записные книжки пропавшего, чтобы выявить все связи245. «Куда только ни обращалась в надежде узнать хоть что-то о своём сыне, - вспоминала мама Сергея Новокаса Галина Харлампьевна. – Везде отказы, и далеко не всегда вежливые». Телевизионные работники отказались показать в эфире фотографию Сергея246. Заметим, что и С.Н. Новокас, и М.М. Челышев, и Ю.Е. Песков являлись жителями Москвы. Что же оставалось делать родственникам иногородних, куда обращаться и где жить во время обхода различных учреждений?

По приказу из ГУВД Москвы столичные отделения милиции категорически отказывались принимать заявления и предоставлять какие-либо сведения родственникам погибших из других регионов247. Е.В. Юрченко рассказывал о том, как родственники погибших из других городов не могли получить сведений в отделениях милиции Москвы. Им предлагали подавать заявления по месту жительства248.

И лишь усилиями общественности тела некоторых погибших удалось опознать и захоронить. Власти отказывались выдать представителям Комитета помощи пострадавшим в событиях 3-4 октября, действовавшем при Международном фонде славянской письменности и культуры, разрешение на захоронение четырёх погибших, чьи тела ещё оставались в столичных моргах, так как они не являлись родственниками погибших249. Разрешение удалось получить лишь в конце января 1994 года. Ответственность за похороны В.П. Бритова, А.С. Руднева, В.С. Светозарова и В.Н. Цымбалова, которые состоялись 23 февраля 1993 года на Николо-Архангельском кладбище, взяли на себя сопредседатель Союза русского народа Владимир Павлович Бирюлин и кинорежиссёр Геннадий Анатольевич Воронин.

Когда В.П. Бирюлин и Г.А. Воронин по требованию объединения «Ритуал», в системе которого находятся московские кладбища, обратились в Институт им. Склифосовского за разъяснением, почему трупы названных лиц так долго находились в морге, заведующая отделом судмедэкспертизы В.А. Строкова, увидев диктофон, воскликнула: «Я не имею право разглашать тайну следствия, я дала подписку, я теперь подстатейный человек, я вообще долго буду помнить эти события»250.

В свою очередь следователь Генеральной прокуратуры В.Д. Николаев, занимавшийся выяснением личностей погибших, на вопрос журналиста Н.Х. Гарифуллиной, почему же не дали объявления в газетах, заявил следующее: «Скажу откровенно, я не раз настаивал на этом, предлагал опубликовать в центральных газетах фотографии погибших. Мы должны узнать, что же это за «неизвестные». Но МВД не хотело давать такие объявления, сначала по тактическим соображениям, потом, видимо, ещё по каким-то». «Реакция Московского уголовного розыска и отношение к людям, которые пытаются что-то выяснить, - делился впечатлениями с Гарифуллиной Бирюлин, - откровенно враждебны. Тенденция скрыть, спрятать факты ощущается на каждом шагу. И я не могу передать, каких усилий стоило всё же узнать что-то об этих четверых людях»251.

Мама Сергея Новокаса, узнав о похоронах опознанных защитников парламента, возобновила поиски. Помогавшему ей В.П. Бирюлину начали угрожать. Но, наконец, мать опознала сына. Позже установлено, что тело погибшего Новокаса 5 октября доставлено в пятый судебно-медицинский морг на базе ГКБ №67 от дома 11а по Дружинниковской улице. Ввиду отсутствия документов личность погибшего не смогли установить. Его тело с 30 ноября 1993 года находилось в Лианозовском трупохранилище. Похороны Сергея прошли 4 марта 1994 года. Сотрудники прокуратуры заявили Галине Харлампьевне следующее: «Передайте Бирюлину, что это последний человек»252.

Прокуратура и милиция всё же устанавливали личности некоторых погибших, имена которых потом по разным причинам не попали в официальный список погибших. В Генеральной прокуратуре на вопрос журналистов «Новой ежедневной газеты», устанавливаются ли фамилии погибших в Белом доме, ответили несколько загадочной фразой: «В той степени, как это соотносится с совершённым преступлением»253.

Первый заместитель прокурора города Москвы Ю.А. Смирнов заявил, что вечером 4 октября недалеко от Краснопресненской заставы во время интенсивной перестрелки погибла шестилетняя девочка254. По данным Петровки, 38 в морг Института им. Склифосовского доставили 59 трупов, среди них – четыре женских и пять детских255. Непонятно, какой возраст погибших подразумевался под словом «детских» и, если, допустим, что их имена установили, неясно, включили ли в список жертв.

О том, что следственные структуры всё же пытались установить имена жертв и даже выдавали трупы для погребения, свидетельствуют следующие факты. Журналисту газеты «Аргументы и факты» Н. Солдатенкову позвонил следователь прокуратуры и попросил приехать в морг Боткинской больницы на опознание погибшей у Дома Советов девушки, в кармане которой нашли его, Солдатенкова, номер телефона. «Кто-то звонил накануне в редакцию, - вспоминал журналист, - обещал приехать в тот, как оказалось, кровавый понедельник, но не приехал. Возможно, что это была она»256.

7 октября на Кузьминском кладбище похоронили скончавшегося от ран 5 октября Игоря Константинова. Гроб с телом покойного не открывали. Жене сообщили, что погиб при невыясненных обстоятельствах257. По свидетельству журналиста В. Логачёва в конце февраля 1994 года в Курске похоронили ещё одного защитника Белого дома, погибшего 4 октября. Его тело незадолго до того обнаружили в одном из московских моргов258.

В газету «Советская Россия» пришло письмо из города Магнитогорска Челябинской области следующего содержания: «При штурме Дома Советов 4 октября 1993 года безвинно погиб наш племянник (отличник учёбы, честный, дисциплинированный парень), который в это время был в Москве на консультации у врачей и случайно был вовлечён толпой в массу народу и расстрелян почти в упор спецназовцем отдельного 218 батальона. Об этом узнал его родственник, который был вместе с ним до самой его смерти, и узнал, кто стрелял в Сашу»259.

Приведём выдержки из интервью журналиста «Вечерней Москвы» Светланы Бударцевой с сотрудником оперативно-розыскного отдела ГУВД города Москвы Андреем Осиповым: «Многих искали по обрывкам записей, сохранившихся в карманах. Ведь большинство жертв не были активными участниками событий. Почти десять дней не могли опознать убитую шальной пулей девушку. Льготный ученический проездной, да несколько телефонов. Оказалась студентка, приехавшая учиться в Москву из Казахстана. По командировочному удостоверению нашли место жительства попавшего под автоматную очередь прохожего… Восьмидесятилетний владимирец примчался в столицу, чтобы своими глазами увидеть вторую октябрьскую революцию. Кому в конфликте властей симпатизировал этот ветеран, осталось тайной даже для его вдовы»260. Но, ни Игорь Константинов, ни человек, похороненный в конце февраля в Курске, ни Саша из города Магнитогорска, ни студентка из Казахстана, ни восьмидесятилетний житель города Владимира в официальном списке погибших не значатся.

По данным прокуратуры за 1993 год в Москве обнаружено 848 неопознанных трупов261. В начале ноября 1993 года выше упомянутый сотрудник ГУВД Андрей Осипов заявил следующее: «Сейчас в городе 898 неопознанных умерших. Это тема серьёзная. Моргов и трупохранилищ не хватает. Долго хранить тело нельзя. А это означает, что человек уходит в мир иной безымянным»262.

По информации Л.Г. Прошкина приднестровцам удалось вывезти тела нескольких погибших на родину263. Однако подавляющее большинство погибших оказалось в числе пропавших без вести. Несколько десятков женщин из Приднестровья после 4 октября выехали в Москву на поиски своих мужей264. Недалеко от Белого дома на дереве прикрепили список пропавших без вести265. Приблизительно через месяц после трагических событий в редакции газеты «Правда» открыли «линию памяти». Звонили люди из Москвы, из других регионов России, из бывших союзных республик. Пытались что-нибудь узнать о своих одиноких друзьях, знакомых, соседях, дальних родственниках266. На пресс-конференции 11 марта 1994 года В.П. Бирюлин заявил, что после публикаций в центральных газетах пришло много писем от людей, потерявших своих родных – жителей различных регионов. По данным Бирюлина на март 1994 года не менее 100 человек в Москве разыскивали своих родственников, пропавших без вести в те кровавые дни267.

Некоторые родственники приходили в памятные места у Белого дома, оставляли там записки и плакатики с информацией о разыскиваемом человеке. Например, приходила женщина с плакатом: «Люди добрые! Пропал без вести мой сын Колебакин Вячеслав Геннадьевич, 1952 года рождения. 21 сентября [в день объявления президентского указа №1400] ушёл из дому и не вернулся»268. На бетонную стену стадиона «Асмарал» приклеивали листочки с просьбами помочь в розыске: мать искала сына, жена – мужа, сестра – брата269.

Многие родственники боялись обращаться в милицию. С.А. Бахтиярова в своей книге «Реквием» зафиксировала: «Слышала, близкие исчезнувших сходят с ума, но боятся подавать в розыск. Найдут и схватят!»270 Свидетельствует правозащитник В.В. Коган-Ясный: «И в семьях тех, кто погиб в те страшные сутки, но не попал в список из менее чем двухсот человек, нам по-прежнему будут говорить: «Только не пишите об этом, у нас ещё другие дети остались…»271.

Родственники пропавших без вести в целях безопасности или, находясь в тяжелом психологическом состоянии, не обращались даже за получением материальной помощи. «Многие боятся к нам идти, - заявляли в общественно-политическом совете «Гражданское согласие», который предлагал по 500 тыс. рублей родственникам погибших, - ведь мы вынуждены спрашивать документы и записывать адреса и фамилии. А они не хотят оставаться в истории»272.

30 сентября 1994 года на проходившей в Доме медиков научно-практической конференции «Год после путча» Е.В. Юрченко привёл документальные данные о гибели около 100 человек, чьи имена не значились в официальном списке погибших273. «По моим оценкам, - говорил Юрченко, - минимальная документированная цифра – это 250 погибших, наиболее вероятная – 500-600 погибших»274. Впрочем, другой источник утверждал, что по данным Юрченко на сентябрь 1994 года общее число погибших (доказан факт исчезновения и найдены свидетели гибели) составляло 829 человек275.

В.В. Коган-Ясный свидетельствует: «Нам удалось выяснить несколько адресов во Владимирской, Новгородской и других областях, по которым проживали люди, уехавшие тогда к Белому дому. А потом они просто пропали»276. Например, по данным Юрченко и Когана-Ясного, из города Владимира на защиту Верховного Совета ездили 32 человека, четверо из них погибли, но, ни один не попал в официальный список убитых277. Пропали без вести и несколько ребят из Алушты, приезжавшие защищать Дом Советов.

Комитетом памяти жертв трагических событий в Москве в сентябре-октябре 1993 года названы имена пяти человек, пропавших без вести – Ассабина Андрея Анатольевича, Кузьминского Олега Васильевича (информация требует подтверждения), Сороколетова Владимира Ивановича, Тарасова Василия Анатольевича, Трофимова Владимира Николаевича. Но ещё в октябре 1995 года Феликс Белелюбский со ссылкой на Комитет памяти опубликовал помимо уже названных Ассабина, Сороколетова, Трофимова и Тарасова имена следующих людей, пропавших без вести, которых тоже разыскивали их родные и близкие: Адаменко Михаила Фёдоровича, Алферова Павла Владимировича, Курашова Ахмета Зайнутдиновича из Махачкалы, военнослужащих Мартынова Андрея, Садыкова Вячеслава и Скворчевского Сергея278. В то же время журналист Лилия Середина упомянула о двух без вести пропавших: Адаменко – ищет отец, Прохоров – ищет жена279.

В 2003 году автор этих строк случайно узнал от коллеги по работе о судьбе двух жителей деревни Минино Угранского района Смоленской области. Воронов Николай Романович и Плешкевич Игорь Данилович поехали на защиту Верховного Совета и пропали без вести. Они были одинокие люди, и, естественно, их никто не искал.

В ноябре 2008 года мне рассказали о судьбе москвича, ветерана Великой Отечественной войны. Осенью 1993 года он находился на даче по Белорусскому направлению, в дни кровавой развязки поехал в Москву получать пенсию и пропал без вести. В милиции лишь развели руками. Родственникам оставалось только догадываться, что с ним произошло. В сентябре 2009 года сообщили ещё о судьбах двух москвичей. Санитары Вячеслав Бобков и Андрей Инин пропали без вести в те кровавые дни.

Несмотря на то, что в основном погибли люди, не состоявшие ни в каких общественно-политических организациях, человеческие потери таких объединений, принимавших активное участие в осеннем противостоянии 1993 года, несомненно, были немалыми. Но, например, Союз офицеров С.Н. Терехова опубликовал имена десяти погибших участников Союза280. Причём долгое время принимали подполковника Е.В. Погорелова из Пензенской области и подполковника А.Н. Погорелова за одно лицо. Потом выяснилось, что подполковник Е.В. Погорелов жив, а подполковник А.Н. Погорелов погиб.

Однако ещё в марте 1994 года в интервью газете «Гласность» Терехов, отвечая на вопрос о числе погибших участников Союза офицеров, заявил следующее: «Окончательной цифры ещё нет. Подсчёт продолжается. Выявлено уже несколько десятков погибших»281. 19 марта того же года, выступая в актовом зале петербургского завода «Малахит», он подтвердил наличие у Союза офицеров списка погибших282. Кроме того, существовал список погибших, в котором значилось 17 имён офицеров – защитников Дома Советов, в том числе кадровых, из Твери, Калининграда и других городов. Примечательно, что среди задержанных милицией в районе Белого дома вечером 4 октября оказалось немало военнослужащих283. Журналисты «НЕГ» обратились к офицерам МБ с вопросом о том, что, если число жертв больше, чем объявлено, почему же никого не разыскивают родственники? Офицеры предположили, что, возможно, многие из погибших – иногородние и военнослужащие284.

В защите Дома Советов принимало участие Русское национальное единство. По весьма ценному свидетельству С.Т. Синявской, оборонять парламент пришли около 300 баркашовцев. По данным журналистов «МК» в Белом доме находились пять отрядов РНЕ: Красноярский, Томский и три московских285. Официально объявлено о гибели двух участников РНЕ – заведующего отделом писем газеты «Русский порядок» Дмитрия Валерьевича Марченко и майора Анатолия Михайловича Сурского, который значится и в поминальном списке Союза офицеров. И тот и другой погибли при загадочных обстоятельствах 4 октября уже после того, как покинули горящее здание парламента. Но показания очевидцев говорят о том, что погибших было больше.

«Мне лично довелось увидеть трёх баркашовцев, застреленных при неудачном штурме «Останкино», - вспоминал Георгий Маринин. – Попытка дозвониться кому-либо домой оказалась бесполезной: два рядовых боевика РНЕ, телефонами которых я располагал, погибли»286. «По приказу Руцкого и с благословения нашего вождя Баркашова мы рванули в «Останкино» брать телецентр, - рассказывал Владимир Иванович Пашутин. – Я потерял в этот вечер друга – на него наехал БТР. Не хочу называть фамилию – его жена до сих пор не знает, каким образом он погиб»287. Ветеран-афганец Дмитрий Герасимов в статье, опубликованной ещё в конце 1993 года, приводил свидетельство сержанта Рижского ОМОНа Михаила Котова. «Выходил в толпе пленных, - вспоминал Котов, - но был без «камуфа», поэтому отделался тем, что получил прикладом в лицо. Остановившись на мгновение и вытерев кровь, вдруг увидел троих «баркашовцев», которых просто вырвали из толпы. Одного из них я знал. Это был Дима Егорычев. Их расстреляли у лестницы. Потом, когда произошла задержка в движении, я видел, как их тела волокли через двор»288.

Защитники Верховного Совета из окон Дома Советов видели, как ранним вечером 4 октября на стадион «Асмарал» привели группу баркашовцев, молодых ребят, и расстреляли у бетонной стены. Сотрудник следственной группы Генеральной прокуратуры, который попросил не называть его имя, сообщил журналисту «Общей газеты», что «есть несколько свидетельств расстрела баркашовцев», в том числе и несколько очевидцев»289. Лидер РНЕ чуть было не оказался на стадионе. Э.Ф. Володин видел, что А.П. Баркашов выходил через двадцатый подъезд Белого дома290. Впрочем, другой очевидец

утверждал, что Баркашов выведен в 16 ч. через четырнадцатый подъезд291. Вот как он сам вспоминал об этом: «Когда «Альфа» передала группу, с которой я выходил, омоновцам, те нас повели в сторону стадиона, где, как мы уже знали, проводились массовые расстрелы. Однако офицеры «Альфы» заметили это, вскинули автоматы и твёрдо сказали: отпустите людей. Нас отпустили»292.

По разным данным потери РНЕ составили от 15 до 40 человек293. Некоторые из них попали в организацию прямо из детских домов294.

Понесла потери и Национально-республиканская партия России, чьи бойцы одними из первых пришли на защиту парламента. Руководители Московского регионального отделения партии Сергей Рыбников и Владимир Чижевский рассказали об этом в 1994 году в интервью журналисту газеты «Аль-Кодс», подчеркнув, что потери НРПР были минимальными295.

Когда у Белого дома установили Крестовоздвиженскую часовню, туда стали приходить люди, в том числе от разных патриотических организаций. Они называли имена пропавших без вести, но, как правило, не оставляли обратных координат. Эти имена записывались по православной традиции (без фамилий и прочей информации). Всего в списке набралось около пятидесяти имён погибших и пропавших без вести. Список не сохранился.

Несколько подразделений казаков принимали участие в обороне Дома Советов. Один из казачьих командиров, подразделение которого приехало с Южного Урала, через несколько часов после обстрела здания подошёл к председателю Верховного Совета Р.И. Хасбулатову в фойе зала Совета Национальностей и сказал: «Спасайте всех, Руслан Имранович, у меня 17-летние ребята. Из 150 человек осталось пятеро». Доклад казака Хасбулатову слышал и капитан 3-го ранга Сергей Мозговой296. Командир казачьей сотни В.И. Морозов через некоторое время после штурма Белого дома заявил, что из ста казаков его сотни живы 30 человек. О судьбе других казаков он не знал297.

Во время штурма в Белом доме оставались разрозненные на несколько групп 135 милиционеров из Департамента охраны Верховного Совета. Большинство из них более или менее благополучно разными путями покинуло здание парламента298. Но вызывает сомнения благополучный исход из Дома Советов некоторых милиционеров. Приведём свидетельство О.А. Лебедева: «В 1999 году, во время пикета у американского посольства по поводу развязанной США и НАТО бойни в Югославии, участники немного ругали милиционеров, а те так, между прочим, и скажи: «Зря ругаетесь на нас, мы обязаны защищать этих и других всяких, а вот в октябре 1993 года мы, порядка 400 московских милиционеров в различных званиях, пришли защищать ДВС, депутатов и их защитников. После штурма их отвели на стадион «Красная Пресня», а там взяли и расстреляли»299.

Но в официальный список погибших не попали даже гражданские лица, выступившие с оружием в руках на стороне Б.Н. Ельцина. В списках «Гражданского согласия» значились как минимум восемь человек, которые пришли к Моссовету по призыву Е.Т. Гайдара, получили там оружие в обмен на паспорт и погибли300.

В списке Комитета памяти жертв трагических событий в Москве в сентябре-октябре 1993 года три человека: Андрей Владимирович Барышев, Наталья Петровна Голубева, В.В. Гочаев – не значатся ни в списке Генпрокуратуры России 1994 года, ни в списке, составленном по материалам парламентских слушаний в 1995 году, ни в списке парламентской комиссии 1998 – 1999 годов.

Участники и очевидцы трагических событий свидетельствуют о гибели конкретных людей, чьи имена тоже не значатся в официальном списке жертв. Около Белого дома во время противостояния установили деревянный крест, у которого, сменяя друг друга, молились священники. По словам геолога Константина Скрипко, во время утренней атаки 4 октября за крестом возле костра сидел молодой человек – Георгий. Его срезал пулемётным огнём БТР301. Немного позже на площади перед двадцатым подъездом прошили очередью Алексея из Тулы302. Во время танкового обстрела Дома Советов погиб товарищ Михаила Котова «афганец» Павел Спиридонов303. К.Н. Илюмжинов у коммерческого киоска рядом с Белым домом видел трупы четверых погибших, предположительно из одной семьи. Среди них находилось и тело ребёнка304. Выступая 18 октября 2008 года в эфире радиостанции «Эхо Москвы», один из руководителей общества «Мемориал» А.В. Черкасов назвал имя ещё одного погибшего - Горбатова Ильи Борисовича. Его тело от здания парламента до Садового кольца донесли санитары-добровольцы.

Первое время считалось, что утром 4 октября у Дома Советов погиб иерей Виктор (Заика) из города Сумы. Но, слава Богу, отец Виктор с Украины остался жив. Через несколько месяцев он пришёл в редакцию газеты «Завтра» и рассказал о себе305.

Всё было бы хорошо… Но есть непосредственные свидетели расстрела священника у Белого дома. Вспоминает депутат Верховного совета А.М. Леонтьев: «Когда казаков начали расстреливать в упор, навстречу БТР выбежал священник отец Виктор с иконой в руках, подняв её высоко над головой, и начал кричать: «Изверги! Изверги! Прекратите убийство». Пытался остановить БТР, но крупнокалиберный пулемёт прошил его насквозь, и он упал замертво»306. Вот что рассказал ветеран Великой Отечественной войны Алексей Сидорович Дядченко: «Среди нас был священник, наивная душа, который, пытаясь остановить кровопролитие, выбежал навстречу бэтээрам, подняв икону над головой. Его убили, расстреляв из пулемёта»307. Свидетелями гибели какого священника стали А.М. Леонтьев и А.С. Дядченко? К сожалению, пока на этот вопрос нет ответа.

Мне удалось поговорить с жителем одного из домов, примыкающих к стадиону «Красная Пресня». Он рассказал, что утром 5 октября перетаскивал трупы на Дружинниковской улице. Среди погибших оказалось и тело расстрелянного священника.

****


Сколько же всего человеческих жизней унесла октябрьская трагедия? Существует список погибших, в котором поимённо названо 978 человек (по другим данным – 981). Три различных источника (в Министерстве обороны, МБ, Совмине) сообщили корреспондентам «НЕГ» о справке, подготовленной только для высших должностных лиц России. В справке, подписанной тремя силовыми министрами, указывалось число погибших – 948 человек (по другим данным – 1052). По сообщению информаторов, сначала была лишь справка МБ, направленная В.С. Черномырдину. Затем последовало указание сделать сводный документ всех трёх министерств308. Информация была подтверждена и бывшим президентом СССР М.С. Горбачёвым. «По моим сведениям, - говорил он в интервью «НЕГ», - одна западная телекомпания приобрела за определённую сумму справку, подготовленную для правительства, с указанием количества жертв. Но пока её не обнародуют»309.

Радиостанция «Свобода» 7 октября 1993 года (когда ещё не осмотрели все помещения в Доме Советов) сообщила о гибели 1032 человек310. Сотрудники учреждений, где велась скрытая статистика, называли цифру 1600 погибших311. Внутренняя статистика МВД зафиксировала 1700 погибших. К пятнадцатой годовщине расстрела парламента Р.И. Хасбулатов в интервью журналисту «МК» К. Новикову рассказал, что высокопоставленный милицейский генерал клялся, божился, называл цифру погибших 1500 человек312. Тогда же в интервью пресс-службе МГК КПРФ Хасбулатов заявил: «Как мне говорили многие и военные, и милицейские чины – многие говорили – что общее количество погибших было где-то даже более двух тысяч человек»313.

На сегодняшний день можно утверждать, что в трагических событиях сентября-октября 1993 года в Москве погибло не менее 1000 человек. Насколько больше было жертв, может показать только специальное расследование на высоком государственном уровне.

Необходимо учитывать и информацию о военных столкновениях и расстрелах людей в те дни не только в Москве. По данным Ю.П. Власова (правда, пока недостаточно подтверждённым), с 4 по 6 октября произошли стычки под Алабино, под Тулой, в Балашихе314.

В Подмосковье шла колонна гражданских лиц, собравшихся из нескольких регионов. Колонне преградили путь машинами, и объявили в рупор, чтобы прекратили движение. Но люди начали обходить преграду. По ним открыли огонь. Некоторые упали. Многие побежали в лес. За ними бросились вдогонку омоновцы. После чего в лесу раздавались выстрелы.

В те дни люди гибли и до 3-5 октября во время подавления протестных акций ОМОНом. Депутат Н.Г. Григорьев 1 октября примерно в 16 ч. 20 мин. видел с третьего этажа Дома Советов, как 10-15 человек прорвали милицейский кордон. «Не успели демонстранты, прорвавшие кордон милиции, пробежать и метров пять, - свидетельствует Григорьев, - как затрещали автоматы, и люди начали падать. Тут же демонстранты начали поднимать упавших и затаскивать обратно в колонну. Не всех поражённых успели они забрать. ОМОН, милиция тут же закрыли прорыв. Несколько человек продолжали лежать на дороге впереди омоновского кордона. Проходит 15-20 мин., и со стороны здания мэрии города подъезжает санитарная машина РАФ с красным крестом. Лежащих на асфальте раненных, а, возможно, и убитых, погрузили в машину и увезли. А куда, неизвестно»315. По данным Р.И. Хасбулатова 1 октября в результате противостояния убиты более десяти человек – женщины, пенсионеры, молодые люди316.

Необходимо специальное расследование для установления подлинного числа погибших 3-4 октября в Останкино.

Уже после трагических событий произошло несколько странных смертей. 16 мая 1994 года погиб соратник РНЕ Вадим Сазонов, который занимал должность заместителя командира группы из 150 соратников, принимавших участие в защите парламента. В ту роковую ночь Сазонов со своим товарищем шёл по обочине пустынного шоссе, сразу за Московской кольцевой автомобильной дорогой, после выполнения порученного ему задания. Неожиданно шедшая со скоростью около 100 км в час машина с погашенными фарами, резко вильнула, и, сбив стоявшего на обочине Вадима, не снижая скорости, умчалась в сторону Калужского шоссе. По некоторым сведениям происшествие произошло после того, как Сазонов поехал на военный полигон, где захоронены останки погибших в Белом доме317.

20 сентября 1996 года в подъезде своего дома убит заведующий патологоанатомическим отделением НИИ скорой помощи имени Н.В. Склифосовского Анатолий Анатольевич Пономарёв. Он сделал всё, чтобы имена погибших, тела которых находились в морге Института, стали известны общественности. Анатолий Анатольевич активно сотрудничал с Комитетом памяти жертв трагических событий в Москве в сентябре-октябре 1993 года. Друзья Пономарёва по Комитету не сомневаются в заказном характере убийства318.

****


Нам ещё предстоит осознать ту великую жертву, которую исполнили погибшие патриоты России в октябре 1993 года. Духовно-нравственный смысл кровавых событий с годами всё явственнее проступает сквозь пелену ненависти и заблуждений.

Накануне кровавой развязки сотрудники милиции говорили казакам, охранявшим баррикаду на Дружинниковской улице, что 3 октября блокада будет снята, но фиктивно в результате «прорыва восставшего народа»319. Защитники Белого дома осознавали, что в случае трагической развязки, они, практически безоружные, погибнут, но всё же прошли свой крестный путь до конца.

Покаянная молитва уже начала звучать 4 октября 1993 года. Тогда на Дружинниковской улице убили мужчину, стоявшего во время штурма на коленях320. В тот день Русская Православная Церковь отмечала отдание праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. Люди, принявшие мученическую кончину у Белого дома, искупили своей жертвой безмолвие миллионов соотечественников, с равнодушием взиравших на гибель Родины.

В августе 1996 года в детском парке вблизи Белого дома по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II усилиями общественной организации Троицкий Православный Собор установлена Часовня Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня в память о трагедии осени 1993 года. 27 сентября 1997 года в праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня после службы в часовне одному юному прихожанину удалось зафиксировать на фотоплёнку чудо «красное облако». Основание часовни погружено в кровавый туман, образующий на фоне багряных верхушек деревьев парка и стадиона кровавую чашу. Исследовавшие плёнку специалисты установили: кадр не засвечен.



На груди расстрелянного в Останкино 3 октября 1993 года Алексея Шумского родители нашли переписанную цитату из Священного Писания: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы своё; а как вы не от мира, то Я избрал вас». Старец Николай (Гурьянов) сказал Александру Павловичу Репетову о погибших в Белом доме следующее: «Все они в блаженстве. Молитесь о них. И они будут молиться о вас». И ещё сказал, что души убиенных в Белом доме, также как и души защитников Отечества в Великую Отечественную войну, уходили прямо в рай, минуя мытарства.

скачать

следующая >>
Смотрите также:
Валерий Шевченко Забытые жертвы октября 1993 года
1218.11kb.
Первый выстрел и первая кровь: октябрь 1993 Александр Черкасов
200.15kb.
Короткий репортаж о событиях на баррикадах, которые предшествовали расстрелу Верховного Совета 4-го октября 1993 года
107.29kb.
-
123.15kb.
Закона №211-фз от 27. 12. 95 // Вед съезда народных депутатов и вс рф, 1993. №26. Ст. 966. 10 июня 1993 года №5151-1
111.61kb.
Лицензия лр №063073 от 25 октября 1993
1454.03kb.
Политический кризис в России весной-летом 1993 года “опус” 20 марта 1993 года
114.86kb.
Закон республики беларусь 28 октября 2008 г. №433-з об основах административных процедур Принят Палатой представителей 2 октября 2008 года Одобрен Советом Республики 9 октября 2008 года раздел I общие положения
366.66kb.
Закон республики беларусь 28 октября 2008 г. №433-з об основах административных процедур Принят Палатой представителей 2 октября 2008 года Одобрен Советом Республики 9 октября 2008 года раздел I общие положения глава 1
399.66kb.
Принят Государственной Думой 21 октября 2011 года Одобрен Советом Федерации 26 октября 2011 года статья Предмет регулирования настоящего Федерального закона Настоящий Федеральный закон
234.52kb.
Территория: 170,5 тыс кв км. Население: 311,2 тыс человек (2007 год). Административно-территориальное деление
51.64kb.
Общественные слушания «Единый день голосования в новосибирской области 10 октября 2010 года- итоги. Легитимность выборов»
75.9kb.