Главная стр 1
скачать

Сближение РПЦЗ и РПЦ (МП): взгляд российского «зарубежника»

(осень 2004 года)



IV.
О СЕРГИАНСТВЕ
Вопрос. Но похоже, что некоторые участники церковного сближения действительно исходят из «допустимости разных точек зрения по одному и тому же вопросу» - по вопросу сергианства. 15 мая на Бутовском полигоне, в присутствии делегации Зарубежной Церкви, Алексий II сказал: «Среди расстрелянных здесь одни принимали тот путь устроения церковной жизни, которым шел митрополит, а впоследствии Святейший Патриарх Сергий, 60-летие со дня кончины исполняется сегодня. Иные не считали возможным в чем-либо соглашаться с вынужденными уступками безбожной власти. Однако те и другие кровию запечатлели преданность Христу и ныне вместе предстоят Престолу Божию, молясь о спасении земного их Отечества, о возрождении Русской Православной Церкви, о единении в истине всех русских людей». Как следует относиться к такому взгляду на подвиг Новомучеников?

Ответ. Принять такое воззрение можно лишь с одним уточнением. Новомученики сияют небесной славой именно в той степени, в какой каждый из них «не считал возможным в чем-либо соглашаться с вынужденными уступками безбожной власти» и не принимал «тот путь устроения церковной жизни, которым шел митрополит Сергий». Ведь этот путь неизбежно включал в себя - не как случайность, а как закономерность - ложь, отречение от Мучеников, сотрудничество с безбожниками в их деле разрушения Церкви. Понятно, что все это со святостью несовместимо, как отмечал и митрополит Ювеналий в своих докладах по вопросам канонизации святых. Между тем, сергианский «путь устроения церковной жизни» основан именно на таком нечестии, и поэтому мы можем признать святость пострадавших в годы гонений лишь в той степени, в какой они не были «сергианами», хотя бы и не порывали общения с митрополитом Сергием. Ибо среди епископата и духовенства, продолжающего поминать митрополита Сергия после 1927 года, было, конечно, немало таких, кому в силу разных обстоятельств не пришлось лично проводить в жизнь политику митрополита Сергия в ее полной мере - в мере предательства своих собратьев и собственноручного разрушения Церкви. Я думаю, сам факт поминовения митрополита Сергия еще не делал человека «сергианином» в собственном смысле слова. В тех чрезвычайных обстоятельствах церковной жизни не всегда было просто разобраться и пойти на разрыв общения с митрополитом Сергием, присвоившем себе полноту церковной власти. Многие из тех, кто так и не пошел на такой разрыв, очень скоро пострадали именно за свое исповедническое служение и твердую защиту интересов Церкви перед лицом безбожников - то есть, фактически, за «антисергианство». Святость таких лиц для меня несомненна, несмотря на их каноническую связь с митрополитом Сергием, которая, повторяю, еще не делает их «сергианами». Таков, например, священномученик Иларион (Троицкий), который на словах поддерживал политику митрополита Сергия, а в жизни своей шел путем мученичества. Он прославлен нашей Церковью в 1981 году.

Только с такой поправкой можно принять веру, что порвавшие между собой каноническое общение Новомученики ныне «вместе» предстоят Престолу Божию. Не могут вместе предстоять пред Богом секретные осведомители ЧК и их жертвы, истинные Мученики и те, кто отрекался от них и называл их политическими преступниками, даже если последние потом тоже пострадали. Во всяком случае, сами Новомученики и Исповедники, порвавшие общение с митрополитом Сергием, решительно отвергали его церковный курс и считали его самого и его последователей находящимся в опасности отпадения от православной веры и Церкви. Не буду приводить их слова, они хорошо известны. Эти слова святого размежевания оборачиваются своим острием и против сегодняшних «примирителей» правды и лжи, святости и нечестия. К сожалению, именно в этом последнем смысле приходится понимать слова Алексия II, сказанные им на Бутовском полигоне, в контексте других его высказываний на эту тему.
Вопрос. Действительно, в тот же день 15 мая на панихиде по митрополиту Сергию его преемник вновь защищал Декларацию 1927 года, в частности, ее тезис о тождественности «радостей и горестей» православных христиан и советского государства. Процитировав соответствующие слова Декларации, Алексий II замечает: «Этой фразой часто попрекают Святейшего Патриарха Сергия, говоря: какие могут быть общие радости и общие печали между Церковью и атеистическим государством? Но Святейший Патриарх Сергий имел в виду не атеистическое государство, он писал о Родине. Слово «Родина» и понятие Родины в послереволюционные годы не употреблялось. Только когда пришла беда в нашу страну, когда началась Великая Отечественная война, тогда вспомнили о патриотизме и призывали стоять за Родину. В 1927 году само употребление этого – Родина - было смелым шагом Митрополита Сергия: попыткой показать властям, что Церковь всегда разделяет с Родиной и ее радости и ее печали» (интернет). Насколько верна такая трактовка?

Ответ. К сожалению, Алексий II, по-видимому, оказался здесь жертвой хитрой подмены понятий, которую митрополит Сергий (или те, кто вложил это в его уста) заключил в Декларацию. Вспомним еще раз этот текст: «Мы хотим быть Православными, и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой - наши радости и успехи, а неудачи - наши неудачи» (Акты, с. 510). «Советский Союз» - это название государства, а не просто родной земли, территории.

То, что митрополит Сергий имел здесь в виду именно богоборческое государство, показывает его следующая фраза в Декларации, где среди «ударов, направленных в Союз», которые он готов считать направленными и против Церкви, он называет и «просто убийство из-за угла, подобное Варшавскому». Напомним, что речь идет об убийстве Пинхуса Вайнера (псевдоним – Петр Войков), одного из палачей Царской Семьи. Будучи советским послом в Польше, в 1927 году он был убит русским патриотом. Говорить, что удар, направленный против цареубийцы, есть удар по Церкви – это значит отождествлять интересы Церкви и революционеров-богоборцев. Таким образом, «патриотизм» Декларации – это не русский, а именно советский (чтобы не сказать, иудейский) патриотизм.

Целью Декларации было внушить принявшим ее православным дух именно такого патриотизма. И очень трагично, что для Алексия II, по-видимому, теперь невозможно мыслить о патриотизме иначе, чем в терминах Декларации. Это показывает его недавнее интервью, в котором вновь утверждается, что выраженный в Декларации принцип о «радостях и печалях» - это «суть патриотизма, который необходим сегодня» (газета «Труд», 21 октября 2004 г.). К этому нужно только добавить, что главной печалью для нашей родины в ХХ веке было существование на ее территории богоборческого государства «Советский Союз», а для Церкви – сергианство, выраженное в цитируемой Декларации.


Вопрос. В заключение своего слова на панихиде по митрополиту Сергию 15 мая Алексий II сказал: «…мы отдаем дань уважения и благодарной памяти Святейшему Патриарху Сергию за то, что он в тяжелейших и труднейших условиях бытия Церкви в 30-е годы вел корабль церковный и сохранил Церковь Русскую среди треволнений бурного житейского моря»... Насколько верно, что Русская Церковь сохранилась благодаря политике митрополита Сергия?

Ответ. На самом деле, конечно, митрополит Сергий ничего не сохранил и сохранить не мог. Русская Церковь сохранилась ПО МИЛОСТИ БОЖИЕЙ прежде всего благодаря подвигу Мучеников и Исповедников, которым митрополит Сергий, к сожалению, оказался непричастен после издания своей Декларации. Во-вторых, Русская Церковь сохранилась благодаря своим изначальным масштабам, сделавшим задачу физического уничтожения ее трудно выполнимой. В-третьих, она сохранилась (во все годы советской власти) благодаря подвигу миллионов православных людей, мирян и духовенства, хранивших свою веру вопреки всему, пассивно, а иногда и активно противящихся безбожным мероприятиям властей - светских и, увы, церковных. В-четвертых, она сохранилась благодаря внешней опасности - германскому вторжению, вынудившему власть прибегнуть к духовному потенциалу Церкви, на время смягчить гонения. В-пятых, Церковь в России сохранилась благодаря исповедническому голосу ее заграничной части, на весь мир говорившей правду о гонениях.

Единственное, что «сохранил» митрополит Сергий, узурпировав власть в Церкви, учинив раскол, - это свою церковную администрацию, которая к началу войны насчитывала всего четыре епископа. Эта администрация позже расширилась по инициативе Сталина и стала послушным орудием в руках безбожников.

Но при этом митрополит Сергий подорвал главную силу Церкви в эпоху гонений - волю к мученичеству. Епископат и духовенство, вслед за своим возглавителем, должны были тратить свои духовные силы уже не на то, чтобы безбоязненно исповедовать веру и готовиться к страданиям за нее, а на то, чтобы путем разных компромиссов, хитростей, а то и канонических и нравственных преступлений выживать в условиях советского строя. Но, как писал исповедник о. Михаил Польский, «существование в ложных формах или при посредстве лжи не есть существование и жизнь в Церкви, а смерть для души, расслабление, паралич, тоска и тюрьма для душ, бремя непосильное, страшной тяжести для совести. Свобода только вне этого ярма лжи, хотя бы это было скитальчество, отсутствие внешней легальной церкви, катакомбы и все лишения. Здесь - свобода, правда и жизнь с чистой совестью» (Новые Мученики Российские, Джорданвиль, 1957, т. 2, с. VI).

Предложив христианам новый идеал - выживание, сергианство лишило Церковь множества святых. В 1930-е годы гонения не ослабевали, но многие поправшие свою совесть, нравственно сломленные люди уже не могли явить всю силу и красоту христианского мученичества. Как писал тот же о. Михаил Польский, советской власти «надо было убивать людей не физически только, но и морально, прежде всего. Склонить на примирение и соглашение с собою, безбожником, было лучшим средством у власти, чтобы уронить в глазах народа, дискредитировать известного героя и мученика…» (Положение Церкви в Советской России. Очерк бежавшего из России священника. СПб., 1995 (Иерусалим, 1935), с. 34; далее – «Положение Церкви…»). «Власть добивается, чтобы мы, прежде чем умереть, быть уничтоженными, потеряли бы собственное достоинство, стали бесчестными людьми и умирали уже с презрением к себе» (там же, с. 37).

Позже новым поколениям христиан оставалось принимать как норму ущербное положение Церкви. Немногие пастыри, которые находили в себе мужество исполнять свой христианский долг во всей полноте (проповедь, пастырское окормление, работа с молодежью, книгоиздательство, благотворительность…), - подвергались преследованию церковной и государственной власти, запрещались в служении, ссылались на дальние приходы.

Сергианство нанесло достоинству Церкви и ее служителей тяжкий ущерб в глазах как самих верующих, так и нецерковного большинства народа, воспринимавшего Церковь как союзника безнравственного строя. Это оттолкнуло от Церкви многих людей - и продолжает отталкивать сегодня.
Вопрос. Но ведь эти потери были необходимы для обеспечения легального положения и единства Церкви.

Ответ. Это не совсем верно. Очевидно, что задача, которую коммунисты себе поставили - полное искоренение религии на пространстве СССР - была совершенно утопична, как и вся коммунистическая идеология. Поэтому, дабы не загнать всю Церковь в подполье, власти вынуждены были бы рано или поздно пойти на уступки, признать легальное существование Церкви на тех или иных условиях. И если бы вся Церковь последовала по пути мученичества, то эти условия определяла бы не власть, а Церковь. Ведь во многих случаях власти, столкнувшись с сопротивлением верующих, делали различные уступки. Этому есть примеры из жизни как Православной Церкви, так и других религиозных общин в странах диктатуры. Мы не знаем, что было бы, если бы вся Русская Церковь, включая архипастырей, пошла за Христом на Голгофу. Может быть, советская власть гораздо раньше прекратила бы свое существование, и миллионы душ не были бы искалечены принудительным безбожием. Во всяком случае, епископат вышел бы из гонений, сияя исповеднической чистотой и безукоризненностью своих риз, авторитет и влияние Церкви в народе были бы несравненно выше, и вся современная история России была бы иной.

К сожалению, митрополит Сергий на несколько десятилетий вперед предначертал другой путь для церковной администрации в России. Возвращенные Сталиным из ссылок епископы должны были принять уже сложившийся позорный для Церкви образ отношений с властью. Это обеспечивало им весьма благополучное существование в Советском Союзе, а в обмен они должны были сотрудничать с властью в искоренении религии и при этом восхвалять эту власть, отрицая сам факт гонений. «Гонения на религию в СССР никогда не было и нет», - заявил митрополит Сергий вместе со своим Синодом 15 февраля 1930 года (Акты, с. 682). В 1942 году он же писал: «За годы после Октябрьской революции в России бывали неоднократные процессы церковников. За что судили этих церковных деятелей? Исключительно за то, что они, прикрываясь рясой и церковным знаменем, вели антисоветскую работу. Это были политические процессы, отнюдь не имевшие ничего общего с чисто церковной жизнью… Православная Церковь сама громко и решительно осуждала таких своих отщепенцев, изменяющих ее открытой линии честной лояльности по отношению Советской власти» (Правда о религии в России, издание МП 1942 г.; цит.: Церковь и власть, М., 1992, с. 22-23).

Пожалуй, это самый страшный плод сергианства: отречение от Мучеников, разрыв общения с Небесной Церковью! И в этом расколе с Церковью Торжествующей, со святыми, «убелившими свои одежды кровию Агнца» (Откр. 7,14), официальная Патриархия пребывала долгие годы, вплоть до самого последнего времени, когда условием их прославления объявлялась их гражданская реабилитация.

Напротив, советскую власть иерархи-сергиане вынуждены были всячески превозносить. Вспомним только слова патриарха Алексия I на панихиде по антихристу Сталину 9 марта 1953 года: «нет области, куда бы не проникал глубокий взор великого Вождя… как человек гениальный, он в каждом деле открывал то, что было невидимо и не доступно для обыкновенного ума» (цит.: Церковь и власть, с. 23). Иначе сказать, «кто подобен зверю сему?» (Откр. 13,4). Вот до чего довел митрополит Сергий своих собратьев! Я привожу все эти страшные слова вовсе не для того, чтобы поглумиться над памятью тех, кто их произнес в тяжких условиях, являющихся прообразом грядущего царства антихриста. Но почему же сейчас, будучи внешне свободны, мы должны тьму называть светом и говорить, что подобными словами и делами «сохранялась» Русская Церковь?

На самом деле все подлинное и святое в Русской Церкви в СССР существовало не благодаря, а вопреки политике митрополита Сергия и тех, кто ее старательно проводил в жизнь, разъезжая на правительственных машинах и по заграничным командировкам, заседая на банкетах, в президиумах «миротворческих» форумов и экуменических ассамблей. В это же время истинные исповедники и защитники Церкви находились в тюрьмах и психиатрических лечебницах, испытывали насмешки и притеснения в школах и на работе, их детей принудительно отбирало государство, монашествующих изгоняли из монастырей. Другие служили на отдаленных приходах или скрывались от этого мира в затворах, в пустыне и в подполье. Благодаря именно этим героям выжила и выстояла Русская Церковь.

То же, что «сохранил» митрополит Сергий, представляло собой печальное явление. «Церковь, диктаторски руководимая атеистами, - зрелище невиданное за два тысячелетия…» - писал А.И. Солженицын в своем «Великопостном письме» патриарху Пимену (1972 г.). - «Какими доводами можно убедить себя, что планомерное РАЗРУШЕНИЕ духа и тела Церкви под руководством атеистов - есть наилучшее СОХРАНЕНИЕ ее? Сохранение - для кого? Ведь уже не для Христа. Сохранение - чем? ЛОЖЬЮ? Но после лжи - какими руками совершать евхаристию?» (листовка, выд. автором).

Известна реакция патриарха Пимена на это письмо. С грустью патриарх заметил: «Поместить бы писателя на некоторое время в мои архиерейские сапоги. Что бы он тогда сказал?» Действительно, трудно представить А. И. Солженицына на месте патриарха Московского Пимена. Разными были их пути. Может быть, поэтому не нашли отклика у адресата и следующие слова А. И. Солженицына: «Лишенный всяких материальных сил - в ЖЕРТВЕ всегда одерживает победу. И такое же мученичество, достойное первых веков, приняли многие наши священники и единоверцы на нашей живой памяти. Но тогда - бросали львам, сегодня же можно потерять только благополучие. В эти дни, коленно опускаясь перед Крестом, вынесенным на середину храма, спросите Господа: какова же иная цель Вашего служения в народе, почти утерявшем и дух христианства, и христианский облик?» (там же).

К сожалению, об этих неизбежных вопросах прошлого не хотят и сегодня задуматься Алексий II и все те, кто считает нужным разделять его точку зрения. Поэтому и сегодня продолжается и расширяется в России апология сергианства со всем набором его мифов про митрополита Сергия: «спас Церковь», «продолжатель дела Патриарха Тихона», «канонический возглавитель Церкви», «Предстоятель Церкви Мучеников». Последняя фраза - заглавие предисловия Алексия II к печально известной книге «Страж дома Господня» (2003 г.). В этом предисловии Алексий II в частности пишет: «Поддержанный безбожниками обновленческий раскол, а также различные неканонические группировки, не смирившиеся с новым государственным устройством, стали не меньшей опасностью [для Церкви], чем гонения» (цит. по: ж. «Приход», № 5, 2004).
Вопрос. Неужели под «неканоническими группировками, не смирившимися с новым государственным устройством» разумеется так называемая «правая оппозиция»? Это сегодня звучит анахронизмом даже для официальной позиции Московской Патриархии, канонизировавшей многих Исповедников, не принявших курс митрополита Сергия. Хулой на этих новых святых звучит здесь мысль, что эти Исповедники были для Церкви «не меньшей опасностью», чем гонители-большевики! Равно как и подспудное обвинение их в «контрреволюционности» - клевета, в свое время воздвигнутая против Церкви советской властью и повторенная митрополитом Сергием!

Ответ. На самом деле иерархи-Новомученики старались быть лояльными гражданами советского государства (естественно, кроме тех, кто оказались на территориях Белой армии). При этом они отстаивали свободу Церкви от вмешательства любой политики, в том числе советской. Они не считали, что это является преступлением, поскольку по закону Церковь была отделена от государства. Не все Новомученики, оказавшиеся в застенках, сразу могли понять, что советское религиозное законодательство - это чистая фикция. Любому порядочному человеку вообще трудно допустить, что возможно такое издевательство над законом и здравым смыслом, каким было сталинское «правосудие». Поэтому Новомученики искренно уверяли следствие в своей лояльности, ссылаясь на закон.

Проблема состояла в том, что советская власть, будучи беззаконной по существу, никогда не исполняла и собственных законов в отношении Церкви. Обвинение верующих в нелояльности было просто клеветой и предлогом для репрессий, а грубый диктат в отношении Церкви (что попустил митрополит Сергий, ложно называя это «лояльностью») - был беззаконием даже по советским законам отделения Церкви от государства. Советской власти (в ее идеале) не нужна была «лояльная» Церковь - ей не нужно было никакой Церкви. Хотя митрополит Сергий и подчинил Церковь задачам советской политики, это не остановило репрессий и против подведомственной ему части духовенства. Искренности заверений в «лояльности» советская власть все равно не верила и требовала все новых ее доказательств - унизительных и разрушительных для Церкви. Это был просто бессовестный шантаж, имевший конечной целью полное уничтожение Церкви.

Поэтому, действительно, странно и даже кощунственно звучат сегодня слова предисловия за подписью Алексия II о якобы политической окраске «правой оппозиции». Новомученики «не смирились» не с новым государственным строем, а с порабощением Церкви со стороны безбожников. Они боролись не против советской власти, а за свободу Церкви. Очень печально, что Алексий II находит возможным в наше время повторять фальшивки, придуманные сталинскими следователями.




www.readeralexey.narod.ru


скачать


Смотрите также:
Сближение рпцз и рпц (МП): взгляд российского «зарубежника»
171.55kb.
Сближение рпцз и рпц (МП): взгляд российского «зарубежника»
82.99kb.
Сближение рпцз и рпц (МП): взгляд российского «зарубежника»
123.74kb.
Сближение рпцз и рпц (МП): взгляд российского «зарубежника»
113.15kb.
Объединение рпц: богоугодное дело или «происки» Кремля?
59.8kb.
Хрущёвские” гонения на рпц: 1958 – 1964 годы. Новое наступление на монастыри: 1958 – 1962 годы. “Осада” Почаевской Лавры
118.23kb.
§ 15. Эпоха Куликовской битвы. По пути Дмитрия Донского
130.72kb.
Цель: исследовать итоги строительства новой России; выявить проблемы соответствия Конституции фактическим общественным отношениям
71.07kb.
История экономических учений
73.7kb.
Место муниципального права в системе Российского права Диплом 2005
97.23kb.
Развитие творческих способностей будущего специалиста в процессе обучения английскому языку
87.13kb.
Артемов А. В. Универсальная концепция старения (неожиданный взгляд на проблему через роговичный эндотелий). Одесса: Интерпринт, 2008
1213.77kb.