Главная стр 1
скачать

Сближение РПЦЗ и РПЦ (МП): взгляд российского «зарубежника»

(осень 2004 года)


II.
«КОНЦЕПЦИЯ» ПЕРЕЧЕРКИВАЕТ «ДЕКЛАРАЦИЮ»?
Вопрос. Насколько последние события, если оценивать их в свете этого основополагающего документа, приблизили радостный момент объединения разрозненных частей Русской Церкви?

Ответ: Вам, наверное, известно, что после визита митрополита Лавра в Москву, двухсторонней комиссии было поручено выработать и представить на рассмотрение Соборов совместное понимание проблем, которые препятствуют восстановлению евхаристического общения. Эти проблемы были сгруппированы по следующим темам: «о принципах взаимоотношений Церкви и государства»; «о принципах взаимоотношений Православной Церкви с неправославными общинами, а также межконфессиональными организациями»; «о статусе Русской Зарубежной Церкви как самоуправляющейся части Русской Православной Церкви»; «о канонических условиях для установления евхаристического общения». Три из этих четырех тем (кроме статуса РПЦЗ) в общем как будто соответствуют темам, выделенным мною выше в «Положении о приходах» (сергианство, экуменизм, канонические проблемы). Это показывает, что предсоборный процесс развивается в должном направлении. Понятно, что и необычный статус автономной части Русской Церкви требует своего обоснования.


Вопрос. Да, эти итоги визита нам известны. Но здесь возникает несколько вопросов. Будет ли изложение правильного общего принципа «взаимоотношений Церкви и государства» включать в себя осуждение исторического сергианства? Если да, то, в свою очередь, можно ли считать такое осуждение равнозначным покаянию в сергианстве со стороны тех, кто был напрямую причастен к нему в прошлом? Также, существует ли сергианство сегодня как образ поведения, и если да, то должно ли быть как-либо связано словесное покаяние в сергианстве советского времени с изменением соответствующего образа действий в настоящее время?

Равным образом, можно ли принять провозглашение правильного общего принципа «взаимоотношений Церкви с неправославными общинами и межконфессиональными организациями» равноценным выходу Московской Патриархии из экуменического движения – тому, что Зарубежная Церковь всегда выдвигала как условие общения?

Ответ. Мне кажется, Ваши вопросы заданы по существу дела. Но мы не можем предвосхищать результаты работы комиссий, тем более решений Соборов. Остается только надеяться, что эти вопросы получат в совместных заявлениях четкие и внятные решения в евангельском и святоотеческом духе. Я не думаю, что компромиссные, расплывчатые формулировки (примеры которых нам уже дали некоторые прошлые совместные встречи) смогут удовлетворить совесть верующего человека. Вопросы, которые нас разделяют, требуют не дипломатического сглаживания, но глубокого, исчерпывающего, недвусмысленного разрешения.

Мне тоже кажется, что «академические» заявления по общим вопросам («о принципах взаимоотношений») не могут заменить разрешения исторических вопросов - сергианства и экуменизма. Эти конкретные проблемы требуют решения на уровне как слова (исповедание правды), так и дела (прекращение неправых деяний). Вместе это можно назвать «покаяние». Отвлеченные формулы покаяния заменить не могут.

Кстати говоря, мне требуется значительное умственное и волевое усилие, чтобы усмотреть (как это сделали отцы Собора РПЦЗ 2000 г.) взаимоисключающую связь между «Декларацией» 1927 года и абзацами в «Социальной концепции» 2000 года, где говорится о приоритете Божественных заповедей перед гражданскими законами и о возможности для христиан неповиновения властям при их конфликте. Собственно, в «Декларации» 1927 года говорится о том же самом. Ведь в «Декларации» не говорится, что Церковь должна всегда повиноваться государству, вопреки заповедям. Было бы странно услышать такое от богословски образованного и умного митрополита Сергия. Наоборот, в «Декларации» говорится, что «верными гражданами Советского Союза, лояльными к Советской Власти, могут быть… и самые ревностные приверженцы [православия], … со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом» (Акты Святейшего Патриарха Тихона, Патриарха Московского и Всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. 1917-1943. М., ПСТБИ, 1994, с. 510. Далее – «Акты»).

Поэтому мне, честно сказать, до сих пор не совсем понятно, каким образом «Социальная концепция» «по существу перечеркивает «Декларацию» 1927 года признанием главенства Божиих заповедей над теми требованиями мирских властей, которые привели бы к нарушению религиозных и нравственных основ» (Послание Собора 2000 г., ПР №21, 2000 г., с. 2). Нет сомнения, что митрополит Сергий на словах тоже признавал главенство Божиих заповедей. Например, в письме к митр. Агафангелу в 1928 г. он пишет: «Поверьте, что ни веры святой мы не предаем, ни от свободы церковной мы не отрекаемся и не намерены отрекаться...» (Цит. по: о. Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Жизнеописания и материалы к ним. В 3-х кн., Тверь, 1996. Кн. 2, с. 394).

И ложь «Декларации» состояла совсем не в провозглашении некоего нового принципа, искажающего учение Церкви о взаимоотношении с государством. Недаром митрополит Сергий и все его апологеты подчеркивали, что в «Декларации» не содержится ничего неправославного. Действительно, никого вероучительного искажения «Декларация» не содержит. Поэтому напрасно стали бы мы отыскивать в «Декларации» лжеучение и пытаться опровергнуть его истинным учением Церкви, изложенным в «Социальной концепции».

Ложь «Декларации» не в учении, а в приложении этого учения к конкретной ситуации в Советской России. Дело в том, что советская власть, как известно, ставила своей целью уничтожение Церкви. Поэтому многие ее законы и распоряжения в области религиозной политики прямо противоречили церковным правилам - там, где власть вмешивалась во внутреннюю жизнь Церкви с целью ее подавления. Советская власть, таким образом, посягала не только на «кесарево», но и на «Божие» (ср. Мф. 22, 21). Именно в этой области православные христиане не могли подчиняться советским законам. Конфликт был неизбежен, но виновата в нем была, конечно, не Церковь, а власть, принимавшая заведомо антицерковные законы.

Поэтому, вопреки утверждению «Декларации», «ревностные приверженцы православия» никак не могли быть полностью лояльными гражданами советской власти, если под лояльностью понимать повиновение законам. В области религиозной политики «нелояльность» православных была неизбежна – в той мере, в какой советская власть покушалась на веру и вела борьбу с Церковью (нарушая при этом, кстати, и собственные законы о свободе совести и об отделении Церкви от государства).

Таким образом, христиане могли быть лояльны к советской власти только в области чисто гражданской, а не духовно-идеологической. Об этом говорят Соловецкие исповедники («Соловецкое послание», Акты, с. 500-507), об этом написано в первом варианте «Декларации» митрополита Сергия 1926 г. (Акты, с. 473), но окончательный вариант «Декларации» об этом умалчивает, как будто между советской властью и Церковью нет никаких идейных и практических противоречий.

При этом сама власть, будучи тоталитарной и богоборческой, не отделяла веру от политики. Она не терпела мировоззренческого разнообразия у своих граждан и стремилась сделать всех своих подданных безбожниками, в том числе и посредством религиозного законодательства, ущемляющего права верующих.

В такой ситуации безоговорочное заявление со стороны Церкви о своей лояльности к советской власти могло означать только готовность церковного руководства к попранию церковных правил в угоду государству. Никаким другим способом обеспечить «мирную жизнь и деятельность Церкви в пределах закона» в СССР нельзя было рассчитывать. Но готовность эта не сформулирована в «Декларации» как принцип, о ней можно заключить, только зная весь исторический контекст этого документа.

Таким образом, ложь «Декларации» - не в прямом отрицании принципа приоритета божественных заповедей над мирскими законами, а в применении этого принципа к ситуации в советской республике, исходя из сознательно ложного представления о советской власти не как о тоталитарной и богоборческой, а как о вполне демократической, чьи законы не противоречат правилам веры и нравственности. Отсюда следует и последующее отрицание гонений на веру при их наличии, отречение от страдальцев за веру как от политических преступников, якобы справедливо наказанных властью.

Ложь «Декларации» - в признании советской власти «законной» и от Бога поставленной (с ложной ссылкой на текст Апостола, Рим. 13,1), которой православным якобы должно повиноваться «за совесть», а не только за страх. Ложь «Декларации» - в отождествлении «радостей и горестей» Церкви и этой власти, т.е., в духовном братании христиан с безбожниками. Ложь «Декларации» - во всецелом подчинении Церкви политическим задачам безбожной власти под лицемерным предлогом «лояльности». Ложь «Декларации» - в потакании тоталитарным претензиям власти и повторении проистекающей из них клеветы на Церковь как якобы нелояльной к власти и виновной в собственных бедах, вызванных «естественным и справедливым недоверием» власти к Церкви.

По-моему, так всегда и понимали смысл «Декларации» и Новомученики, и заграничное духовенство. Например, в «Окружном послании» заграничного Собора 1933 года читаем: «Изменилось только, очевидно, отношение самого Заместителя Местоблюстителя Патриаршего Престола к Советской власти, показателем которого явилась его известная декларация от 16/29 июля 1927 года… Это соглашение, в основе которого лежит совершенно отличный от нашего взгляд на Советскую власть и на желательное отношение к ней Церкви, и стало главным камнем разделения между Заместителем Местоблюстителя Патриаршего Престола и Зарубежным духовенством и его паствою» (Русская Православная Церковь Заграницей, 1918-1968, под ред. графа А. А. Соллогуб, т. 1, с. 225, выд. нами. Далее – «Соллогуб»). Да и в самой Декларации митрополит Сергий говорит то же самое: «Изменилось лишь отношение к власти, а вера и православно-христианская жизнь остаются незыблемы» (Акты, с. 512). В этом и состоял весь «фокус» Декларации: подчинение Церкви задачам богоборческой власти при сохранении (в отличие от обновленцев) видимости каноничности и православности.

Поэтому и не ясно, в чем состоит «перечеркивание» «Декларации» «Социальной концепцией». Ведь в «Концепции» вообще ни слова не сказано о советской власти, о ее характере, о желательном отношении к ней Церкви. В «Концепции» не сказано, что советская власть есть власть антихристианская, и признавать ее богоустановленной нельзя, как невозможно для христиан и признание ее «радостей» своими. Не содержится и осуждения сергианства как духовного подчинения иерархии этой власти. Нет и покаяния за ложь о советской власти и за сотрудничество с ней. «Социальная концепция» всего лишь напоминает общие принципы взаимоотношений Церкви и государства, хорошо нам известные из апостольских посланий, писаний Отцов Церкви и Византийских мыслителей. Их излагали и такие дореволюционные историки и канонисты, как епископ Никодим (Милаш), В.В. Болотов, А.П. Лебедев, Ф. Курганов, а в ХХ веке – Святитель Серафим (Соболев). Поэтому довольно трудно усмотреть какую-либо связь между «Социальной концепцией» и «Декларацией». Каждый документ принадлежит своей эпохе, они написаны по разным поводам и говорят о разных вещах. «Концепция» - это правильная теория, «Декларация» - ложное применение правильной теории в конкретной исторической ситуации, сергианство – деятельность, исходящая из такого применения, а также последующее обоснование и оправдание этой деятельности.

При этом ясно, что самими авторами «Концепции» задача «перечеркнуть» «Декларацию» не ставилась, да и ставиться не могла. Как явствует из доклада на Архиерейском Соборе 2004 года главного вдохновителя «Концепции» митрополита Кирилла Смоленского, - то, что заграничный Собор обнаружил связь между «Декларацией» и «Концепцией», явилось для разработчиков последней приятной неожиданностью. Действительно, в «Концепции» сама «Декларация», как и советская власть, не упомянута ни разу. Равным образом, невозможно теорией «перечеркнуть» реальный поступок и деяние. Ошибка упраздняется признанием ошибки и исповеданием противоположной ей истины, грех перечеркивается покаянием в данном грехе. Ведь следует смотреть не только на слова, но и на стоящие за ними намерения и дела. «Декларация» вызвала такое неприятие у современников, потому что все в той ситуации сразу поняли, что она практически означает для Церкви. Равным образом, и «Социальная концепция» не вызывает у нас сегодня большого воодушевления, поскольку мы знаем, что она мало что меняет в реальной жизни Церкви в России. Слова остаются словами, и никакой «социальной активности» священноначалия перед лицом неправых деяний власти мы пока не наблюдаем.

Поэтому не ясно, как планируемое еще одно, теперь уже совместное (РПЦЗ-МП) провозглашение все тех же верных общих «принципов взаимоотношений Церкви и государства», уже изложенных в «Социальной концепции», может решить проблему сергианства – конкретного исторического явления. В очередной раз представлять дело таким образом – значит методично и сознательно «стрелять мимо цели». Другое дело, если в этих документах будет осуждено сергианство как таковое…




www.readeralexey.narod.ru


скачать


Смотрите также:
Сближение рпцз и рпц (МП): взгляд российского «зарубежника»
171.55kb.
Сближение рпцз и рпц (МП): взгляд российского «зарубежника»
82.99kb.
Сближение рпцз и рпц (МП): взгляд российского «зарубежника»
123.74kb.
Сближение рпцз и рпц (МП): взгляд российского «зарубежника»
113.15kb.
Объединение рпц: богоугодное дело или «происки» Кремля?
59.8kb.
Хрущёвские” гонения на рпц: 1958 – 1964 годы. Новое наступление на монастыри: 1958 – 1962 годы. “Осада” Почаевской Лавры
118.23kb.
§ 15. Эпоха Куликовской битвы. По пути Дмитрия Донского
130.72kb.
Цель: исследовать итоги строительства новой России; выявить проблемы соответствия Конституции фактическим общественным отношениям
71.07kb.
История экономических учений
73.7kb.
Место муниципального права в системе Российского права Диплом 2005
97.23kb.
Развитие творческих способностей будущего специалиста в процессе обучения английскому языку
87.13kb.
Артемов А. В. Универсальная концепция старения (неожиданный взгляд на проблему через роговичный эндотелий). Одесса: Интерпринт, 2008
1213.77kb.